8 марта 1986 г.
40 лет назад экспедиция под руководством Дмитрия Шпаро совершила уникальный переход - от советской дрейфующей научно-исследовательской станции «Северный полюс - 26» через полюс относительной недоступности к станции «Северный полюс - 27». Шли на лыжах полярной ночью при температуре минус 55 градусов в феврале. За 38 дней преодолели 700 километров.
Что такое полюс относительной недоступности?
Вот как об этом уже в наши дни рассказывал сам Дмитрий Шпаро: «В отличие от Северного географического полюса, это в каком-то смысле центр Северного Ледовитого океана. Эта точка равноудалена от самых северных краев земли, в то время как Северный полюс сильно смещен в сторону Гренландии - до острова там всего 740 км. А до этого, куда ни пойди, всюду не меньше тысячи».
Если бы не поддержка «Комсомолки», переход мог бы не состояться. В 1970 году была создана общественная полярная экспедиция газеты «Комсомольская правда». В 1979-м ее участники первыми в мире на лыжах дошли до Северного полюса по дрейфующим льдам.
И вот новая победа, о которой рапортует внештатный корреспондент нашей газеты Дмитрий Шпаро.
ТЕЛЕГРАММА В НОМЕР
Мы дошли! Победили! Назло всем трудностям. Наперекор неуступчивой Арктике. Такими были первые наши мысли.
Напоследок покоренная Арктика преподнесла неприятный сюрприз. Сложная обстановка сейчас на «СП-27». Тщательно подготовленная взлетно-посадочная полоса дала трещину, раскололась на два участка - 600 и 300 метров.
И тут свое искусство предстоит продемонстрировать летчикам. Предполагается, что вывоз экспедиции осуществит новый самолет Ан-74, созданный в Киевском ОКБ имени Антонова.
Если Ан-74 приземлится на «СП», это будет первой в истории советской авиации посадкой реактивного самолета на дрейфующую льдину.
Благодарны всем людям, помогавшим нам словом и делом в нашем переходе.
Д. ШПАРО,
начальник полярной экспедиции «Комсомольской правды».
19 марта 1986 г.
Новый Ан-74 со своей задачей справился блестяще и доставил полярников на Большую землю.
Подробности перехода - в репортаже специального корреспондента Николая ДОЛГОПОЛОВА:
«И все же к концу перехода они измотались. Силы на пределе. Нервы - напряжены, а рюкзаки - почти пусты, продукты съедены. До СП-27 каких-то 100 километров, но впереди пурга с пятидесятиградусным морозом. Врач Малахов был категоричен: идти в такую погоду нельзя. Обморожения гарантированы. Малахов-первопроходец оказался менее категоричен. Вместе с начальником экспедиции они обратились к ребятам. Ответ поразил единодушием: только вперед. Вера в успех была безграничной. Закончились продукты? Вскрыть неприкосновенный запас. Метет пурга? Идти ближе друг к другу, не растягиваться, наступать впереди идущему чуть не на лыжи. Они пришли на СП-27 с двумя пачками чая и несколькими кусочками сахара. Каждый потерял килограммов по 5 - 7 веса».
13 марта 2006 г.
20 лет назад в гаагской тюрьме умер бывший президент Югославии Слободан Милошевич.
«В субботу утром надзиратель гаагской тюрьмы, как обычно, вошел для проверки в камеру Милошевича. Знаменитый узник неподвижно лежал на кровати. Заподозрив неладное, охранник бросился к тюремному врачу, но оказалось поздно: Слободан Милошевич был мертв уже несколько часов. Он скончался во сне...
Результаты официальной экспертизы тела пока неизвестны. Но версию самоубийства медики отмели сразу. Говорят, что 64-летний Милошевич страдал серьезными сердечно-сосудистыми заболеваниями. Недавно он даже безуспешно просил своих тюремщиков отправить его на краткое лечение в Москву (Россию и Сербию всегда связывали особые отношения).
А за день до смерти заключенный написал письмо главе российского МИДа Сергею Лаврову, в котором сообщил, что его пичкают не теми лекарствами - дают препараты от проказы и туберкулеза. Тут же поползли слухи, что бывшего югославского лидера просто отравили, потому что он стал слишком опасен для своих обвинителей.
Под давлением Запада в апреле 2001 года югославский экс-президент был выдан Международному трибуналу по бывшей Югославии (МТБЮ) новыми сербскими властями. Милошевичу предъявили аж 66 обвинений в преступлениях против человечности. Именно на него возложили ответственность за кровопролитие, которым сопровождался развал СФРЮ (Социалистическая Федеративная Республика Югославия. - Ред.). Эти наветы «железный Слобо» отмел и, отказавшись от услуг адвокатов, принялся защищать себя сам. Да делал это так пламенно, что Гаагский процесс едва не превратился в Лейпцигский*. Прокуроры МТБЮ так и не сумели пригвоздить подсудимого к позорному столбу, зато Милошевич рассказал многое о своих переговорах с западными политиками. Теми самыми, которые в 1999 году отдавали приказы нещадно бомбить Белград, а теперь рядятся в одежды праведников».
Под рубрикой «Взгляд очевидца» - размышления специального корреспондента «КП» Галины САПОЖНИКОВОЙ, присутствовавшей на заседаниях Гаагского трибунала:
«И все-таки Милошевич их «сделал»! Теперь точно можно сказать, что в битве «дель Понте - Слободан» победил последний. Потому что своей смертью сделал работу трибунала бессмысленной.
Гаагский трибунал был создан фактически под одну страну - Югославию. Вернее, под одного Милошевича. Так делают дешевые антрепризы, приглашая в качестве приманки для провинциальных зрителей единственную звезду.
Гаагский трибунал и был театром. 4 года назад я провела в нем целую неделю. И очень хорошо помню, как у меня дрожали пальцы, когда я в первый раз открывала двери судебных залов. А потом пальцы дрожать перестали, потому что невозможно было не заснуть от той тягомотины, которая звучала тут со сцены. Единственным украшением был Милошевич.
Отказавшись от адвоката (экс-президент сам - профессиональный юрист), лениво покачивая ногой, он все равно оставался президентом.
«Почему вы говорите, что Косово граничит с Сербией? Косово - это Сербия. А Гаага не граничит с Нидерландами», - резко обрывал он судью, англичанина Ричарда Мэя. «Перерыв 20 минут», - бурчал судья. «Полчаса», - высокомерно поправлял экс-президент. «Господин Милошевич, вообще-то это время для отдыха переводчиков», - ставил его на место Мэй. «О’кей, - соглашался Милошевич. - Я как раз собирался выпить чашечку кофе...»
Он был прекрасно готов к процессу, точно знал расположение каждой церквушки, каждой югославской деревни. Свидетели, дававшие показания по телемосту, тушевались. Он не то чтобы торжествовал. Он метал бисер, прекрасно понимая, что это его не спасет.
Особенно интересны были его спарринги с госпожой Карлой дель Понте (главный обвинитель. - Ред.). Они давно напоминали двух рассорившихся любовников: Милошевич, не стесняясь, ей хамил. Дель Понте вывесила в своем кабинете три портрета «любимых мужчин» - Милошевича, Караджича и Младича, чтобы всяк входящий видел, что расправа над Милошевичем - дело ее жизни.
И что теперь? Жизнь Карлы, получилось, прожита зря - ей забудут борьбу с сицилийской мафией, но всегда будут помнить проигранный бой с Милошевичем, на который тратились немыслимые деньги - примерно $96 млн в год.
Сделать из Гаагского трибунала Нюрнбергский процесс, а из Милошевича - нового Гитлера явно не получалось, да и тема давно утратила свою актуальность. Особенно после падения башен-близнецов и войны в Ираке. Хорваты с сербами давно помирились, а про саму тюрьму ООН мне рассказывали, будто по утрам узников выпускали в общий коридор. И вчерашние враги - сербы, хорваты и мусульмане - наперебой зазывали Милошевича на кофе. Теперь Милошевича нет. Но именно он был для трибунала курицей, несущей золотые яйца. По логике, Карле дель Понте следовало оплачивать ему самое дорогое лечение в милой ее сердцу Швейцарии только ради того, чтобы он жил и чтобы ООН по инерции продолжала выделять деньги.
Что же теперь? Выхода два: свертывать свою деятельность либо... искать новую жертву. Кто же ею станет?»
*Лейпцигский процесс - суд в Германии (1933) над коммунистами, которых обвинили в поджоге Рейхстага (на самом деле совершенном нацистами). Показательный процесс носил провокационный характер и завершился провалом для нацистов. Главный обвиняемый Георгий Димитров защищал себя сам. В результате большинство подсудимых оправдали.