Пролив открыли, но торговля все равно стоит: почему Ормуз не спасает рынок

АЦ «Форсайт» рассказал о главном риске закрытия Ормузского пролива

Максим ПЛОТНИКОВ

Ормуз формально открыт, но устойчивой работы логистики это не возвращает

Фото: REUTERS.

Ситуация вокруг Ормузского пролива меняется буквально на глазах. Иран открыл проход для коммерческих судов до конца действия режима прекращения огня, введенного на фоне 10-дневного перемирия между Израилем и Ливаном, которое стартовало 17 апреля после первых за десятилетия прямых переговоров. Формально корабли могут идти по согласованным маршрутам, и на бумаге это выглядит как попытка стабилизировать ключевую торговую артерию.

Но на практике все куда менее однозначно. Само перемирие воспринимается скорее как временная пауза: Израиль и Ливан по-прежнему остаются в состоянии конфликта, а договоренности выглядят хрупкими. Дополнительную неопределенность вносит позиция США – Дональд Трамп уже дал понять, что американская блокада пролива не будет снята до заключения полноценной сделки с Ираном. При этом срок текущего перемирия между Вашингтоном и Тегераном истекает уже 22 апреля, и стороны пока далеки от согласия.

В итоге складывается парадоксальная ситуация: Ормуз формально открыт, но устойчивой работы логистики это не возвращает. Режим прохода меняется ежедневно, а участники рынка продолжают жить в условиях неопределенности. На этом фоне возникает главный вопрос – можно ли считать текущее «открытие» реальным решением проблемы или это лишь короткая передышка перед новым витком напряженности?

Об этом KP.RU поговорил с директором по развитию АЦ «Форсайт» Анной Симанженковой.

ДОРОГО? ПРОСТО НЕТ

– Насколько уязвим мировой АПК сегодня, и хватит ли запасов, чтобы избежать дефицита при сбоях поставок?

– АПК сейчас уязвим, но запас прочности пока есть. Главная проблема в том, что мы имеем дело не только с ростом цен, но и с физическим сжатием логистики. Ормузский пролив работает в ручной режиме: раньше там проходило более 100 судов в сутки, а последние две недели зачастую менее 10, то есть менее 10% нормального трафика. Сейчас пролив формально открыт, но каждая баржа проходит отдельное согласование. И это при том, что только внутри застряли 800-900 кораблей, общее же количество скопившихся вокруг Ормуза, по разным источникам, колеблется от 2 до 3 тысяч.

Это фактически парализует до трети потоков нефти, газа и удобрений. Запасы пока работают как подушка безопасности на горизонте нескольких недель или даже пары месяцев. Но если ограничения затянутся, рынок быстро перейдет от состояния «дорого» к «нет в наличии», особенно по удобрениям и дизелю.

– Как дорогие удобрения и топливо повлияют на посевы, урожайность и цены?

– Рост цен на удобрения и топливо неизбежно скажется на посевной, урожайности и продовольственных ценах. При подорожании удобрений на 20-30% за месяц и сокращении их доступности аграрии повсеместно переходят к жесткой экономии. Однако возможности у разных стран сильно различаются.

Бразилия, например, импортирует порядка 85% удобрений, при этом около 41% поставок мочевины осуществляется транзитом через Ормуз, логистика через который сейчас нарушена. В итоге в настоящее время закуплено лишь 30% удобрений для урожая лета 2026-27 года. Но почвы требуют фосфора и калия, сильно сокращать внесение удобрений просто нереально. В США же ситуация мягче: есть собственное производство, соответственно больше гибкости.

В глобальном масштабе это может привести к снижению норм внесения удобрений и более осторожному выбору культур. Почти неизбежным следствием станет падение урожайности на 5-10% в 2026-27 годах. Не сложно сделать вывод о росте цен на сельхозпродукцию.

Ситуация вокруг Ормузского пролива меняется буквально на глазах

Фото: REUTERS.

ПРЕДСКАЗУЕМОСТЬ УМЕРЛА

– Перестроятся ли глобальные цепочки поставок, и кто от этого выиграет?

– Сейчас меняется сама структура торговли. Когда через пролив проходят не сотни, а всего полтора десятка судов в сутки, а остальные стоят в очереди, бизнес вынужден срочно перестраиваться.

Появляются альтернативы: сухопутный коридор Саудовской Аравии длиной около 1,7 тысяч километров с пропускной способностью до 400 TEU (TEU – условная единица, равная 20-футовому контейнеру – Ред.) – это немного, но показательно. Появляются маршруты через Оманский залив, оживают старые железнодорожные проекты.

А ловкие игроки уже перестроили логистику. Та же Бразилия, несмотря на кризис, в марте вывезла более 500 тысяч тонн куриного мяса и даже нарастила экспорт. Но это за счет перераспределения потоков. В итоге цепочки не исчезают, а становятся длиннее, дороже и менее предсказуемыми.

– Как кризис изменит долгосрочные инвестиции в АПК?

– Кризис приводит к пересмотру инвестиционных подходов: ситуация, при которой сбои в одном узле – таком как Ормуз, через который проходят до 20-30% отдельных сырьевых потоков – способны существенно ограничить глобальную торговлю, заставляет участников рынка уделять больше внимания управлению рисками и устойчивости цепочек поставок.

Будет больше инвестиций в локальное производство и логистику, в том числе альтернативные маршруты. Усилится технологическая часть – точное земледелие, оптимизация внесения удобрений. Плюс возрастает роль государства: например, во Франции уже запускаются кредиты и отсрочки для фермеров из-за роста затрат.

В целом модель меняется: от максимальной эффективности – к устойчивости.

Рост нефти традиционно толкает биотопливо, и часть посевных площадей может сместиться, например, под кукурузу

Фото: REUTERS.

ДЕНЬГИ НЕ КОРМЯТ

– Усилит ли дорогая нефть переход к биотопливу и давление на продовольствие?

– Рост нефти традиционно толкает биотопливо, и часть посевных площадей может сместиться, например, под кукурузу и масличные. Но сейчас это ограничено тем, что сами ресурсы дорожают.

Поэтому эффект будет скорее умеренный – условно плюс 5-10% к давлению на цены, а не отдельный кризис. Главный фактор – это комбинация: дорогая энергия, удобрения и логистика, где трафик упал до тех же 15% нормы.

– Как ограничения судоходства повлияют на продовольственную безопасность стран Персидского залива?

– Страны Персидского залива, импортирующие 80-90% продовольствия, столкнулись с критическим испытанием из-за блокады Ормуза. Порядка 70% продовольственных грузов в регион проходило именно через этот маршрут, и теперь государства вынуждены срочно перенаправлять товарные потоки и использовать наземные коридоры.

Наиболее серьезную угрозу представляют не столько текущие цены на полках, сколько долгосрочные риски для всей продовольственной системы

Фото: REUTERS.

Если конфликт затянется более чем на три месяца, стратегические запасы (у некоторых стран – до 4-6 месяцев) начнут истощаться.

Наиболее серьезную угрозу представляют не столько текущие цены на полках, сколько долгосрочные риски для всей продовольственной системы. Перебои с поставками удобрений (регион производит до трети мирового объема) и рост стоимости фрахта и страховки неизбежно приведут к удорожанию продовольствия в глобальных масштабах. Некоторые экономисты предупреждают: если кризис затянется, регион столкнется с полноценной ценовой спиралью – когда дорожают не только продукты, но и доставка, страховка, а следом и следующая партия товаров.

«Новая война США с Ираном начнется через год»: перемирие выглядит лишь как передышка