Евгений Князев в роли Фауста пускается во все тяжкие, чтобы испытать вечное блаженство
Сцена из спектакля. Фауст - Евгений Князев, Маргарита - Мария Волкова. Фото: Яна Овчинникова, vakhtangov.ru
Иоганн Гёте называл своего «Фауста» «поэмой для чтения», в том смысле, что этот текст не пригоден для сцены. Но есть режиссерские амбиции. А у амбиций авторитетов нет. Режиссер Андрей Тимошенко, скорее всего, хотел удивить московскую публику. Он работает главным режиссёром Архангельского театра драмы. Уж если покорять столичные подмостки, то чем-нибудь эдаким. Ну не очередного же «Дядю Ваню» ставить, тем более у вахтанговцев это название есть. Поэтому Андрей Тимошенко выбрал одно из сложнейших, философских произведений мировой литературы, при этом честно признался: «„Фауст“ Гёте меня завораживал и пугал. Я не видел ни одного драматического спектакля по этому произведению». В этом-то и был вызов — и себе, и нам зрителям.
Борис Пастернак называл «Фауста» огромной поэтико-философской фреской, полной зашифрованных символических и мистических смыслов. Суть их в познании мира и человеческой души, темой греха и платы за него с вполне обнадеживающим выводом: какой бы ни была грешной душа, она заслуживает спасения.
Спектакль (16+) начинается с пролога, где директор театра (его играет Дмитрий Муляр) заказывает поэту легкую пьесу. Он полагает, что в эту пьесу следует свалить всё, что попадётся под руку, поскольку зритель всё равно не оценит умных мыслей, наоборот, надо удивить его отсутствием связи в изложении. Но вместо развлекательной пьесы поэт приносит сложного «Фауста». Директору деваться некуда: ему надо занять труппу, где есть масса талантов: трагик, он играет Фауста (Евгений Князев). Есть комик — Мефистофель (Владимир Логвинов). Есть очень приличные актрисы…
Дьявол в исполнении Владимира Логвинова — обаятельный искуситель, с седой прядью в забавной косичке, с вздернутыми удивленными бровями. На вид совсем не злодей. Он послушен, готов исполнить любые капризы, только позови. Он предлагает уставшему от жизни доктору Фаусту вновь изведать радости земного бытия. Вечное блаженство и всяческие греховные утехи в обмен на душу. Согласившись на сделку, «в одежде, свойственной повесам», в нахлобученном на голову нелепом паричке, с приклеенной бородой без единого седого волоса Князев-Фауст после долгого поста отправляется изведать, что означает жизни полнота. И ему это удается: по сцене он бегает эдаким стареющим сатиром, одержимым желанием: «Достань девчонку для меня! Достань девчонку для меня!». И это уже не философская трагедия, и даже не комедия, а чистый воды беспримесный фарс.
Мефистофель девчонку для Фауста достал. Маргариту играет прекрасная, универсальная (она может и петь, и плясать, и музицировать) актриса Мария Волкова. Перед ней сложная задача — требуется сыграть и юную невинную девушку-подростка, лет четырнадцати, и воплотиться во взрослую женщину, которая родит дочь, убьет её, сойдет с ума… Со всем этим многозадачная Мария Волкова достойно справилась.
Сценограф Фемистокл Атмадзас на заднике сцены запустил огромный маятник, на котором раскачивается Мефистофель — вершит человеческую судьбу. Рок, судьба, беспощадное время — главные действующие лица. Этот маятник напомнил мне не менее яркую, метафорическую конструкцию из другого спектакля вахтанговцев — из «Царя Эдипа». Там огромный цилиндр-каток символизирует рок и судьбу, которую победить невозможно. Да и время ко всем беспощадно.
В спектакле много ярких сценографических решений. Художник по костюмам (Ирина Титоренко) в начале обряжает героев в цивильную современную одежду, по ходу действия переодевает их в костюмы из средневековья. Эффектная сцена Вальпургиевой ночи, где и шабаш ведьм, и падающие с потолка черепа, золотой песок, хлынувший на голову Фаусту, тотемные животные. На сцене даже выставлен гроб, в который «упаковывают» Фауста невиданные существа, явившиеся будто бы прямиком из преисподней.
Сцена с девушками-прачками — готовый номер ансамбля, специализирующегося на боди-перкуссии, ритм отбивают не хлопками, а мокрым простынями. В поисках развлечений Фауст попадает в старинный ресторанчик-погребок Ауэрбаха, где вино течет из дырки в столе. Так у Гёте. Но проделать дырку в столе — это просто. В спектакле вино для гуляк льется из огромного живота хозяина заведения. Ну, а дырку в пузе, конечно, проколол ему Мефистофель. И таких трюков, фокусов, зашифрованных смыслов и аллюзий придумано много. Как будто и вправду задача была свалить всё, что попадётся под руку, зритель всё равно не оценит умных мыслей. Из этой концепции выбиваются финальные монологи — Фауста и Мефистофеля. На авансцену выходят артисты, эти роли исполняющие, и декламируют длинный текст Гёте да ещё в сложнейшем переводе Николая Холодковского. Как будто на конкурсе художественного слова.
Говорят, Гёте изрядно помучился над своим «Фаустом», сочинял его почти 60 лет. От зрителей, пришедших на этот спектакль, тоже потребуется немало усилий. Хотя кто знает… Может после финальных поклонов кто-то из зала скажет счастливый и удовлетворенный: «Я истину понял живую…».
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
«Двенадцатая ночь» в Губернском театре гендерный спор решила в пользу мужчин