Рожден ползать - ползи и не чирикай
Жена профессора Гейгера (Дарья Кукарских) очень похожа на первую любовь замороженного Платонова (Александр Горбатов). Фото: Кадр из фильма «Авиатор», 2025
Сеть напустилась на фильм с единодушием партактива. Меж тем Егор буквально спас «Авиатора», начисто нивелировав социал-фашистский пафос первоисточника. Роман был о воскресении в миллениальном Петербурге замороженного когда-то на Соловках (в виде научного эксперимента) зэка из бывших Иннокентия Платонова, пронесшего через века бунинско-набоковский мираж барских дач, качания в гамаке и запусков бумажного змея. И жгучую злобу на уравнителей, посмевших вторгнуться в этот раек своими революциями.
Автор, почитаемый религиоведом и христианином, последовательно уподобляет их мокрицам, рептилиям, насекомым, червям и крысам. Все они беспрерывно воняют и пьют водку, закусывая колбасой, вынесенной с мясокомбината в кальсонах. А в зазоре меж революциями линчуют платоновского папу, тогда как мама с горя кричит, что готова убивать эту солдатню собственноручно - не убийц, а всю серую массу, четыре года гробившуюся в окопах не пойми за что, пока папа ходил в присутствие, учреждал законы и читал детям «Робинзона Крузо».
Авторское упоение неготовностью героя убить насильника-чекиста и покаянием за убийство доносчика-соседа явно сигналит, сколь же ему самому хочется убивать, убивать и убивать, даже и через сто лет убивать красных. Все отнявшие у него запах рождественской елки и прелесть катания на коньках «Галифакс» подлежат вековому проклятию и доходящим до гротеска пересказам, как у одной дамы расстреляли мужа, отняли пятерых детей, сослали, изнасиловали, заразили дурной болезнью, а за вой долго били ногами. В жизни, поди, и не такое бывало, но в литературе концентрация ужастей сводит трагедию к балагану - чего не видит ни автор, ни жюри «Большой книги», увенчавшее роман лаврами и почестями.
С воздухоплаванием героя не связывает ничего, кроме змея и блоковских стихов «Летун отпущен на свободу», укрепляя подозрение, что название - всего лишь анаграмма вышедшего шестью годами ранее «Аватара» (12+): там и здесь - одиссея парализованного полубога, токами мозга помогающего благородной цивилизации отбиться от бармалеев. Разве что подзащитные здесь не синего цвета, но если учесть расхожие представления об особой голубой крови имущих сословий, то все сходится.
Кончаловскому же, происходящему из весьма небедной и потому не разобиженной на красных семьи, достает вкуса акцентироваться именно на стремлении героя ввысь, привести его в ученики легендарного авиаконструктора Жуковского и по возможности сгладить всю пещерную классовую злобу водолазкинской прозы. Косплеить голливудские блокбастеры сегодня дурной тон, и рифм с «Аватаром» не будет, а торчит наружу только эстафета пламенного жизнелюбия обеспеченных господ начала ХХ и ХХI веков. И подселенного к Платоновым маленького человека (яркая роль Антона Шагина) убивают не намеренно, а в случайной драке, и на соседей он не доносил, а просто прихвастнул для важности.
Фильм строится на отжиме у хранителя тайн криогенетики Гейгера (Константин Хабенский) его прекрасной Анастасии (Дарья Кукарских), дивно похожей на первую любовь замороженного Иннокентия (Александр Горбатов), и на финансировании опытов долголетия смертельно больным олигархом (Евгений Стычкин).
Стычкину, Хабенскому, Шагину и Илье Коробко (брат Сева) прописаны чудесные роли, и кино о разморозке снежного человека если и может чем разгневать, то лишь своей бесконфликтностью. Но это все же лучше «Вишневого сада», который мы потеряли», как точно припечатала книгу Водолазкина красный селькор Анна Гранатова. Самоупоение рожденных летать, рубить бабло, зажигать на крышах небоскребов и замораживать себя для потомков как-то милей злобы сверхчеловека к унтерменшам.
А она читается. «В каждом человеке есть дерьмо, - утверждал классик. - Когда твое дерьмо входит в резонанс с дерьмом других, начинаются революции, войны, фашизм, коммунизм».
А когда не входит - получается роман «Авиатор».
Лауреат, как и было сказано, «Большой книги».
Не жук чихнул.
«Авиатор», 18+
2025 г.
Реж. Егор Кончаловский. По роману Евгения Водолазкина.
СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ