4 лекции об Арктике: разные взгляды на прошлое и будущее Заполярья

Андрей Головнёв. Фото: Юлия Замятина.

Мероприятия, организованные Проектным офисом развития Арктики (ПОРА) совместно с Институтом общественных наук Президентской академии (РАНХиГС) при поддержке фонда «История Отечества», стартовали в 2025 году. Это попытка осмыслить будущее Арктики сквозь призму ее истории, найти в уроках прошлого ключ к экономическому успеху в будущем.

В ходе цикла лекций на площадке ПОРА уже выступили множество экспертов, у каждого из которых — свой взгляд на поворотные моменты для высоких широт. В этом материале мы собрали самое интересное из нескольких недавних выступлений.

Северность России как определяющий фактор развития страны

Российский этнолог и антрополог, директор Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамеры) РАН Андрей Головнев представил в ПОРА ключевые тезисы своей книги «Северность России».

Андрей Головнёв. Фото: Юлия Замятина.

Суть России не в том, что это пространство между Западом и Востоком, считает Головнев. Постоянная попытка определить себя через эту дилемму лишь заводит в тупик. Более точная и честная идентичность — Север. На Западе всегда найдутся те, кто «более западный», на Востоке — «более восточный», а вот на Севере Россия находится в своей естественной среде. Это та позиция, где страна чувствует себя уверенно и органично.

Северность — не абстрактный образ, а глубинный природный и культурный код России. Если взглянуть на глобус, становится очевидно: практически вся территория страны — северная, включая степные регионы и Кавказ. Географический центр России расположен почти на Полярном круге, в устье Енисея, и это не поэтическая метафора, а твёрдо установленный факт. Север здесь задаёт масштаб и логику существования.

Именно Север во многом стал источником внутренней свободы. С этой точки зрения Россия выглядит страной воли. На Севере не было крепостного права — ни на Урале, ни в Сибири, где сохранялись традиции свободных людей. Эта «северная демократия», восходящая к вечевым практикам Новгорода, и формировала особый тип общественных отношений, которые были основаны на самостоятельности и ответственности.

Фото: Юлия Замятина.

В ХХ веке Север вновь стал символом национального характера. Спасение экспедиции Умберто Нобиле ледоколом «Красин» представило миру Советский Союз как полярную державу. Затем были Папанин, «челюскинцы», полярные лётчики — образы подвига, силы и единства. Даже трагический опыт ГУЛАГа, как бы парадоксально это ни звучало, вновь «осеверянил» страну, вернув её в пространство предельного труда, испытаний и человеческого мужества, говорит Головнёв.

Север формирует и особый характер человека. Это территория, где человек исполняет своё предназначение. Здесь жизнь требует воли, взаимопомощи и внутреннего тепла, и потому всё обретает подлинность — и труд, и дружба, и вдохновение. Север рождает особое мироощущение: в Арктике почти нет прозы. От безмолвия до поэзии — один шаг. Всё живёт в ритме природы, где время и пространство сливаются воедино.

Это состояние Андрей Головнёв называет «временем-пространством» — слитным чувством мира, в котором человек живёт не по часам, а в согласии с природой. У кочевников время кочует вместе с пространством: у апреля есть своя территория, у июля — своя. Всё находится в движении, и именно человек берёт на себя ответственность за ритм собственной жизни, заключает ученый.

Сто лет перемен: глобальные уроки освоения российской Арктики в советское и новое время

Александр Пилясов, доктор географических наук и специалист по региональной и арктической экономике, предложил рассматривать освоение Арктики не только «изнутри» — как внутренний российский проект, но и «извне» — в контексте мировых рынков, смены технологических укладов и глобальной экономической конъюнктуры. Такой ракурс, по его мнению, позволяет точнее увидеть и понять внутреннюю логику арктического развития на протяжении последнего столетия.

Александр Пилясов. Фото: Юлия Замятина.

Центральный тезис лекции заключался в том, что северная, арктическая экономика России развивается в тесной связке с мировой экономикой и фактически «пульсирует» в её ритме, откликаясь на колебания цен, изменения спроса и распространение новых технологий. Освоение Севера никогда не происходило в изоляции: оно всегда было встроено в глобальные процессы — от мировых кризисов и войн до энергетических переходов и климатических сдвигов.

На примерах добычи золота, нефти, серебра и других ресурсов лектор показал, как именно мировая конъюнктура становилась триггером крупных волн арктического освоения. Так, резкий рост цен на золото в годы Великой депрессии сыграл ключевую роль в создании Дальстроя и ускоренном освоении северо-восточных территорий страны. Экспорт золота дал Советскому Союзу доступ к валютным поступлениям, необходимым для индустриализации в условиях падения цен на традиционные экспортные товары.

Александр Пилясов. Фото: Юлия Замятина.

Схожую закономерность Пилясов выявил и в истории нефтяного освоения Западной Сибири. Несмотря на то что основные месторождения были открыты ещё в 1960-е годы, их интенсивная разработка стала реальностью лишь в конце 1970-х — начале 1980-х, на фоне резкого роста мировых цен на нефть. Именно это ценовое окно позволило в сжатые сроки сформировать крупнейший нефтегазовый комплекс, который на десятилетия вперёд задал параметры развития всей экономики страны.

Отдельный блок лекции был посвящён рынкам серебра и палладия, а также влиянию глобальных технологических трендов — прежде всего росту спроса на металлы, востребованные в электронике и «зелёной» энергетике. Эти сдвиги, подчеркнул лектор, напрямую запускают новые волны интереса к арктическим ресурсам и формируют современные траектории их освоения.

Александр Пилясов. Фото: Юлия Замятина.

Главсевморпуть и его роль в Арктике

Историк, исследователь истории освоения Арктики и Северного морского пути Павел Филин попытался ответить на вопрос: можно ли перенести на сегодняшний день советский опыт освоения Заполярья в 2020-е годы?

Как подчеркнул лектор, устоявшееся представление об арктическом рывке 1930-х годов долгое время формировалось в рамках идеологизированного нарратива — через образы героических экспедиций, символические фигуры «Челюскина», Шмидта, Папанина, первых дрейфующих станций. Между тем за этой внешней «витриной» скрывалась куда более сложная система принятия решений, определяемая не только научными задачами, но и жёсткими внешнеполитическими обстоятельствами и инфраструктурными ограничениями.

Павел Филин. Фото: Юлия Замятина.

Переломным этапом стали 1931–1932 годы. В этот короткий период практически синхронно были созданы Дальстрой и Тихоокеанский флот, начато строительство Беломорско-Балтийского канала, оформлены планы Байкало-Амурской магистрали и учреждено Главное управление Северного морского пути. Как отмечает Филин, подобная концентрация стратегических решений не могла быть случайной — она свидетельствовала о формировании новой модели обеспечения связности территории и национальной безопасности.

Особую роль в этом процессе сыграла обстановка на Дальнем Востоке. Японская оккупация Маньчжурии и возникновение государства Маньчжоу-Го создали реальную угрозу перерезания Транссибирской магистрали — на тот момент единственного сухопутного маршрута, связывавшего европейскую часть страны с Дальним Востоком. В этих условиях Северный морской путь начал рассматриваться как резервная, стратегически необходимая транспортная линия.

Павел Филин. Фото: Юлия Замятина.

Вместе с тем форсированное развитие имело и негативные последствия. К 1937 году управленческие перегрузки и накопленные проблемы привели к серьёзному срыву навигации: десятки судов были вынуждены уйти в зимовку. Это стало поводом для масштабных разбирательств, кадровых решений и запуска процесса разукрупнения Главсевморпути, который в итоге через несколько десятилетий сохранил лишь диспетчерские функции на полярной транспортной магистрали.

Роль Арктики в Великой Отечественной войне

Разумеется, такой стратегически важный регион не мог не привлечь внимания самых разных стран, каждая из которых преследовала свои экономические и политические интересы. Алексей Исаев, директор Центра истории военной экономики Президентской академии, прочитал лекцию о роли Арктики в Великой Отечественной войне.

Алексей Исаев. Фото: Юлия Замятина.

Помимо хорошо известных большинству россиян сражений под Москвой, Сталинградом или на Курской дуге, у войны существовало и иное измерение — далёкий и крайне суровый театр боевых действий в Заполярье. С первых дней войны и вплоть до октября 1944 года здесь велись ожесточённые бои, имевшие исключительное стратегическое значение.

Ключевыми точками противостояния стали Мурманск и Кандалакша — транспортные узлы, через которые осуществлялись союзные поставки по ленд-лизу. Утрата этого коридора могла обернуться для Красной армии последствиями, сопоставимыми с потерей Кавказа и его нефтяных ресурсов.

Алексей Исаев. Фото: Юлия Замятина.

Ещё в 1940 году Адольф Гитлер распорядился подготовить операцию «Зильберфукс» («Серебристая лиса»), целью которой был прорыв к Мурманску, перерезание Кировской железной дороги и выход к портам Баренцева моря. Немецкие войска действовали в координации с финскими армиями, однако столкнулись с весьма сложными природными условиями. В отсутствие развитой дорожной сети маршруты снабжения оказались очень ограниченными.

Советское командование сумело использовать эти особенности местности к своей пользе. На Кандалакшском направлении были сосредоточены наиболее подготовленные части, включая 1-ю танковую дивизию, сформированную ещё в 1940 году. Несмотря на то, что в условиях тундры и болот применение бронетехники было крайне затруднено, именно танковые атаки сыграли решающую роль в остановке эсэсовской дивизии «Норд». Противник был задержан и не смог перерезать дорогу к Мурманску.

Алексей Исаев. Фото: Юлия Замятина.

Именно на этом суровом фронте прошли боевую школу многие будущие советские военачальники — начальник Генерального штаба маршал Агарков, главком ВВС Кутахов, маршал артиллерии Передельский. Их профессиональное становление во многом определила война в условиях Арктики.

Хотя в Заполярье не действовали многомиллионные армии, цена любой ошибки здесь могла оказаться фатальной. Именно поэтому эти бои были не периферийным эпизодом, а одной из ключевых составляющих Великой Отечественной войны, отметил Алексей Исаев.

Фото: Юлия Замятина.

Посмотреть записи лекций целиком и узнать о новых мероприятиях цикла можно на сайте Проектного офиса развития Арктики: www.porarctic.ru.