Атомная батарейка для Луны, надежда на жизнь на Венере и козыри России в космической гонке: почему люди обречены осваивать космос
Директор Института космических исследований РАН, академик РАН Анатолий Петрукович.
Фото: Евгения ГУСЕВА. Перейти в Фотобанк КП
Что такое Космос 2.0? Заменят ли людей на орбите роботы? Какой российский прибор уже сейчас исследует Марс? И почему ученые надеются найти жизнь на Венере?
Эти вопросы в программе «Время науки» на радио «Комсомольская правда» обсуждали радиожурналист Мария Баченина, научный руководитель Национального центра физики и математики, академик РАН Александр Сергеев и их гость - директор Института космических исследований РАН, академик РАН Анатолий Петрукович. Этот выпуск программы вышел в преддверии Дня космонавтики и Недели космоса, которая впервые проходит в России с 6 по 12 апреля.
Фото: Евгения ГУСЕВА. Перейти в Фотобанк КП
ЧТО ТАКОЕ КОСМОС 2.0
Александр Сергеев:
- Анатолий Алексеевич, вы возглавляете наш главный научный космический институт – Институт космических исследований РАН. Сейчас много говорят об искусственном интеллекте, роботизации, поэтому естественно поставить вопрос: может быть, мы должны делать ставку на космические полеты, где вместо людей присутствуют роботы и делают работу более эффективно и безопасно? Другой вопрос связан с новыми технологиями в атомной отрасли, которые могут дать очень важный результат в освоении космоса. В каких направлениях мы могли бы усилить присутствие нашей страны в космической гонке?
Анатолий Петрукович:
- Мы привыкли говорить, что космические технологии проникают в нашу жизнь. Тефлон, телемедицина, фломастеры были изобретены для космоса и потом перешли в повседневную жизнь. Это связано с тем, что на Земле в 1960-70-е годы была фактически экономика угля и стали, а для космоса пришлось создавать новые материалы, компьютеры (невозможно было рассчитать траектории на арифмометрах), совершенно новые двигатели. И это действительно послужило технологическим толчком для всей промышленности. Сейчас ситуация перевернулась и это часто называют космосом 2.0.
Во-первых, околоземный космос полностью интегрируется в наземную экономику. Теперь уже космос заимствует земные технологии. Это и системы связи, и оптика для оперативного наблюдения. Земные материалы, суперкомпьютеры и искусственный интеллект должны применяться для решения космических задач, в частности, для управления огромным количеством космических аппаратов. Если как сейчас у Илона Маска около 10 тысяч, уже невозможно построить столько центров управления полетами, все должно решаться автоматически.
И в робототехнике у России очень неплохой задел на земле. Если мы говорим о промышленности в космосе, - нам нужна атомная энергия. И здесь Росатом впереди планеты, в новом национальном проекте «Космос» запланирована работа по переносу атомных технологий в космос.
Фото: Евгения ГУСЕВА. Перейти в Фотобанк КП
ИСТОЧНИК ЭНЕРГИИ ПРИ -150 ГРАДУСАХ
Александр. Сергеев:
- Какие проекты в космосе связаны с современной атомной энергетикой?
Анатолий Петрукович:
- Когда мы говорим о приоритетах и шансах России, надо понимать, с кем мы конкурируем и за что боремся. Важно, во-первых, что у России объективно нет такого количества ресурсов, как у США и Китая, чтобы конкурировать на равных абсолютно по всем позициям.
Мы должны выбирать приоритеты и где-то идти на международное сотрудничество с Китаем или с США, а где-то в ключевых областях стараться вырваться вперед. Там, где это важно для национальной безопасности и там, где это можно конвертировать в будущие успехи. Использование новых технологий, связанных с искусственным интеллектом, робототехникой, атомными устройствами, позволяет немножко срезать угол, обойти на повороте и, используя наши сильные стороны, получить преимущество.
Если говорить об атомных проектах, в национальном проекте «Космос» восемь федеральных проектов (тематических направлений). В том числе проект под условным названием «Космический атом», который предусматривает, в частности, создание малогабаритных космических атомных электростанций. Лунная АЭС - перспективный источник энергии на Луне. У нас нет альтернативы ядерному источнику, учитывая, что на Луне две недели день, две недели ночь – минус 150 градусов. Мы либо замираем в анабиозе с шансами не проснуться, либо двигаемся ночью и работаем. Атомный источник, который не зависит от солнца, критически важен.
В чем здесь вызов? Надо вместить источник энергии в диаметр ракеты – 4 метра. Он должен взлететь, вытерпеть перегрузки при взлете и при посадке, должен работать при -150 градусах, в вакууме, в условиях радиации. И ремонт исключен. 10 лет безаварийной работы. Это технологический вызов.
Мария Баченина:
- В чем проблема?
Анатолий Петрукович:
- Даже тот реактор, который стоит на подводной лодке, улететь в космос не может - он попросту не влезет в ракету. Нам надо промасштабировать эти технологии. Ватты потеряем, но не должны потерять эффективность и безопасность. Мы должны создать материалы, которые будут работать при температурах под две тысячи градусов, чтобы обеспечить высокий КПД преобразования тепловой энергии в электрическую и не разрушаться годами.
Александр Сергеев:
- Сейчас есть какой-то прообраз атомной станции на Луне? На что она будет похожа?
Анатолий Петрукович:
- На большую батарейку, из которой по некоторомуе количеству кабелей идет электрический ток. Она должна уместиться под обтекатель ракеты – 4 метра по габариту. Чтобы заявить о себе, надо создать такой атомный энергоблок, который мы сможем доставить на Луну, посадить его там, управлять им и выдать энергию. Кому, как ни Росатому, сделать такого рода прорыв.
Фото: Евгения ГУСЕВА. Перейти в Фотобанк КП
КОНКУРЕНЦИЯ ЗА ЛУНУ
Александр Сергеев:
- Будет наше поселение на Луне или в каком-то альянсе будем ее осваивать?
Анатолий Петрукович:
- Я совершенно уверен, что, несмотря на все американские и китайские заявки о пилотируемых полетах на Луну, это будут только разовые полеты, а постоянное пребывание и деятельность на Луне можно обеспечить только международной кооперацией.
Мария Баченина:
- Но страны начинают конкурировать за места посадки. Мол, мы застолбили самое удачное место, а остальные сюда садиться не могут. Это может стать проблемой? Лунная гонка снова разобщит страны? Либо другого выхода нет – только кооперация?
- На мой взгляд, если мы хотим развивать на Луне что-то устойчивое и длительное, мы обречены это делать в кооперации. Другое дело, что у всех участников кооперации разные интересы.
Мария Баченина:
- Например?
Анатолий Петрукович:
- У кого-то есть промышленность, которой интересен определенный объект на Луне, а у других нет. Кто-то летит на полгода раньше. А тот, кто летит на полгода позже, не хочет прилететь к шапочному разбору. Хотя за полгода ситуация может кардинально поменяться.
МКС – типичный пример международного сотрудничества. Идем ноздря в ноздрю с американцами и европейцами, эксплуатация совместная продолжается, она выведена из-под всех политических передряг. И вот случилось два форс-мажора за одну зиму. Американцы вынуждены были экстренно вернуть экипаж (это случилось в январе 2026 года из-за медицинских проблем у астронавта Майка Финка. - Ред.), и станция пару месяцев летала полностью под управлением российского экипажа. Не было бы сотрудничества, были бы большие неприятности.
И у России была проблема с аварией на единственном пусковом столе на Байконуре - механическое повреждение при запуске. Комплекс выбыл из эксплуатации на три месяца. Очень быстро все починили, но это тоже была некая лакуна безопасности. И опять международная кооперация нам бы помогла, если бы, не дай Бог, это затянулось. А починили почему быстро? На складе имелся запас еще советских времен. А если бы не нашли, потратили бы сильно больше времени.
Да, на каких-то этапах есть конкуренция, но она всегда потом будет реализовываться в договоренности. Да, мы хотим в очередь встать на полметра быстрее, чем конкурент. Но дальше-то мы стоим в одной очереди и договариваемся. Другое дело, что есть люди, которые, условно говоря, бегут впереди паровоза, в частности, инвестиционные компании западные, которые пытаются на этом бизнес сделать: продать какие-то места, продать ресурсы. Разговоры о том, что мы заняли место посадки и никому не отдадим – это отличная приманка для инвестора.
Фото: Евгения ГУСЕВА. Перейти в Фотобанк КП
ДОРОЖЕ ВСЕГО - РАБОТА ЧЕЛОВЕКА
Александр Сергеев:
- Ну хорошо, долетели до Луны – а нужны там люди? Пусть роботы все делают.
Анатолий Петрукович:
- Мы часто говорим, что люди не нужны. Но при этом недавно поставили два рекорда в пилотируемом космосе. И даже не заметили. В конце 2024 года у нас был рекорд по одновременному пребыванию людей в космосе 19 человек.
Мария Баченина:
- И они все на Международной космической станции?
Анатолий Петрукович:
- Нет, это считая китайскую, сменные экипажи, и был еще запуск коммерческого корабля, который несколько суток провел в космосе. В сумме – 19 человек. Плюс рекорд этой зимы: впервые были заняты все восемь причальных портов на МКС. Парковка закончилась!.
Количество людей в космосе растет. И оно будет расти. По крайней мере, в околоземном космосе. Другое дело, что с помощью роботов мы можем облегчить человеку жизнь в космосе, снять с него техническую нагрузку и освободить время. Самый дорогой ресурс, который есть в космосе, это не топливо и не ракеты. Это время работы человека в открытом космосе, в скафандре. Либо выход на поверхность Луны.
ЕСТЬ ЛИ ВОДА НА МАРСЕ…
Анатолий Петрукович:
- Сейчас на Марсе три марсохода работают. И на одном из них российский прибор для поиска воды стоит - с 2011 года, уже 15 лет как работает. Это всплесковый излучатель нейтронов, который используется на Земле в геологоразведке - возвратный поток нейтронов зависит от количества воды в грунте. Он сделан в атомной отрасли по заказу Института космических исследований, это проект Роскосмоса по соглашению с НАСА. Несмотря ни на что, у нас марсианское присутствие есть.
Александр Сергеев:
- Можно гордиться!
И ЖИЗНЬ НА ВЕНЕРЕ
Александр Сергеев:
- Может, переместимся к другой планете? К Венере?
Анатолий Петрукович
- В нашем национальном проекте «Космос» есть проект по исследованию Венеры. Он использует советский задел по мягкой посадке на поверхность Венеры и работе в бешеных температурах - там +500 градусов - и давлении.
Александр Сергеев:
- А сколько у нас было успешных посадок на Венеру?
Анатолий Петрукович:
- Десять. Венера – это планета-загадка. Понятно, что надо изучать грунт, есть ли вулканы, есть ли землетрясения, геологическую историю, состав атмосферы. Но есть два сюжета, которые может даже больше философский смысл имеют, чем научный.
Первый сюжет – возможность, как ни странно, о жизни на Венере. Кажется, +500 градусов – какая жизнь? На самом деле, в облаках на высоте примерно 50 километров, уже вполне приличная по земным меркам температурка, там градусов 40, и давление порядка одной атмосферы. Состав атмосферы не радует – сера, углекислый газ, но по сути эти условия не сильно отличаются от вулканических источников на земле. А в них жизнь есть - специфические бактерии, которые берут энергию из химических преобразований. Получается, что это потенциальная зона обитаемости. Несколько лет назад земным телескопом обнаружили линию газа фосфина, РН3, который считается маркером жизни. Он солнечным светом быстро разрушается и, если присутствует в значимых количествах, - значит, кто-то его генерирует. А генерируют, по современным представлениям, как раз эти бактерии. Затем, правда, этот научный результат был отозван как ненадежный, но возможность такая есть.
Второй сюжет связан с долговременной эволюцией климата. Если рассчитывать по излучению Солнца, Венера потенциально находится в зоне обитаемости. На поверхности может быть вода. Пусть довольно горячая, но вода. Значит, потенциально жизнь возможна. Но Венера ушла из-за взрывного парникового эффекта в состояние абсолютной необитаемости. И понять, почему это произошло, очень важно с точки зрения понимания устойчивости планет. Земля миллиарды лет уже держит парниковый эффект на таком разумном уровне, чтобы ни превратиться в ледяной шарик, ни перегреться. Работают какие-то очень тонкие настройки атмосферы и эволюции планеты в целом. Чтобы их понять, важно посмотреть на соседнюю планету - причем не на количество углекислого газа в атмосфере (ясно, что почти 100%), а на малые газы, благородные газы, изотопы. Процентное отношение малых долей этих газов нам очень много расскажет об эволюции планеты.
Александр Сергеев:
- И это цели экспедиции?
Анатолий Петрукович:
- Первая цель – мы хотим в облаках посмотреть, что же там на каплях аэрозоля происходит, условно говоря, живет или не живет кто-то. А вторая цель, - разобраться с тонким химическим составом атмосферы и попытаться понять его с точки зрения эволюции.
Фото: Евгения ГУСЕВА. Перейти в Фотобанк КП
ЗАЧЕМ ЛЮДЯМ КОСМОС
Мария Баченина:
- Самая главная для человечества проблема, которую надо решить в области космических технологий и космоса, - какая она?
Анатолий Петрукович:
- Мы обречены уходить в космос. Иначе мы упремся в то, что я называю «синдром Греты Тунберг», когда нам скажут – нет, вы можете есть мясо раз в неделю, вы можете летать на самолете раз в год, потому что такого объема энергии Земля уже не выдерживает. Да, количество жителей на планете сейчас стабилизируется, но количество потребляемой энергии растет непрерывно.
Мы обречены что-то энергоемкое уносить в космос. Раньше думали о плавлении редкоземельных металлов. Сейчас говорят о выносе дата-центров, о том что квантовые вычисления без гелия-3 невозможны, обеспечьте нам тонны гелия-3, потому что это самый эффективный охладитель. И это совершенно переворачивает все наши представления о том, зачем космос нужен. Количество запросов на освоение космоса за последние буквально месяцы выросло кратно. Это фантастика просто.
На длинном горизонте, если мы говорим об интересах человечества - как Циолковский сказал, космос дан человечеству, чтобы оно почувствовало себя единым. Космос – единственное место, где интересы человечества едины, а не разбиваются на хаос противоречащих друг другу национальных интересов. Поэтому, если мы хотим двигаться вперед именно как цивилизация и решать какие-то задачи, которые сейчас в принципе не можем решать, то - через космос и через объединение.
Мы должны понимать, что мы работаем сейчас не на завтрашний результат, не на результат через 10 лет, а на результат через 20-30-40 лет. Когда-то человек жил – поймал мамонта, прожил месяц. Потом люди научились, что, если посеять и через год собрать, то вы обеспечите безбедную жизнь на год. Горизонт планирования увеличился. Человечество, как система, готово строить далекие планы.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ