Учитель немецкого гоняла, а в академии преподавали бывшие разведчицы: Экс-сенатор Франц Клинцевич хорошо помнит первых педагогов
Экс-сенатор Франц Клинцевич
Фото: Сергей ШАХИДЖАНЯН. Перейти в Фотобанк КП
После того, как Кремль показал сюжет о том, как Владимир Путин приехал в гости к своей учительнице и классному руководителю Вере Дмитриевне Гуревич, которую бывший ученик пригласил на 9 мая в Москву, конечно, возник вопрос: а хорошо ли помнят своих учителей другие власть предержащие?
KP.RU обратилась к бывшему первому заместителю председателя комитета Совета Федерации по обороне и безопасности, главе Союза ветеранов Афганистана Францу Клинцевичу.
- Франц Адамович, вы помните школьных учителей, кого вспоминаете чаще всех?
- В первую очередь, вспоминаю первую учительницу — Марию Александровну Сарапеня, в школе в деревне Крейванцы Ошмянского района Молоденческой области. И классную руководительницу в старших классах, учительницу немецкого языка Надежду Александровну Шелестову.
- Строгая была «немка»?
- Была строгая. Гоняла сильно. И у меня все в порядке было с немецким языком.
- То есть, уроки немецкого не погуливали?
- Я был активным человеком. В школе бывают такие ученики, которые умеют быстро сделать стенгазету. Способные к оформлению мероприятий. Они ценные. Я был одной из ключевых фигур в школе. Я этим, скажем так, злоупотреблял, а Надежда Александровна мне помогала.
- Немецкий потом помог?
- Когда пришел в военное училище, а потом в академию, пришлось изучать немецкий — программа была точечная. А у меня, как у выпускника Института иностранных языков, был диплом по двум языкам, один из которых дари, а другой польский (эти пригодились!). И я говорил: зачем мне еще и немецкий — давайте, ставьте отличную оценку! А мне преподаватель говорили: ни фига это не считается. Ты в школе изучал немецкий - и здесь будешь изучать немецкий. И у меня и в училище, и в академии преподавали немецкий две женщины, которые были в оккупации, были в разведке. Они так работали с языком, были до такой степени строгие, что я неплохо знал язык. В училище и в академии у меня было по немецкому «хорошо». И это было железобетонное «хорошо».
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ