Накануне своего 88-летия Александр Збруев читал стихи, пел блатные песни и играл на барабанах
Народный артист РСФСР Александр Збруев на сцене моноспектакля «А.Збруев...!»
Фото: Анастасия ПЛЕШАКОВА. Перейти в Фотобанк КП
31 марта народному артисту РСФСР Александру Збруеву исполняется 88 лет. Дата не круглая, но красивая. Две восьмерки – знак бесконечности творческой судьбы. Накануне дня рождения Александр Викторович сделал подарок себе любимому – на сцене «Ленкома», в котором он служит 65 лет, вышел его моноспектакль «А.Збруев...!»
Вопросы бытия сегодня волнуют народного артиста сильнее, чем новые роли в кино или театре. «Дружба, как и любовь, удивительные чувства. Тех, кто эти чувства никогда не испытал, можно только пожалеть. Вот всё, что я хотел вам сказать», - с этих слов он начал свой творческий вечер. Ну а зрители подумали: как же хорош Збруев в свои 88! Такой подтянутый, стройный, обаятельный...
Фото: Анастасия ПЛЕШАКОВА. Перейти в Фотобанк КП
Он захотел поделиться воспоминаниями о послевоенном детстве, юности, работе в театре и кино, о первом выходе на сцену «Ленкома». О встречах с Анатолием Эфросом, Булатом Окуджавой, Марком Захаровым, о своих коллегах...
Но сначала исполнил соло на ударных. Таким азартным и громким мы ещё не видели Збруева. И даже страшно представить жизнь его соседей, если вдруг Александр Викторович играет и дома на барабанах. После музыкального номера народный артист рассказал о своей первой роли в «Ленкоме».
- Когда я пришёл в этот театр, который тогда назывался Театром имени Ленинского комсомола, меня вызвала завтруппой и попросила заменить заболевшего актера в спектакле о войне: «Скажешь «Хайль Гитлер!» и уходи за кулисы». Мне дали немецкую форму, каску и автомат, - вспоминал Александр Збруев. - В этом же спектакле в массовке играл Лёня Каневский. И тоже - фашиста. На нём немецкая каска смотрелась как тюбетейка. Я вышел на сцену, кинул зигу, как мне велели, и вдруг погас свет. Что делать в темноте, не знаю. И тихо спрашиваю Каневского: «Лёня, ты где?» А мальчик-зритель из первого ряда мне говорит: «Дядя немец, вон там Лёня стоит» - и куда-то показывает в сторону. И другой артист, который играл немецкого офицера, быстро сориентировался - вышвырнули меня за кулисы «на расстрел», как партизана. Я же к Каневскому обращался по-русски. Ну думаю, - провал. Выгонят меня из театра. Первая роль - и такое фиаско. Но меня не уволили. В этом театре я работаю уже 65 лет! Очень его люблю, мне здесь нравится всё, даже запах. Меня всё здесь устраивает.
Фото: Анастасия ПЛЕШАКОВА. Перейти в Фотобанк КП
Александр Збруев вспомнил, что в этом театре когда-то работал Михаил Афанасьевич Булгаков ещё когда «Ленком» назывался ТРАМом (Театр рабочей молодежи).
- Здесь играли Татьяна Окуневская, Валентина Серова, Николай Крючков, Софья Гиацинтова, Серафима Бирман... Всех не вспомню. В моей жизни было такое количество артистов. Они в этих стенах незримо присутствуют, дают нам силы, энергию, темперамент.
Збруев рассказал, как работал с Анатолием Эфросом, который был главным режиссером театра. Эфроса он ценит вышел всех режиссеров, с которыми довелось повстречаться. Потом в театр пришел Марк Захаров, в чьих спектаклях Збруев много играл.
- Мы репетировали «Последнюю жертву» Островского. Я играл Флор Федулыча. Не получалась у меня роль. Марк Анатольевич показывал на репетициях, как надо играть. Когда он показывал, все смеялись. Когда репетировал я, не смеялся никто. Я переживал. После очередной репетиции Захаров зашёл ко мне в гримёрку: «Александр Викторович, (Захаров ко всем обращался по имени-отчеству) играйте так, как вы хотите. Это же ваша роль, вы уж постарайтесь». Захаров, хоть и подсказывал, как надо, но не давил, проявлял толерантность.
Александр Збруев с худруком театра "Ленком" Владимиром Панковым
Фото: Анастасия ПЛЕШАКОВА. Перейти в Фотобанк КП
Збруев вспомнил, что до войны его семья жила на Арбате в доме № 20, в четырехкомнатной квартире. В 1937-м отца арестовали, а через полгода – расстреляли.
- Его арестовали за несколько месяцев до моего рождения. Судила военная «тройка» как врага народа. Суд продолжался всего 15 минут, отца приговорили к расстрелу. Я его никогда не видел. После смерти Сталина отца реабилитировали, но это уже было неважно: человека всё равно не вернешь, - почти до слез расчувствовался Александр Збруев. - Маму вместе со мной, грудным ребёнком, выслали на несколько лет в Рыбинск – в лагерь. Там мы с ней жили в двухэтажном бараке. Когда мне исполнилось лет 5, мы вернулись в Москву, в нашу квартиру, которая была уже коммуналкой. За моим братом оставили одну комнату, куда мы и приехали. У мамы был старший сын от первого брака – мой брат Женя Фёдоров. Он не был сыном «врага народа». Мама устроилась на завод, надо было кормить детей. Из-за того, что она постоянно была на работе, ей некогда было заниматься мной.
Моим воспитателем был двор, я общался с арбатской шпаной. Это была настоящая школа жизни. Компания была ещё та: блатные, шмары, фраера... Я тогда пел блатные песни. Гонял голубей. Если бы не мама, которая увидела, к чему всё идет, я бы, наверное, сел в тюрьму.
Чтобы зрители погрузились в эпоху арбатского детства, Александр Збруев спел под гитару блатной шансон и песни Булата Окуджавы. Прочитал стихи Бориса Пастернака. И рассказал про первую работу в кино у Александра Зархи в фильме «Мой младший брат» по повести Василия Аксенова «Звездный билет». Тогда три начинающих, юных артиста, которые сыграли в этом фильме главные роли – Збруев, Олег Даль и Андрей Миронов, Аксенова называли папой Васей.
Было много интересного в его воспоминаниях, трогательного, Александр Викторович был счастлив, зрители аплодировали стоя.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ