Леонид Якубович: Под гипнозом я заговорил на испанскомфото
С 1991 года Леонид Аркадьевич - постоянный ведущий и руководитель программы «Поле чудес». Фото: Максим ЛИ/Первый канал
Этот год для Леонида Якубовича юбилейный. Во-первых, мэтр российского телевидения отметил летом 80-летие, весомую дату, совершенно не ассоциирующуюся с улыбчивым телеволшебником, который уже не одно десятилетие каждую пятницу приносит тёплый праздник с викториной, подарками и хорошим настроением. Во-вторых, «Поле чудес» в этом году отмечает 35-летие. Ну, а какой Новый год без чудес, поэтому, чтобы самим зарядиться добротой и позитивом, и читателей порадовать, мы предложили Леониду Якубовичу стать героем нашей праздничной обложки.
Вместе с мэтром мы перенеслись в пору его детства и расспросили Леонида Аркадьевича: а каким он, мальчик из советской коммуналки, помнит свой домашний Новый год.
«Пару раз чуть не клюнул на развод мошенников»
- Леонид Аркадьевич, вы родились в 1945 году. Таких детей сейчас называют «бэби-бумеры». Как думаете, может поэтому ваша карьера так успешно сложилась, благодаря этому победному коду, заложенному в вашей дате рождения?
- Это заложило во мне основу того, на чем я стою всю свою жизнь. Прежде всего, это родительское воспитание. И сломать это воспитание не получается ни у кого. Все равно я живу в том воспитании, в котором когда-то родился и вырос.
На этом фото будущему шоумену примерно пять лет. Леонид Якубович родился в Москве, его мама работала врачом, отец - инженером. Фото: Persona Stars
- Какие главные уроки вам преподнес ваш юбилейный год?
- Я попытался сделать большой телевизионный проект «Восьмидесятники», о своих ровесниках, о людях, которые родились в 1945-м. И мне нравится, что я этим занимаюсь.
- Если посмотреть вашу биографию, такое впечатление, что вы за одну жизнь проживаете сразу несколько. Вы и телеведущий, и актер, и сценарист, и телепродюсер, и прозаик. А еще после пятидесяти вы погрузились с головой в авиацию. Вам не страшно каждый раз браться за что-то новое?
- Я без этого жить не могу. Я трудоголик. Мне надо чем-то заниматься все время. Не мною придумано: лег - умер. Повторяю, это было заложено еще в моем детстве, в ту идеологию, что ты можешь делать все для других, а значит, для себя. В те времена великое слово «мы» всегда превалировало над словом «я». Мы так воспитаны. И по-другому не получается. Поэтому, наверное, нас легко развести мошенникам. Потому что все пожилые люди на это и клюют. Потому что все равно «мы». И помочь кому-то для нас норма. А граждане другого воспитания с усмешкой отключают телефон, независимо от того, кто там звонит.
- Вас тоже пытались обмануть мошенники?
- Много раз. И до сих пор звонят. Я пару раз, не скрою, даже чуть не клюнул на это дело. Правда, вовремя остановился. Один раз у меня сын просто вырвал трубку из рук. Я начал длинный разговор с мошенником, сын услышал, заподозрил неладное и мгновенно среагировал. Сейчас я уже, если слышу что-то не то, не вступаю в беседы, сразу кладу трубку.
«Надо каждый день отстаивать свою первосортность»
- И все-таки, с чем связано, что вы постоянно пробуете себя в совершенно разных профессиях? Может, таким образом, вы преодолеваете жизненные кризисы? Порой люди, достигнувшие больших высот, думают: казалось бы, гармония во всем, и семья, и востребованность в профессии - все уже видел, все меня любят. Куда дальше плыть?
- Что бы ты ни делал и чего бы ты ни достиг, это все замечательно, но это было вчера. И надо каждый день, каждый час отстаивать собственную первосортность. Иначе ты никто. И дело совсем не в том, какое у тебя звание или орден. Это планка, на ней ещё удержаться надо. Легко достичь, но сохраниться в этом результате невероятно трудно. И это можем сделать только «мы». Одному не выжить.
Весь мир издревле живет по формуле: «ничего не бойся, пока ты один». Это значит, ты должен быть один против всех. А у моего поколения другая история. Мы всегда знали, что если будет очень трудно, то можно позвонить, зайти, попросить - тебе помогут. Я никогда не вылезу из этого. Другое дело, что, к сожалению, рядом уже почти не осталось никого, с кем я жил всю эту жизнь. Возраст, у меня уже вычеркнута половина записной книжки. Но, тем не менее, это остается и сидит в тебе, и это навсегда.
Фото: Евгения ГУСЕВА. Перейти в Фотобанк КП
- Вы росли в интеллигентной семье: мама – врач, папа – инженер. Наверное, это большая ответственность для ребёнка, когда ты у родителей один, честь семьи держать, пытаться соответствовать. Вы не боялись родителей разочаровать?
- Папа не просто инженер, он, прежде всего, фронтовик. Никто не думал о том, что надо соответствовать. Потому что все были примерно одинаковые. Мы выросли на фильмах о войне, на том, что мы победили, залив собственной кровью пол-Европы. Мы по-другому смотрели на мир. Я сейчас не говорю о благополучии. Это замечательно, что люди сейчас стали зарабатывать. Все классно. Вопрос ведь только - зачем? Цель в чем? Если у современного человека есть собственное дело, он бьется за него. Поэтому многие вещи, на которые мы начинаем сейчас коситься, топать ножками, «ай-ай-ай», что такое с людьми случилось? Ничего особенного. Частник - он частный. Ему надо свое дело сохранить. И, в общем-то, ему по большому счету наплевать на то, что происходит вокруг.
1989 г. Ведущий Леонид Якубович во время отборочного тура I Всесоюзного конкурса красоты. Фото: Масляев Юрий/Фотохроника ТАСС
«Дочь - первый редактор моих книг»
- Вас строго воспитывали?
- Мы об этом не задумывались. Никакой охраны никогда в школе не было. И никаких металлоискателей, как в зонах строгого режима, на экзаменах тоже не было. Каждую субботу и воскресенье целым классом мы ходили либо в театр, либо в музей. У нас никогда в жизни никто понятия не имел, что, оказывается, чтобы заниматься спортом или ходить в какую-нибудь секцию - за это надо платить. Это просто другое измерение. Я ходил, по-моему, в шесть кружков.
- Ваши дети тоже выбрали творческий путь?
- Сын Артём работает на телевидении, а внучка Софья в большом рекламном агентстве. Дочка Варвара - журналист, работает в IT-компании, занимается музыкой, пишет книги. Сейчас выйдет ее вторая книга.
Леонид Якубович с сыном Артемом и дочкой Варварой. Фото: Persona Stars
- Дочка дает вам свои книги перед публикацией почитать? Вы же тоже немало книг написали.
- Сейчас, кстати, выйдет моя пятая книга. Дело в том, что первый редактор для меня это моя дочь, а для Варвары первый редактор - это я.
- Дочь унаследовала ваш литературный слог?
- Я не знаю, унаследовала или это благоприобретенное. Но это есть. И мне нравится, как она пишет. И дочь, и сын, и внучка заняты делом, которое им нравится. А большего счастья, чем заниматься тем, что тебе нравится, наверное, нет.
- Если вспомнить ваш детский Новый год в коммунальной квартире - как тогда отмечали праздник?
- Ровно так же, как сейчас. С детских лет и до сих пор новогодний праздник – семейный, мы встречаем все вместе: мама, папа, дети и внучка. К нам приходят гости. Когда-то давным-давно я заложил традицию, к которой я довольно долго приучал свою жену: в полпервого ночи я вставал из-за стола и с полной машиной подарков объезжал Москву, всех друзей. Возродив тем самым это удовольствие дарить подарки. Жена очень удивлялась. А я это делал всю жизнь.
- Детство в коммунальной квартире какой-то отпечаток на вас наложило?
- Конечно. Сначала, где -то класса до 10-го, я мечтал, чтобы у меня была собственная комнатка. Потом, когда отец получил отдельную квартиру, я никак не мог осознать, что могу за собой дверь закрыть и побыть в кругу своей семьи. А потом уже через много лет, в 1993 году у меня появилась своя собственная квартира. Телекомпания «ВИД» помогла, полквартиры они оплатили.
«Праздничный стол готовлю сам»
- Какие новогодние традиции заложили в вас ваши родители?
- Тогда было ощущение праздника. Сейчас, как мне кажется, мы это чувство растеряли. Еще в маленькой компании, в семейном кругу сотворить праздник можно. Но по сегодняшним временам, если ты захочешь организовать праздник, это сразу выливается во что-то другое. Через полчаса все немножко забывают, зачем пришли. Люди, с самого начала рассаженные по интересам, этими интересами и занимаются. И собрать общее внимание довольно трудно.
Мы ведь потеряли самое главное. В наших коммуналках был свой шарм: соседи вместе сидели за разговорами на кухне, и солонку можно было у кого-то попросить или крупы. Ну, это такое общежитие. Конечно, много было уродливого в том времени, и мы это в процессе взросления понимали, но, тем не менее, что-то хорошее было же. Человек так устроен, что ему все равно где-то надо ходить плечом к плечу, против тысячи вдвоем. Если не дома, не в теплом кругу друзей, так по другую сторону закона. Человеческая порода такова. Но волчья стая тоже состоит из стаи, волки по отдельности не живут. А если есть какое-то зверье, которое живет отдельно, как носороги, оно опасно, оно живет для себя, и к нему лучше не подходить. Но их поэтому так мало на Земле, а волков много.
Леонид Якубович в 1990 г. Фото Романа Денисова. /ИТАР-ТАСС/
- Вы письма Деду Морозу писали, когда были маленьким?
- Я что-то не помню, чтобы существовала традиция писать Деду Морозу письма. У нас другая была традиция : надо было закрыть глаза и попросить о чем-то Деда Мороза, и тогда это могло исполниться. Родители всегда клали новогодние подарки под елку.
Мои дети, когда были маленькими, писали письма Деду Морозу. А сейчас они уже все взрослые: сыну за 50, дочери- 27, внучке -25. В детстве писали, конечно. И я им очень точно объяснял, что Дед Мороз существует. А как же, сказка должна существовать обязательно.
- В вашем детстве какой был новогодний стол в коммунальной квартире? Кто готовил – бабушка или мама?
- Все вместе готовили. Я помню, как на кухне вся эта огромная коммунальная квартира в тазу делала салат оливье для всех сразу. И сейчас все праздничные блюда из моего детства у нас есть на новогоднем столе. И салат оливье, и холодец, и шпроты. Я человек традиционный. Я готовлю сам. Я, по-моему, с 5 лет стою у плиты. У меня огромная библиотека кулинарии. Я очень люблю готовить.
- В юности вы подрабатывали Дедом Морозом?
- Никогда в жизни никто не подрабатывал. Дедом Морозом я был, наверное, раз 5 в своей жизни. Я приходил, меня одевали Дедом Морозом, я что-то делал. Может быть, за это мне коробку конфет давали, но не более того. Сейчас это работа, и это правильно. На это ведь надо тратить свою новогоднюю ночь.
«Упоминать при мне «Поле Чудес» нельзя»
- Мне кажется, многие вас и сейчас воспринимают как волшебника. Наверное, по силе обаяния и теплоты, такая популярность у артистов была разве только у Олега Табакова…
- Да ладно! Смотрите, как просто. Казалось бы, у нас простая телепередача, а ведь «Елку желаний» начали мы на «Поле чудес». Три желания мы исполняли много лет, а теперь это правительственная программа. Могу я этим гордиться? Могу. И первый конкурс красоты, автором которого и ведущим был я, это был первый конкурс красоты в Советском Союзе. Могу я этим гордиться? Могу. То, что я стоял в начале возрождения бильярда в стране. Могу я этим гордиться? Могу. И то, что в принципе с меня началось повальное увлечение самолетовождением, это был 1994 год, и авиаклубы стали открываться. Могу я этим гордиться? Могу. Это все замечательно, конечно. Но я могу этим гордиться у себя дома, даже не глядя в зеркало, потому что, повторюсь, вообще все это было вчера. Вопрос в том, что будет завтра. Можно на голову встать и разбить себе башку об зеркало или обо что-нибудь другое, но это факт, все равно через неделю, через месяц тебя забудут. И весь фокус только в том, насколько долго ты останешься в памяти людей, которым ты дорог сейчас, или для которых ты что-то сделал. Как известно, мы все умираем дважды - один раз в чисто материальном смысле, один раз, когда стирается о нас память. Если об этом думать, то, может быть, будешь жить чуть по-другому.
Когда мы уйдем, нам будет наплевать, но то, что в людях заложено сегодня, в том числе и три цветочка на кладбище, это ведь всё ведь воспитание, это традиция, за которую нужно держаться зубами, срывая себе ногти. Потому что без традиций развалится всё.
А я иду по жизни с тем багажом, что в меня вложили родители, с тем воспитанием. Иду, понимая, насколько это замечательно. А за мной пойдет сын, потом дочь. И тоже будут убеждаться в том, что то, чему меня воспитали дедушка с бабушкой, а я – их, оказывается, все равно правильнее.
- Вы как-то сказали: то, чем я занимаюсь в жизни, называется создание хорошего настроения. А когда вы поняли, что это ваше предназначение?
- Что за слово такое – предназначение? Я работаю и работаю, и никогда даже не думал, во что это выльется. Для меня вообще удивление, что подходят люди на улице и говорят: спасибо вам большое, бабушка до сих пор смотрит «Поле Чудес», а я на вашей передаче научился читать. Я удивляюсь до крайности, но потом понимаю, что 35 лет для передачи – это большой срок. Это имеет какой-то отголосок, но внутренне я совершенно не сопоставляю себя с этим. Я очень не люблю больших шумных компаний. Все мои близкие, родные и друзья знают, что упоминать при мне эту передачу нельзя. Семья об этом не говорит никогда. Просто это другой мир, это моя работа. Ну, и бог с ней, давайте про что-нибудь другое. Оттого, что эта любовь видна, ничего не меняется. Огромное количество людей, которые приходят на «Поле Чудес», стоят гораздо больше, чем я. Потому что они в своем деле специалисты, которыми я не стану никогда в жизни. Просто моя работа видна, а их нет. Вот, собственно, и вся разница. От этого я лучше не делаюсь.
Леонид Якубович во время съемок 100-го выпуска "Поле чудес" в Первом государственном цирке на Цветном бульваре, 1992 г. Фото: Николай Малышев/ТАСС
«На заводе я был сыном полка»
- Меня еще очень удивила ваша цитата о вашей юношеской работе на заводе: «Легко могу вернуться к своей профессии, поскольку меня научили пользоваться справочной литературой и любить то, чем занимаюсь». А разве можно этому научить? Как можно научить любить профессию?
- Объясняю. Любой институт по сути своей это вообще опыт поиска. Научить человека всему нельзя, все равно, когда ты уходишь из института и приходишь на производство или в научно-исследовательский институт, ты набираешься опыта, но тебя институт учит искать там, где можно найти зерно. Это когда-то было лучшее образование в мире. А потом уже завод, на котором я отработал почти 4 года, а потом уже пусконаладочное управление, они меня научили работать головой и руками. И я был очень хороший работник на самом деле. Я очень люблю металл, у меня хорошие руки. И когда я работал на заводе, любил свое дело. Я ведь на завод попал, когда учился в вечерней школе, это словами передать нельзя, что это такое. Я был сын полка. Старшие товарищи по заводу за мной следили, проверяли у меня дневник, курить не давали, пить не давали…
- Вы рано стали самостоятельным. В восьмом классе отправились уже работать в Сибирь, в экспедицию. А вы не боялись гнева родителей, что они не отпустят или отругают?
- Мы были так воспитаны, что все равно решали практически все сами.
Никаких слюней и всего прочего - ничего такого не было. Мы так жили. И вспоминаю я это все с удовольствием.
«Голливудский наследник»
- Вы оказывается родственник основателей Голливуда - братьев Джозефа и Николаса Шенков (они возглавляли кинокомпании «Metro Golden Mayer» и «ХХ Century - Fox»-Ред.). Вы как-то обмолвились, что братья Шенк были двоюродными братьями вашего деда. А как вы об этом узнали?
- Еще в детстве узнал. К нам домой пришло письмо то ли от дочки, то ли от внучки одного из братьев Шенк. Она была, если не ошибаюсь, продюсером голливудских театров.
В этой бумаге было отображено генеалогическое древо братьев Шенк. И там внизу древа были имена моих родителей. Так что да, наши предки стояли у основ Голливуда, мы с мамой много раз по этому поводу хихикали. Но к сожалению, письмо это не сохранилось, мама его, скорее всего, выкинула, поскольку в те годы могли посадить за переписку с иностранцами.
- Вы как-то рассказывали: вам говорили, что в прошлой жизни вы были испанцем. Насколько сами вы в это верите?
- Да откуда я знаю? Говорят, что реинкарнация существует, но насколько это правда или неправда, судить невозможно, потому что это лежит за гранью логики или всего познанного. Когда мне было лет 12, мы с отцом были в гостях у известного профессора, гипнолога. Он совершенно случайно и без моего согласия ввел меня в гипноз. Когда я очнулся, они с отцом показали мне картину, которую я нарисовал. Там был изображен подробный план взятия какой-то средневековой крепости. Более того, профессор, оказывается, во время сеанса записал на катушечный магнитофон, что я ему говорил. А говорил я, знающий только пару слов на английском в пределах школьной программы, на чистом испанском языке. До сих пор я ни одного слова не знаю на испанском…
Потом спустя много-много лет мой друг Андрей Константинович Деллос (известный ресторатор - Ред.) передал мне портрет, который он совершенно случайно обнаружил в каком-то польском издании. На этом портрете изображен человек, очень похожий на меня, какой-то там испанский герцог, посол в Ватикане. Когда я увидел этот портрет, я обалдел. Просто поразительное фотографическое сходство.
Несколько раз мне говорили про какие-то мои испанские корни. Один раз нагадали, что я в прошлой жизни был испанским инквизитором, но жил в Южной Америке. Такой забавный факт. Верить или не верить… Я могу об этом рассказывать весело, а там, что там на самом деле, бог его знает.
А В ЭТО ВРЕМЯ
«Люди соскучились по улыбке»
- Лет десять назад вы примерили на себя роль кинематографиста, сняв вместе с Александром Стриженовым по вашей повести фильм «Дедушка моей мечты». Но потом вы сказали, что, к сожалению, время для такого доброго кино не пришло. Мол, дети сейчас любят боевики, фантастику… Вам не кажется, что сейчас появился запрос на светлое кино?
- Пока, и я это кожей чувствую, люди соскучились по улыбке. Даже не по смеху, а по улыбке. У нас хороших комедий нет вообще. Оказалось, что это один из самых трудных жанров. Боевик снимают. Сопли по скатерти – пожалуйста, все равно обязательно стрельба, пальба, визг, взрывы, самолеты. Все это понятно, это динамика, движение, драйв. А смех из другого соткан.
У меня написаны четыре сценария. Сейчас я веду переговоры о том, что мы будем снимать большой сериал. Под очень забавным, смешным названием. Посмотрим, что из этого получится.
БЫЛ ЕЩЁ СЛУЧАЙ
Не смог перейти на «ты» с Жванецким
- В продолжение разговора о вашем детстве - действительно, время было удивительное. Мне папа, ваш ровесник, рассказывал, как он и двое его одноклассников задумали добыть для школы книги с автографами любимых писателей. Раньше в Москве на улице стояли адресные будки, где они узнали домашние адреса Михалкова, Маршака и Агнии Барто. И потратили весь день, чтобы обойти их. Встретились с писателями, получили книжки с автографами. Вот так запросто! В школе их сначала отругали за прогул, а потом, когда увидели книги, подписанные для школьной библиотеки, поразились. У вас наверняка тоже есть удивительные школьные истории.
- У нас, насколько я помню, учителя с первого класса обращались к нам на «вы». Они разговаривали с нами, как со взрослыми. Это нас невероятно возвышало в собственных глазах. Мы понимали, что мы все - личности. Вне зависимости от того, какие двойки или пятерки получали.
Кстати, я вот вспомнил про учителей, и мне пришел на ум Михаил Михайлович Жванецкий. Много раз он мне пенял, что я так и не смог перейти с ним на «ты». Да, он был для меня Мишей, но все равно всю жизнь я с ним был на «вы». Он мне несколько раз говорил: «Ленчик, мы должны быть на «ты»!» А я не мог переступить, и все. Он был совершенно замечательный талант. Нет другого Жванецкого в мире.
В 2002 году телеведущий получил диплом пилота в Калужском авиационном училище.
Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП
КСТАТИ
«Предложил делать массажные кресла для пилотов»
Влюбившись в авиацию, в 1994 году Леонид Якубович получил свою первую летную лицензию. В 2002 году закончил Калужское авиационное училище, где, освоив управление несколькими типами самолетов и вертолетов, получил сертификат пилота коммерческой авиации.
Леонид Аркадьевич и сейчас не оставляет свое любимое дело, внося свою лепту и в новейшие разработки авиатехники.
- Я только что предложил авиастроительной корпорации (и они это приняли): во -первых, делать массажные кресла для пилотов. Во-вторых, изменить конструкцию шасси с тем, чтобы набегающий поток воздуха раскручивал колесо с той же посадочной скоростью самолета, - поделился в беседе с «Комсомолкой» Леонид Якубович.
СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ