И шутки у тебя дурацкие: Почему старшему поколению непонятны современные мемы, а молодежи – советские комедии
Юмор – тончайшая материя, и чуткий индикатор состояния общества. Фото: New Africa/Shutterstock/Fotodom
Почему старые советские комедии могут не вызывать улыбки у современных молодых людей? Чем больше на телевидении комедийных шоу, тем меньше шуток, которые хочется рассказать друзьям – замечали? Уходит поколение людей, у который на любой случай была в запасе пара-тройка анекдотов, а мемы, призванные вроде бы анекдоты заменить, живут от силы неделю.
Юмор – тончайшая материя, и чуткий индикатор состояния общества. KP.RU поговорил об этом с психологом факультета «Дистанционное обучение» Московского государственного психолого-педагогического университета Марией Куляцкой.
ЗАЛ ПРОСТО ЛЕГ
Чтобы прикоснуться к тайне смешного, посмотрите свежими глазами на любое юмористическое телевизионное шоу, где в зале сидят люди. Видите, они прямо-таки плачут от смеха, глаза вытирают. Вам – так же смешно? Или – слегка весело, но явно не до такой степени?
Среди комиков есть миф о некоем «среднем юморе». О шутках, которые гарантированно развеселят 90% аудитории. Вот только не существует никакого «среднего юмора», как не существует «среднего человека», объяснила KP.RU психолог Мария Куляцкая. А эффект «зала, который лег» вызван… именно залом. Тем, что люди собрались вместе, и их много:
- Совместный смех на таких шоу – это социально одобряемый способ снятия стресса. Смех – разрядка нервной энергии. А «эффект зала» - это условия, в которых срабатывают базовые социальные и эмоциональные механизмы большинства.
Прежде всего это механизм установки, указывает Мария Куляцкая: если люди пришли веселиться, то они уже настроились на смех, и их восприятие переходит в особый «игровой режим».
- Следующий механизм – социальное «заражение»: включаются зеркальные нейроны, мы начинаем копировать эмоции, смех становится рефлекторным. Кто-то один громко засмеялся в зале, и это запустило цепную реакцию. Совместный смех царит там, где безопасно, где ничто не угрожает («здесь можно расслабиться»), - отмечает эксперт.
А когда срабатывает эффект групповой принадлежности, когда появляется чувство эмоционального слияния с залом, происходит мощный выброс эндорфинов в кровь. И тогда индивидуальные предпочтения тех или иных шуток отступают на второй план. Так что на шоу шутка лишь повод, а главный источник эмоций – сама публика, считает Мария Куляцкая.
ЧТО ПРИКОЛЬНОГО В СОРТИРЕ
Как-то мне стало интересно, а что думают иностранцы о таком шедевре советской комедии, как «Бриллиантовая рука»? Ищем в Сети этот фильм с переводом, и читаем комментарии. Мне запомнилась одна реплика. «Поразительно, что можно снять целый фильм вообще без туалетного юмора», написал житель штата Арканзас, США.
Слушайте, я же помню этот момент великого перехода. Конец 80-х, видеосалоны. «Американский пирог» или «Голый пистолет», или что-то подобное. Говорят, комедия. Поржем! Но шутки крутятся исключительно вокруг туалета и секса, и кажутся… банальными, что ли. Да, и в советских (особенно в «детских») анекдотах сортир периодически фигурировал, но был как-то обыгран, что ли. А тут в лоб.
И вот прошли годы. Современный стендап скорее не «Джентльмены удачи», а «Голый пистолет». Зал держится за животики. 30-летним сексуально-туалетные шутки кажутся вполне себе.
Речь не о том, что туалетный юмор ущербный, говорит Мария Куляцкая:
- Важна не тема, а цель таких шуток. Они используются для разрядки и установления контакта - или же для унижения и травли?
«Низкий» юмор - быстрый, простой способ снять напряжение. Это как быстрые углеводы для сытости, фастфуд. Человеку, задавленному социальными нормами, необходим способ временно сбросить груз приличий. И маркер доверия: «здесь можно без галстуков, все свои», объясняет психолог:
- Использование ненормативной лексики, табуированных тем или шуток «ниже пояса» - своего рода микробунт, дающий иллюзию свободы и силы. Простые, «низкие» шутки завязаны на довербальных, древних эмоциях, автоматических реакциях, базовых инстинктах. Их можно сравнить с дамским романом: не готов я сейчас читать Шекспира, мне просто хочется вечером «потупить» над примитивными диалогами с предсказуемой развязкой.
Более того, воспринимая «низкий» юмор, мы даже можем испытывать ощущение некоторого превосходства над теми, кто не смеется над ним: «Мы в курсе, что шутки примитивные, но мы не «душнилы».
Мы редко бываем одни. В офисе сидишь бок о бок с десятками людей в опенспейсе. Мессенджер днем и ночью «блюмкает» сообщениями. Человек – животное, конечно, социальное, но не до такой степени. Стресс излишней публичности требует разрядки. Простой и незамысловатой. Возможно, именно это имели в виду классики под «квартирным вопросом» (тесное житье в коммуналках): человеку нужно минимальное личное пространство, чтобы стать «сложнее». Социальные сети и офисная работа лишили нас этого пространства.
В ЧЕРНОЙ-ЧЕРНОЙ КОМНАТЕ
Другая примета нашего времени – черный юмор. И да, вновь не будем делать вид: черного юмора, особенно в детской среде («колобок повесился») было навалом и 50 лет назад. Но принято думать, будто именно у современных молодых людей он стал настоящей страстью. Да вы посмотрите на них: ходят в черном, за оверсайзами человека не видно, волосы накрашенные, макияж, словно с шабаша только что вернулись, неудивительно, что и юмор под стать.
Появились даже «исследования», будто тяга к черному юмору выдает проблемы с психикой. Пора развеять миф: тяга к черному юмору – не диагноз, уверена Мария Куляцкая. Не следует путать причину и следствие:
- У пациентов с лобно-височной деменцией действительно теряется способность понимать сложный юмор, иронию, метафоры. Зато примитивные, часто черные шутки могут вызвать неадекватно громкий смех. Но это не причина, а поздний симптом уже развивающегося неврологического нарушения, - разъясняет психолог.
Для здорового человека черный юмор является сложным инструментом выживания и самоидентификации.
- Философы давно заметили, что черный юмор – лекарство от страха. Смеясь над смертью, мы символически приручаем ее, снижая уровень экзистенциальной тревоги. Это не проявление зла, а попытка победить внутренний ужас. Как сказал Ницше, смех лежит «по ту сторону добра и зла», - говорит Мария Куляцкая.
Лучшее доказательство – в том, что у таких метров, как Алексей Толстой, Николай Гоголь или Джонатан Свифт, черного юмора просто навалом. А «Скверный анекдот» Федора Достоевского – это же громадный анекдот, фантасмагория ситуаций и юмора, причем ситуаций мрачных, а юмора злого.
Исследователи отмечают, что мрачные шутки помогают развивать эмоциональный интеллект и критическое мышление, если остаются в условно приемлемых границах, без перехода на уничижения и оскорбления. Хотя границы эти размыты и субъективны.
Действительно ли у современной молодежи «больше» черного юмора, вопрос спорный (а кто мерял), но давайте допустим, что да. Это могло бы значить, что жизнь нынешних подростков более нервная, чем у нас, у поколения «последних советских детей». Ведь недаром свои мрачные шутки есть у врачей, спасателей, и для них они – щит, способ «прийти в себя», когда не справляется обычный юмор.
- Медицинский цинизм или черные шутки в зонах конфликтов – не признак бессердечия, а профессиональная психогигиена. Черный юмор помогает облегчить принятие неприятного и даже непереносимого (травмирующего) опыта, превращая трагедию в абстрактную идею через гиперболизацию, каламбуры, двусмысленности. Современные исследования позволяют использовать черный юмор в психотерапевтических целях при работе с кризисными состояниями (увидеть себя и ситуацию со смешного ракурса) и служат профилактике суицидального поведения, - продолжает Мария Куляцкая.
Что до подростков, то играет роль и другое обстоятельство, связанное с психологическими особенностями юного возраста как такового:
- Для подростка-гота черный юмор – код доступа, четкая граница, где есть мы (глубокие натуры) и все остальные (поверхностные обыватели). Это часть идентичности и сепарации от мира взрослых, - резюмирует эксперт.
БЫЛ ОДИН, КОТОРЫЙ НЕ СМЕЯЛСЯ
В третьем классе меня вывели с занятий потому, что я заливался смехом и не мог остановиться.
- В коридоре охладись! – строго напутствовала учительница.
Нам показывали слайды с индейцами, и кто-то сзади меня бросил, «еж с папироской». Мне, и только мне это показалось феерически смешным. А, пожалуй, моя самая любимая шутка не веселит больше никого. Ее (в разделе «давайте посмеемся») приводит в одной из своих книг известный математик Джон Литлвуд:
- Учитель говорит: «Предположим, что Х – число овец в задаче». Ученик: «Но, господин учитель, предположим, что Х – не есть число овец в задаче». Я спросил проф. Виттгенштейна, не имеет ли эта история глубокого философского смысла, и он сказал, что имеет, - пишет Литтлвуд.
Я держался, как мог, но реплика проф. Виттгенштейна меня добила, и я сполз на пол. В метро. Срамота-то какая.
За смехом каждого человека стоит его, личное, восприятие мира, считает Мария Куляцкая.
- На восприятие юмора влияет не только интеллект и личностные черты, но и жизненный опыт, и контекст текущего момента. Часто мы смеемся не просто над шуткой, а над узнаванием себя. Шутка становится смешной, когда она резонирует с нашим внутренним миром, - говорит Мария Куляцкая.
С этой позиции давайте разберем скетч про «глупого» ученика, который мешает учителю найти число овец. Это – история про человека, которого пригласили сыграть в игру (составить уравнение), но человек не согласен с самими условиями игры, и потакать не собирается. В детстве меня бесил глупейший вопрос, «ты кого больше любишь, маму или папу?» Но вместо того, чтобы парировать, «а кто ты такой, чтобы спрашивать», я пыхтел и пытался делать «сложный моральный выбор», хотя никакого выбора на самом деле нет. Видимо, нелюбовь к абсурдным правилам игры как-то застряла в моем сознании.
Люди, которым «не смешно» там, где смешно другим, могут быть склонны к прямолинейному, логическому мышлению, часто свойственному программистам, ученым.
- Ирония и сарказм требуют способности двойного восприятия реальности. И если человек привык мыслить системно, он услышит лишь некорректное или глупое утверждение. Высокий интеллект может как раз мешать восприятию юмора, - отмечает эксперт.
Человек может игнорировать шутку не потому, что не понял, а – он с ней не согласен.
- Шутки, выстроенные на стереотипах, цинизме, издевательстве над слабыми вызовут противоположный эффект у человека с выраженной эмпатией и четкими моральными принципами, - отмечает Мария Куляцкая.
Что ж, меняется общество, меняемся мы, другими становятся и шутки. Но главное - люди продолжают смеяться. Не надо ругать молодых за то, что им не кажутся гомерически смешными скетчи о дефиците и прочих советских реалиях – они в них не жили. И, перелистывая мемы, не стоит удивляться, что «не понятно». Молодые – они другие, и это просто здорово.
ИЗ ГЛУБИНЫ
Несмотря на то, что юмор привязан к человеку и его эпохе, даже очень старинные шутки могут быть смешными сегодня.
- Молодой человек поехал в столицу учиться, деньги пропил, прогулял, наконец, продал даже учебники, и пишет отцу: «Отец, поздравь, книги меня уже кормят» (Греция, I век до новой эры).
- Атлета, проигравшего на соревнованиях в честь тысячелетия города Рима, утешали: «Ничего, победишь на следующих» (Римская империя, III век).
- Иван, а ты баранки ел?
- Нет, но мой батя видел, как барин ест. Очень вкусно (Российская империя, XIX век).
СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ