«Убийство не доказали. Но дали срок, как историку Соколову»: Адвокат прокомментировал приговор жене рэпера Картрайта

Адвокат осужденной за убийство репера Марины Кохал обжалует приговор. Фото: Валентин Егоршин/ТАСС

Над этим громким делом долго ломало голову следствие, а потом и суд. Все случилось еще летом 2020 года в Санкт-Петербурге, но приговор вынесли только на днях.

Просто представьте себе ситуацию. 36-летняя Марина Кохал зовет в гости приятельницу-адвокатессу и сообщает ей страшное. Несколько дней назад умер ее, Марины, муж. Он, к слову, - довольно известный рэпер Энди Картрайт (по паспорту Александр Юшко), участник мегапопулярных тогда «Версус баттлов» и автор десятка студийных альбомов. После сообщения о смерти супруга, Марина показывает знакомой то, что от него осталось - куски расчлененного тела заморожены в холодильнике. По версии Кохал, Саша-Энди умер от передозировки наркотиков, но она не хотела, чтобы все знали о его зависимости, поэтому распилила тело и… промыла внутренние органы. Особой атмосферы всей этой истории придает тот факт, что когда женщина расчленяла мертвого мужа, в соседней комнате была ее мама с 2-летним сынишкой Марины и Александра.

Адвокатесса, естественно, посоветовала вызывать полицию.

Марину Кохал задержали не сразу. Но в итоге обвинили в убийстве. Хотя юридический казус состоял в том, что доказать сам факт убийства по тому, что осталось от тела, оказалось сложной задачкой. Женщина настаивала, что никого не убивала, нашла мужа мертвым и лишь расчленила его.

Разбирались, повторюсь, больше пяти лет. И только 21 ноября Марину Кохал признали виновной в убийстве Александра Юшко и приговорили к 12,5 годам. По версии следствия, женщина сделала супругу укол инсулина (хотя сахарным диабетом он не страдал, - Авт.), после чего рэпер Картрайт впал в кому и умер.

Однако по версии защиты Марины Кохал, факт убийства не доказан и лаже наоборот якобы опровергнут экспертизами. Об этом KP.RU заявила адвокат Кохал Ирина Скурту.

СОМНЕНИЯ ЗАЩИТЫ

- До сих пор есть большие сомнения в том, что она что-то сама вводила мужу, включая инсулин, - утверждает Ирина Скурту. - Да и то, что он якобы умер от инсулина, экспертизами опровергнуто. Точная причина смерти не обнаружена. Только глобальная причина: гипоксия мозга. А что стал причиной этой гипоксии, не установлено. Более того, опрошенный в суде эксперт Акимов, автор единственной в мире методики определения лактата и глюкозы по стекловидному телу глаза, сообщил, что там обнаружено большое содержание лактозы, то есть сахара. Если бы человеку был введен инсулин, препарат уронил бы сахар. Получается, что даже если инсулин вводился, он не успел оказать никакого действия. Все экспертизы если не опровергают, то ставят под сомнение введение инсулина. В одной из экспертиз вообще перечислен целый список возможных причин смерти: человек мог умереть от наркотиков, у него случился сердечный приступ, у него запал язык, он подавился пищей, это была смерть от диабета… В суде я демонстрировала шприц-ручку, изъятую из квартиры - разово ею невозможно ввести смертельную дозу инсулина. Чтобы ввести 3 мл препарата, о которых пишут в обвинении, нужно сделать как минимум пять таких уколов. Чтобы ввести смертельную дозу, понадобится как минимум два укола. В совокупности все эти доказательства говорят о том, что умер он не от инсулина. То, что инсулин покупала именно она - тоже сомнения. Если кто-то использовал ее карту, это не означает, что покупала она. Она выходила в это время куда-то? Марина живет в этом доме и каждый день куда-то выходила, но это необязательно аптека. На мой взгляд, это звучит очень странно: человек, который решает кого-то убить, выходит в аптеку и на свою карту покупает в аптеке препарат. Наши доводы были озвучены в прениях. Но откуда такой приговор, мы не понимаем.

«МЫ ДУМАЛИ, ЧТО ДАДУТ ЛЕТ 6-7»

- Итоговый срок вас удивил?

- Мы в юридическом шоке. 12,5 лет колонии - cтолько же получил доцент СПбГУ Олег Соколов, которого судили сразу по двум статьям - убийство и незаконное хранение оружия. (Пожилой историк в ноябре 2019-го во время ссоры сломал шею своей 24-летней любовнице, несколько раз выстрелил ей в голову из обреза, расчленил тело и пытался выбросить останки в реку, - Авт.). То есть, Марине дали такой же срок, как безумному мужику с огнестрельным оружием! Я не сравниваю два дела между собой, но ситуация с приговором очень странная. Такие сроки женщинам, которых судят по первой части статьи «Убийство» (наказание - от 6 до 15 лет, - Авт.), в России не дают. Теоретически мы держали в уме возможность приговора, но считали, что дадут 6-7 лет.

- А на что вы рассчитывали при благоприятном для Марины исходе?

- Мы с самого начала все отрицали. Рассчитывали на полное оправдание по убийству. Давайте начнем с того, что в нем (Картрайте, - Авт.) нашли сразу несколько видов наркотиков. Я начала работать с Мариной с первого же дня ее задержания. Как бывший следователь задавала ей много вопросов. Я уверена, что она не убивала. Логично было бы обвинить ее по статье 244 УК РФ («Надругательство над телами умерших», максимальное наказание - до 3 месяцев ареста, - Авт.). Марина признает, что расчленила тело мужа. Но до сих пор не может объяснить ни себе, ни окружающим, зачем это сделала. Я думаю, что приговор по этой статье был бы справедливым.

ЧЕТЫРЕ ГОДА ДО УДО?

- Об этом деле писали очень много. Однако вы не могли бы еще раз объяснить версию событий со слов Марины.

- Она сказала, что накануне муж пришел поздно. Умер он сам. Когда она вошла в комнату и увидела его умершим, впала в ступор. Она после этого выходила из дома, гуляла, но даже не помнит, где конкретно была в этот день. А потом почему-то ей пришла в голову мысль: надо скрыть факт, что муж употреблял наркотики, поэтому она должна расчленить его тело.

- Вам эти слова кажутся логичными?

- Марина очень жесткая перфекционистка. Общаясь с ней, я в это убедилась много раз. У нее все всегда должно быть идеально. Она мне потом объясняла: «Я понимаю, что поступила нелогично. Сейчас бы я вызвала врачей, позвонила в полицию. А тогда мне почему-то показалось, что так будет правильно». Причем эти мысли преследовали ее только в этот день и следующую ночь после смерти мужа. Наутро она пришла в себя. И следующие четыре дня Марина думала, как ей нужно сдаться, чтобы не навредить своей маме и маленькому ребенку. Если она была такой продуманной, как ее представляют, она бы совершенно спокойно завершила свое дело.

- Есть данные по поисковым запросам, которые делались в те дни с ее гаджетов.

- Никто не доказал, что их делала Марина. Эти поиски начинаются с «как выйти из запоя». Только потом появляется «инсулин, инсулиносодержащие препараты». Мы не знаем, она это искала или не она. У них с супругом были синхронизированы телефоны и ноутбуки. То, что делает один, появляется в технике у второго. Мы предоставляли суду факты: он (Картрайт, - Авт.) писал с ее телефона своим друзьям и как будто наоборот она писала своим абонентам с его телефона. У них было абсолютное доверие между друг другом. А если она убийца, в чем логика оставить эти запросы, не уничтожить их?

- Если приговор все-таки устоит, вы подсчитали, какую часть срока Марина уже отбыла с учетом времени, проведенного в СИЗО и под домашним арестом?

- Около четырех лет. Если срок не изменят, лишь через четыре с лишним года (когда отбудет 2/3 наказания, - Авт.) Марина сможет подать на УДО. Но мы все-таки верим в лучшее, верим в суд вышестоящей инстанции…