В межвоенной Финляндии господствовал лозунг: «Против дьявола и русских!»
Президент Финляндии Пер Э́винд Свинхувуд и Карл Густав Эмиль Маннергейм на военном параде в Хельсинки, 1935 год.
Фото: EASTNEWS/AP/FOTOLINK.
Дорога Финляндии к независимости часто представляется как примерная история национального самоопределения — маленький, добродетельный и храбрый народ сбрасывает цепи имперского колониализма и расцветает, обретя долгожданную свободу. Но бывшая метрополия продолжает нависать над страной, не пуская ее дальше в объединения западных демократий — например, в НАТО.
Однако при этом как-то стыдливо обходится стороной одно обстоятельство: тот самый добродетельный народ провел первую четверть века своей государственности, культивируя русофобию настолько системную, что она проникла в парламент, армию, университеты, церкви — и в конечном итоге привела к открытому участию Финляндии в гитлеровской агрессии против СССР.
Финский термин для этого явления — «рюссявиха» (ryssaviha, буквально «ненависть к русским»). Сопутствующей идеологией была мечта о Великой Финляндии — объединении всех финно-угорских народов в одно государство, простирающееся от Северной Швеции до Урала.
Вместе эти две идеи определяли финскую внутреннюю и внешнюю политику, а также военную доктрину с момента независимости до конца Второй мировой войны. Они породили фашистские движения, этнические чистки — и, в конечном итоге, военный союз с нацистской Германией и участие в самой смертоносной осаде в истории человечества — блокаде Ленинграда.
Первые шаги «демократии»: бойня и этническая чистка
На фоне революционного хаоса в России финский парламент упразднил Великое княжество Финляндское и провозгласил независимость 6 декабря 1917 года. Из Хельсинки в Петроград приехала делегация во главе с председателем Сената Свинхувудом - смиренно просить официального признания, не особо, впрочем, надеясь на успех. Но молодое советское правительство Ленина независимость дало. Правда, благодарности вождю-освободителю хватило не на долго: в январе в стране началась жестокая гражданская война между социалистической Красной гвардией и Белой, объединившей право-буржуазные силы. Она длилась пять месяцев и погубила каждого сотого в стране с населением около 3,2 миллиона человек.
Первый президент Финляндии Пер Свинхувуд. Фото: Getty Images/Bettmann
Из 38 тысяч лишенных жизни, лишь десять тысяч погибли в боях. Остальные умерли в ходе террора, голода и болезней в концлагерях. Если жертвами красного террора стали 1400-1650 человек, то от рук победивших белых погибли свыше десяти тысяч жителей. «Обе стороны прибегали к тактике «не брать пленных», но белый террор, незаконные полевые суды и местные расправы победителей оказались значительно более жестокими», — писал финский историк, профессор Хельсинкского университета Туомас Тепора. К слову, всего в концлагерях гражданской войны побывали 80 тысяч человек — 4 процента населения страны.
Одним из наиболее кровавых эпизодов гражданской войны, в котором проявилась ярая русофобия, стала Выборгская резня. С 28 апреля по 3 мая 1918 года белогвардейцы после взятия города убили 360–420 этнических русских - мирных жителей, торговцев, чиновников, даже школьников 12-13 лет. Парадокс: большинство из них поддерживали белых, но национальность подвела.
Историк Теему Кескисарья писал, что убийства имели выраженный этнический характер: людей казнили просто потому, что их считали русскими. Никто за это не понес наказания!
Солдаты финской Красной гвардии времён гражданской войны. Фото: WIKIPEDIA
«Дранг нах Остен» с финским акцентом
После победы белых гражданская война была официально названа «Войной освобождения» и переосмыслена как «борьба против русского большевизма». Такой взгляд позволял выдавать братоубийственную бойню за национальную борьбу, а не за внутренний раскол.
Еще в самый разгар гражданской войны командовавший частями шюцкора (отряды гражданской самообороны, воевавшие на стороне белых) Карл Густав Маннергейм заявил, что борьба продолжится до тех пор, пока «последний солдат Ленина или хулиган» (да, именно так!) не будет изгнан не только из Финляндии, но и из Белой Карелии (то есть, с территорий до Белого моря).
Барон Карл Густав Эмиль Маннергейм. Фото: WIKIPEDIA
Обратите внимание на масштаб: речь шла не только о Финляндии, но и о Беломорской Карелии — территории, которая никогда не входила ни в состав Финляндии, ни в Шведскую империю, ни в Великое княжество Финляндское.
Три попытки «сделать Финляндию великой»
Череда военных экспедиций — по сути, вторжений, — в Советскую Россию, известных как «племенные войны» (Heimosodat) не заставила себя ждать. В этих походах участвовали около десяти тысяч финских добровольцев, включая кадровых военных. Они включают экспедиции в Беломорскую Карелию и Олонецкий край, а также Карельское восстание 1921-1922 гг.
Интервенции провалились: помыслы финских националистов разбились о карельские реалии. Карелы за редкими исключениями не пожелали присоединиться к Финляндии.
Правовым ограничителем финской агрессии должен был стать Тартуский мирный договор от 14 октября 1920 года, который подтвердил, что финляндско-советская граница будет проходить по прежним рубежам между тогдашними Великим княжеством Финляндским и Российской империей.
Военная подготовка финских добровольцев, 1921 год. Фото: WIKIPEDIA
Финляндия получила Печенгу (Петсамо) с ее незамерзающим арктическим портом и половину полуострова Рыбачий (оба вернулись в родную гавань к 1945 году). Также она отказалась от притязаний на Восточную Карелию и передала РСФСР часть территорий. Кроме того, Финляндия согласилась демилитаризовать внешние острова Финского залива и разоружить прибрежную крепость Ино (напротив Кронштадта).
Но, уже подписав мирный договор, Хельсинки тайно поддержал восточно-карельское восстание 1921-1922 годов, организаторами и ударной силой которого были финские военнослужащие (в ходе боевых действий были захвачены документы 47 финских офицеров). А всего в поднятом мятеже участвовало примерно 550 финских волонтеров — почти все на командных должностях. Разгромить их удалось только к февралю 1922 года, причем с помощью их же соплеменников из красноармейского финского добровольческого отряда под командованием Тойво Антикайнена. Последние «повстанцы» ушли в Финляндию в марте того же года.
Русофобия как идентичность
Получив по зубам, финские власти стали строить новую национальную идентичность, основанную на ненависти. Исследование Хейкки Луостаринена, опубликованное в 1989 году в журнале Journal of Peace Research, выявило структурную функцию образа врага:
«Русофобия начала распространяться в ситуации, когда существовала растущая политическая потребность укрепить национальную интеграцию в стране, разрушенной войной, и объяснить гражданскую войну как следствие внешних факторов». Ненависть не была спонтанной. Она была сконструирована с определённой целью, и этой целью было внутреннее сплочение финского общества.
К 1930-м годам антикоммунизм и русофобские настроения стали политическим мейнстримом. Основанное в 1922 году ветеранами карельских войн, Академическое карельское общество (АКО) стало самой влиятельной националистической организацией межвоенной Финляндии. Ее девиз был сформулирован предельно ясно: “Pirua ja ryssää vastaan!” — «Против дьявола и русских!» Под «дьяволом» подразумевались социалисты и коммунисты.
АКО контролировало студенческий союз Университета Хельсинки с середины 1920-х годов до 1944 года. Оба его председателя имели связи с нацистами. Масштаб влияния был поразительным: к 1966 году сорок один бывший член общества все еще занимал должности старших офицеров в финской армии; к 1968 году семь из девяти епископов Евангелическо-лютеранской церкви Финляндии были бывшими членами AKО. Даже президент Урхо Кекконен — архитектор послевоенной финской политики нейтралитета — тоже когда-то состоял в этом обществе.
Были среди финских националистов и идейные фашисты. Возникшее на фоне Великой депрессии и находившееся под влиянием итальянского фашизма, движение «Лапуа» проповедовало антикоммунизм и ненависть к России. Оно сумело получить широкую поддержку, а в 1930–1931 годах неофициально доминировало в правительстве. Переоценив свою значимость, «Лапуа» зашло слишком далеко во время мятежа в 1932 году — быстро подавленной попытки государственного переворота. Движение было запрещено, однако почти сразу же возродилось в виде Патриотического народного движения (IKL), которое получало места в парламенте вплоть до начала Второй мировой войны.
Сторонники фашистского движения «Лапуа» во время попытки госпереворота 1932 года. Фото: WIKIPEDIA
Полувоенное государство
Межвоенная Финляндия обладала мощной сетью полувоенных организаций, пронизывавших все слои общества.
После гражданской войны Белая гвардия сохранилась в качестве территориальной обороны и даже спустя десять лет насчитывала свыше ста тысяч добровольцев. В 1934 году она влилась в вооруженные силы, сохранив приверженность идеологии русофобии и финского экспансионизма. Распустили ее лишь в 1944-м, по требованию СССР.
Женская националистическая организация Lotta Svärd выполняла медицинские и вспомогательные функции и насчитывала четверть миллиона участниц.
Но самым влиятельным было Финское егерское движение (Jääkärit). Оно состояло из примерно двух тысяч финских добровольцев, которые в 1915–1916 годах — в разгар Первой Мировой — тайно отправились в Германию и, пройдя качественную военную подготовку, служили кайзеру в составе 27-го королевского прусского егерского батальона на Восточном фронте. Используя свою немецкую военную подготовку и сплоченость, они сумели достичь тотального доминирования в офицерском корпусе Финляндии. Егеря сформировали военную доктрину нового государства, организационную структуру и стратегическую культуру армии. Их политическое влияние было настолько велико, что они на время выдавили из руководства вооруженными силами самого Маннергейма и прочих финских офицеров и генералов, начинавших службу еще в российской императорской армии.
На их совести — та самая Выборгская резня, где именно егеря командовали расстрелами всех, в ком можно было заподозрить русского. Надо ли говорить, что финские историки открыли для себя эту неудобную тему лишь в конце 60-х годов прошлого века, когда выкормыши кайзеровских генералов начали уходить в отставку, а по-настоящему ее осмыслили лишь в нашем тысячелетии?
Выборгская резня — этническая чистка времен Гражданской войны в Финляндии, когда после взятия Выборга войсками Маннергейма в апреле 1918 года были проведены массовые расстрелы русского гражданского населения и финнов-красногвардейцев. Фото: WIKIPEDIA
Королевство Финляндское
Ненавидя Российскую империю, финские элиты обожали Германскую. И, обретя независимость, Финляндия не стремилась стать республикой — монархию рассматривали как более стабильную форму правления. На вновь созданную тронную вакансию звали родственника кайзера Фридриха Карла Гессенского. Это было в те годы нормой: мелкие обломки европейских империй — Румыния, Болгария, Греция — часто «импортировали» монархов извне. Ведь этими изгнанниками местным элитам было гораздо проще управлять. 9 октября 1918 года финский парламент даже избрал пришлого немца королем! Правда, уже через месяц выбранная гарантом безопасности Германия пала, проиграв войну Антанте, и 14 декабря Каарле Первый отказался от престола.
Единственный в истории Финляндии правитель, носивший титул короля - Фридрих Карл Гессен-Кассельский. Фото: WIKIPEDIA
Прогерманские настроения никуда не делись, лишь приутихли до поры до времени. Но даже став в 1919-м году республикой, Финляндия не стала полностью суверенной в стратегическом смысле. Таковой, к слову, она остается и по сей день: какая разница на чьей орбите болтаться — берлинской или брюссельской?
«Балтийские львы» против СССР
В начале 1930-х годов две маленькие страны с неожиданно схожими гербами — Финляндия (один лев) и Эстония (три льва) — посмотрели на карту, посмотрели друг на друга — и решили, что восемьдесят километров воды между ними это не проблема, а возможность.
План был элегантен в своей наглости: пушки с одного берега, пушки с другого, а посередине — мины, мины и еще раз мины. Советский Балтийский флот, теоретически, должен был сидеть в Кронштадте и грустно смотреть в сторону Балтики.
Формального союза, конечно, не было — это было бы слишком прямолинейно. Вместо этого — секретные контакты, обмен офицерами и совместные планы, о которых все знали, но никто вслух не говорил.
На практике оставалась одна деталь — нужно было, чтобы оба берега одновременно существовали как независимые государства. К 1940 году с этим условием возникли сложности, и весь план тихо положили в архив с пометкой «почти получилось». К слову, в последние годы с него тайком сдули пыль в надежде предложить НАТО.
Вот такой беспокойный сосед более двух десятилетий выкидывал коленца всего в 32 км от центра Ленинграда.
Реальность превращается в миф
С учетом всего сказанного, уже не удивляет, что финское отношение к СССР и всему русскому характеризовалось структурной враждебностью всех партий и ветвей власти. Правые политические силы и военные рассматривали Советский Союз как постоянную угрозу. Социал-демократы выступали против коммунизма, но при этом поддерживали нормализацию отношений. Коммунисты же вообще были в демократической (в понимании той эпохи) Финляндии под запретом.
Именно поэтому из четырех крупных советско-финских конфликтов межвоенного периода три были вторжениями из Финляндии. Молодая республика была агрессивна не по размеру. Но из европейского далека, где в межвоенный период всем было откровенно не до нюансов, казалось, что Финляндия — это маленький Давид, который смело метает камни в огромного советского Голиафа. На такой искривленной реальности и был построен миф о миролюбии финнов и их воинственном восточном соседе.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Оставаться людьми: зачем четыре наших ледокола спасают финские суда на Балтике
«Русским дома не продавать»: власти Финляндии подвергли граждан РФ издевательствам