«Чувство истории» как национальный лейтмотив: репортаж из китайского Шеньяна, где куется мощь Поднебеснойфото

Северная провинция Ляонин - кузница китайского оборонпрома.

Фото: Эдвард ЧЕСНОКОВ. Перейти в Фотобанк КП

ГАРАЖ ДВОЙНОГО НАЗНАЧЕНИЯ

В хрупком перемирии между США и Ираном на Ближнем Востоке огромную роль сыграл Китай, имеющий широкие экономические связи с обоими врагами. Впрочем, американский лидер Трамп продолжает грозить Пекину жестокими карами, а напряжённость вокруг «китайской Украины», Тайваня, нарастает.

С чем же Поднебесная выходит на новый уровень глобального противостояния? Я искал ответ, посещая не только «открыточные», но и глубинные регионы Китая. Его холодный Север, что граничит с российским Дальним Востоком. Город Шеньян — военно-промышленный центр, где незримо куётся боевая мощь Поднебесной: вроде нашего Екатеринбурга или Перми.

Из южных ворот «страны панд», Гонконга, сюда лететь четыре часа, почти как от Москвы до Красноярска. Реальный географический масштаб КНР, загнанной на «европоцентричных» картах в глухой угол, мы представляем с трудом.

В аэропорту Харбина - надписи по-русски

Фото: Эдвард ЧЕСНОКОВ. Перейти в Фотобанк КП

По салону аэробуса всё время полёта прохаживается крепкий парень с видеорегистратором на груди. Это не стюард, а офицер безопасности. Защита от возможных авиадебоширов.

Родители рассказывали мне, что такое было в СССР — рейсы на самолётах на всякий случай сопровождали милиционеры. Советскую систему нынешний Пекин тщательно изучил и взял всё лучшее. Для экономического процветания нужна стабильность, а залог стабильности — дисциплина!

В аэропорту Шеньяна друзья ведут нас «в подполье» — на автопарковку. Та похожа на многоярусный подземный город. При входе — громадные стальные гермоворота на рельсе. Вращая колёсный засов, девушка-уборщица может за 15 секунд превратить гражданский объект в противоатомное убежище для тысяч — если не десятков тысяч — человек.

Китай хочет мира, но к обороне готов!

Легким движением руки подземный паркинг превращается в противоатомный бункер

Фото: Эдвард ЧЕСНОКОВ. Перейти в Фотобанк КП

СЛЕДЫ ВОЙНЫ И БИЗНЕСА

Слово «Шеньян» вряд ли вам что-то скажет. А до революции город назывался Мукден. Здесь в несчастливом для нас 1905 году громыхала одноимённая битва Русско-японской войны. Царская армия после потерь хоть и отступила в порядке, но западные (и наши либеральные) СМИ вынесли вердикт: «позорное поражение». Которое предопределило судьбу всей кампании.

На сопках под Шеньяном до сих пор высятся монументы-кресты русским воинам, павшим в том сражении. А в центре города — мемориал другой войне, Второй Мировой, и советский танк Т-34, освобождавший Маньчжурию от потомков тех же японских милитаристов сорок лет спустя — в августе 1945-го.

Причём КНР, в отличие от некоторых восточноевропейских небратьев, с исторической памятью не воюет. Даже в годы советско-китайского разрыва, в «культурную революцию» (период фракционной борьбы при позднем Мао в 1960-е, когда отряды хунвейбинов творили всякое) эти монументы никто не тронул.

При реконструкции вокзала Шеньяна сохранены элементы русского стиля

Фото: Эдвард ЧЕСНОКОВ. Перейти в Фотобанк КП

А в нынешнюю эпоху — тем более: раньше Т-34 стоял на стеле у ж/д-вокзала; при реконструкции железной дороги под высокоскоростное сообщение — стелу и бронемашину бережно перенесли на почётное место в городской парк.

Потому что для китайцев «чувство истории» — национальный лейтмотив.

Например, бизнес-документы (что я лично видел) здесь скрепляют не шариковой ручкой, а… отпечатками пальцев. Прикасаешься к нутру шкатулки с красной пудрой и вдавливаешь личный оттиск в бумагу. О том, что узор папиллярных линий индивидуален, древние китайцы знали задолго до европейцев.

В КНР свободно действуют разные конфессии, включая христианство

Фото: Эдвард ЧЕСНОКОВ. Перейти в Фотобанк КП

ПОСТАВЬ ЦЕЛЬ — ЗАРАБОТАТЬ ДЕНЕГ!

Социализм здесь уживается со здоровой тягой к деньгам. На парковке нового торгового центра — где можно за умеренные деньги купить одежду не хуже европейских «кутюр» — я вижу машину с местными номерами. И с огромной наклейкой на лобовухе: «Смотреть на деньги».

На машине китайца - заговор по-русски

Фото: Эдвард ЧЕСНОКОВ. Перейти в Фотобанк КП

— Это грамматически неправильно, — говорю.

— Форма текуча, а суть вечна. Поэтому важна не форма, а суть, — отвечают мои провожатые.— Суть же в том, что человек видит свою цель. В данном случае — заработать.

— А почему надпись по-русски?

— Вероятно, владелец машины ведёт торговлю с Россией и может читать по-вашему.

Благодаря таким людям в прошлом году товарооборот РФ-КНР превысил $200 млрд. Ещё 15 лет назад, в 2010-м, на пике попыток «дружить с Западом», было лишь чуть больше $50 млрд.

— В чём секрет успеха КНР? — задаёт риторический вопрос мой друг Дэвид (китайское упорство: он выучил английский по самоучителю и для иностранных друзей взял западное имя — ибо его родное, на языке Конфуция, правильно произнесут не все).

— В том, что мы думаем прежде всего о своих интересах и не верим внешним игрокам, — сам себе отвечает Дэвид. — Например, ты знаешь, что Китай участвовал в Первой Мировой войне?

— Нет, — честно отвечаю.

— На «трудовом фронте»: десятки тысяч китайских рабочих в 1916 году отправились гастарбайтерами во Францию. Рыли окопы, стояли у станков. Европейские вербовщики сулили золотые горы, лишь бы те покинули родину… но в итоге всех оставили с носом. На положении почти рабов.

— И вы об этом до сих пор помните?

— Ну конечно.

Но с Москвой нынешний Пекин дружит. Потому что ему это выгодно, а Россия, в отличие от Запада, не вмешивается во внутреннюю политику стран-партнёров.

Даже спустя пять лет после ковида в Китае многие носят маски

Фото: Эдвард ЧЕСНОКОВ. Перейти в Фотобанк КП

МЫ С ДРУЗЬЯМИ ХОДИМ В БАНЮ ПО-КИТАЙСКИ

Чтобы построить «сообщество единой судьбы всего человечества» (китайская геополитическая концепция, похожая на нашу идею многополярного мира), граждане КНР много работают. Но с не меньшим энтузиазмом они отдыхают.

В Шеньяне меня ведут в баню. Огромное здание без окон, снаружи похожее на модный торговый центр, куда ходят на целый день всей семьёй. Внутри — три этажа: купальни с разной температурой воды, рестораны, массажные. Сотни посетителей — в одинаковых халатах песочного цвета. Словно воплощая социалистическую концепцию равенства граждан (на самом деле уходящую ещё в древнекитайскую философию).

Главное — здесь можно вести всё те же торгово-деловые переговоры, не опасаясь промышленного шпионажа. В купальном костюме диктофон не спрячешь!

Переговоры сопровождаются трапезой. Необъятный стол заставлен яствами! Для китайцев еда — священнодействие; когда человек возвращается из путешествия, то его первым делом спрашивают не «что ты повидал», «а что ты там ел». При этом толстяков здесь не больше, чем в других странах, а девушки отличаются завидной стройностью.

Уже на второй день общения в таком стиле я умоляю о пощаде: «Ещё от обеда не отошёл, давайте заменим ужин лёгкой чайной церемонией!»

— Понимаешь, для нас очень важно «не терять лицо», — объясняют мне. — Если китаец не может накрыть стол так, чтоб ломился, значит, он пустой человек, с кем серьёзных дел не ведут.

За трапезой все чувствуют себя единой семьёй. Один из типов ресторанов — в центре вашего стола кипит огромный котёл, а затем вы в буквальном смысле делите общий кус.

Многие китайские блюда выглядят для нас экзотично

Фото: Эдвард ЧЕСНОКОВ. Перейти в Фотобанк КП

При этом в порядке вещей — курить за столом. Обычных у нас «зон без сигарет» в заведениях тут нет.

ФАКТОР ПАНДЫ

Пора прощаться. Меня везут на вокзал в электромобиле. Местного производства, конечно. Если отдать голосовую команду по-китайски — бортовой компьютер включит тебе массаж в кресле. Или ещё что-нибудь.

— Откуда вы умудрились создать такую мощную автопромышленность? — спрашиваю. (Последняя новость: Китай по экспорту машин за рубеж обогнал даже Германию с её культовыми «Мерседесами»)

— А ты в курсе, что молодой Цзян Цзэминь (умерший недавно экс-генсек, при котором КНР начала экспортную экспансию — прим.) в пятидесятые проходил стажировку в Москве на автозаводе ЗиС (позже ЗиЛ — прим.)? — отвечают мне.

Я сажусь в поезд и еду ещё дальше на север, в Харбин, чтобы там сесть на самолёт до Владивостока. В вагоне никто не говорит по-английски. Но, узнав по обложке паспорта, что я русский, сосед-пассажир, экспрессивно жестикулируя, показывают мне на смартфоне две картинки.

Облезлая полудохлая панда в американском зоопарке. И довольная панда Катюша, уминающая бамбук в московском.

Панда здесь — национальная реликвия и предмет обожания, как у нас — манул Тимофей.

И всё ясно без слов.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

В «дроновой столице» Китая ежедневно продают десятки тысяч беспилотников: в чем секрет чудо-города

Во Вьетнаме ездят на «уазиках» и покупают русские продукты: чем живет азиатская страна