«Девушка, вы умираете». Как актриса МХАТ Альбина Чайкина услышала это в 33 года — и выжилафото

Автор фото: Алекс Тру

Статус друзей получают публичные люди из разных сфер — артисты, писатели, спортсмены, бизнесмены, блогеры, — которые пережили онкологический диагноз и разделяют ценности проекта: открытость, психологическую поддержку пациентов и работу с широкой общественностью по разрушению стигмы в отношении онкологии. Альбина прошла лечение лимфомы Ходжкина с 2017 года, сегодня она в ремиссии, работает равным консультантом и помогает онкопациентам.

Узнать в 33 года о том, что у тебя рак – страшно. А если ты молодая и красивая актриса, просто невозможно. Альбине Чайкиной, актрисе МХАТ им. Горького поставили диагноз “лимфома№ в 2017 году. О том, какой путь ей пришлось пройти до ремиссии, Альбина, друг и участница проекта “Химия была, но мы расстались” рассказала на майской фотосессии в Москве.

“Девушка, вы умираете”

У лимфомы Ходжкина бывают разные формы: агрессивная, спящая. У меня была спящая, и, как мне сообщили онкологи, при этой форме болезнь практически никак не проявляется. Симптомы можно принять за что угодно, и я год ходила с раком, а мне ставили аллергию на холод, хроническую усталость, но даже не подозревали что-то серьёзное.

Началось всё с того, что я стала просыпаться в холодном поту. Мне говорили, что это нервное истощение, недосып, усталость. Я в принципе очень активный человек, поэтому подумала, что действительно, заработалась. А потом у меня начали увеличиваться лимфоузлы в разных местах, под кожей прямо ощущались большие шары. Их было так много, что мне показалось это странным. Тогда я записалась на узи, и прямо во время процедуры врач заподозрила рак. Мне повезло – если б не лимфоузлы, я бы продолжала находиться в неведении.

Меня направили к гематологу в Московский научно-исследовательский онкологический институт имени П. А. Герцена. К этому моменту я уже год страдала от зуда при перепадах температуры, а ещё худела. Помню, я ещё радовалась – вес уходит, грудь растёт, красота! А врач сказал, что это самые яркие признаки лимфомы Ходжкина. Затем я прошла осмотр у хирурга, который был в ужасе от моих лимфоузлов и срочно направил на операцию. Я сказала: “Вы с ума сошли, у меня спектакль, я не могу”, на что он ответил: “Девушка, вы что? вы умираете”.

Через день мне сделали операцию, вырезали 3-4 огромных лимфоузла. Эта операция была настоящим адом, мне делали её под местным обезболиванием, которое периодически прекращало действовать, и я 1,5 часа кричала от боли. А врач после этого мучения, положил их в прозрачную коробочку и торжественно вручил мне со словами: “Рак у вас, но ничего страшного, пролечитесь, жить будете. Отнесите коробку на первый этаж в лабораторию”. Не знаю, как я всё это выдержала.

Волшебник в белом халате

Дальше начались бесконечные обследования, нужно было установить стадию, определиться, где буду проходить лечение. В итоге мне поставили вторую стадию, переходящую в третью, нужно было срочно начинать химиотерапию. В МНИОИ им. П. А. Герцена меня не взяли, сославшись, что занимаются только критическими случаями. Я консультировалась во многих больницах, но мне нигде не нравились предлагаемые варианты лечения. И только когда я приехала в Московскую онкологическую больницу № 62, познакомилась там с заведующим химиотерапевтическим отделением Строяковским Даниилом Львовичем, поняла, что нашла своего врача: настоящего волшебника, безотказного человека, спасающего тысячи жизней.

Я пробилась к нему с боем, очередь была расписана на месяцы вперёд, а у меня не было столько времени. Я буквально пробралась к его кабинету и поняла, что не уйду, пока меня не примут. И Даниил Львович не отказал, принял и помог с записью на следующий приём. Куда бы я раньше не приезжала, я везде рыдала. А у него в кабинете я впервые со времени постановки диагноза расслабилась, поняла, что теперь всё будет хорошо, и я буду жить. Я улыбалась, мы шутили – я абсолютно доверилась доктору.

Даниил Львович назначил мне 4 курса химиотерапии, но самых сильных, довольно агрессивных. Это было жёстко, но зато быстро. В июле я начала химию, осенью прошла облучение, а в октябре всё лечение уже было закончено.

Автор фото: Людмила Седлярова

“Я думала, что буду уродом”

Уже после первого курса у меня стали клоками вылезать волосы. Это было страшно, я очень боялась лишиться волос. Мне ещё гримёры в театре внушили, что у меня некрасивый, неправильной формы череп, и вообще со мной одни мучения при наложении грима. И я думала, что всё, я буду уродом.

Я накупила себе заранее всяких бандан, шапочек, уже присматривала парик. И когда уже волосы стали клоками выпадать, я поняла, что нет смысла их сохранять, взяла машинку и пошла к подруге сбривать остатки. Была истерика, я не могла смотреть на себя в зеркало, не понимала, как я теперь выйду на улицу, как буду играть в спектаклях, сниматься и вообще жить.

“Лысая женщина – это красиво!”

Когда я рассмотрела в зеркальном отражении себя без волос, то удивилась: черты лица казались другими, я по-новому взглянула на свои глаза, губы, лицо. С волосами себя невозможно разглядеть. Я поняла, что без волос я другая, но невероятно красивая! Как только я это осознала, я ни разу не надела ни бандану, ни шапку. С лысой головой что не наденешь – всё красиво! Когда сейчас я общаюсь как равный консультант с женщинами, которые переживают из-за потери волос, я их очень понимаю и всячески поддерживаю.

Я долго скрывала своё заболевание, боялась, что меня уволят из театра. Но это долго невозможно скрыть: как только в театре всё узнали, я стала свободно об этом говорить. И мне стало легче, поэтому до сих пор об этом говорю со всеми - открыто и поддерживающе.

На кинопробы я приходила спокойно, в парике. Сейчас это вообще не проблема, ты по собственному желанию можешь быть лысой актрисой – парики часто надевают даже на собственные волосы, чтобы создать нужный образ.

В театре мне тоже сразу сделали парики, я и раньше мало где играла со своими волосами. У меня в то время ещё были съёмки боевика. Мне вливали химию, и я ехала на съёмочную площадку. Во время лечения я играла в “Мастер и Маргарите” и должна была выпрыгнуть из туфель в рамках роли. Но сил после операции не было, я приехала в театр прямо в компрессионых чулках, в отчаянии вместо прыжка я сорвала с головы парик. Зал просто лёг от смеха, аплодисменты были на 3 минуты. Я была уверена, что после этой выходки меня уволят, но руководство сказало, что это было прекрасно, и даже попросили оставить этот трюк в дальнейших спектаклях.

Поэтому я очень полюбила себя лысую, и мне кажется, что если бы я не была актрисой, я бы навсегда осталась лысой. Хотя, конечно, и пальцем тыкали, и оборачивались. Но мне было всё равно, потому что лысая женщина – это очень красиво! Нужна правда смелость, чтобы выйти лысой на улицу. И когда ты делаешь это, у тебя возникает другая энергия во взгляде, в осанке. Меняешься изнутри, и это остается с тобой навсегда, даже добавляет красоты.

Фото: личный архив А.Чайкиной

Новые смыслы

Профессиональное обучение на равного консультанта я прошла около двух лет назад, но поддерживать людей начала гораздо раньше, ещё до того, как вылечилась сама. Я могла взять человека за руку и привести ко врачу, съездить с ним в больницу, записать на приём. Мне писали в соцсетях онкопациенты из разных городов, видимо в интернете искали медийных людей с онкологией и выходили на меня. Чаще всего просили просто поговорить с ними, но некоторым я помогала приехать в Москву для прохождения обследования, и совершенно незнакомые мне люди приезжали и жили у меня столько, сколько было нужно.

Это стало частью моей жизни. Когда у человека опускаются руки, он думает, что рак – это смерть, а ты говоришь – нет, подожди, важно бороться. И с твоей поддержкой человек снова начинает улыбаться и верить, что всё будет хорошо. И это невероятная радость, когда у тебя получается зарядить кого-то, придать сил, настроить на борьбу. Я каждый раз говорю: накроет снова – просто напиши или позвони. Иногда достаточно одного аудиосообщения, чтобы человек приободрился. Мне говорят: “Я не представляю, как я прошла бы этот путь без тебя”. И мне тоже это даёт много сил.

Помощь другим освобождает меня от моего прошлого. Я верю в то, что чем больше я об этом рассказываю, чем больше помогаю пройти через рак другим людям, тем больше я сама очищаюсь, и ко мне болезнь никогда не вернётся. Мне хочется верить, что именно для этого мне и был дан этот путь.

Почему публичные люди часто скрывают страшный диагноз?

Сейчас, когда всё закончилось, я точно не боюсь говорить об онкологии, это даже моя гордость: “я выжила, я смогла”. А вот в моменте, когда лечилась, был страх, что меня уволят из театра, что из-за стереотипов на мне поставят крест.

Я всегда говорю людям, которых веду как равный консультант, что онкобольной – не значит слабый, не значит, что можно лечь и умирать. Даже на первой фотосессии после химии я залепила себе рот чёрным скотчем и написала на нём: “sick is not weak” (больной – не слабый). Я кричу о том, что онкобольных не надо списывать со счетов, освобождать от работы. У нас просто клетки неправильно поделились, и их нужно выжечь химией, облучением, таблетками – и всё. Мы не умираем, мы способны на многое: работать, заниматься спортом, быть сильными. А из-за неинформированности общества, многие люди до последнего скрывают свой диагноз.

Но мы же не в каменном веке живём! Это можно сравнить с тем, когда думают, что с человеком, болеющим ВИЧ, нельзя здороваться за руку или что онкология заразна. Сейчас наоборот компаниям должно быть важно иметь таких сотрудников, потому что это реальная инклюзия. А если увольняют с диагнозом, нужно кричать и стучаться во все инстанции.

Жизнь после

Я мечтаю быть востребованной актрисой, когда тебя знают кругах театра и кино, когда твоё имя на слуху и коллеги знают, на что ты способна. Тогда и проекты сами находятся. Я очень жадная до ролей, не люблю зацикливаться на чём-то одном. Профессия актрисы хороша тем, что можно быть разной. Я могу и в боевике драться, и маргинальную личность сыграть, и драматичную, любящую, заботливую, и что-то комедийное. Нет какой-то одной роли, о которой бы я мечтала, у меня много планов. Смотрю на свои фото сейчас и тогда, вижу, как я изменилась и цвету.

И конечно, я мечтаю реализоваться как жена и мама. К сожалению, врачи не предупредили меня заранее и я не позаботилась о том, чтобы заморозить свои здоровые яйцеклетки, защитить яичники или предпринять ещё какие-то шаги. Я по своей молодости и наивности сама об этом не подумала, на тот момент я ещё не планировала детей. И сейчас у меня только одна надежда – донорская яйцеклетка, чтобы самой выносить.

А вообще я со школы думала об усыновлении, мне всегда казалось, что у меня обязательно будет усыновлённый ребёнок. Но жизнь мне показывает другое. Уже казалось бы, мне немало лет, я и хочу быть мамой, но пока ей не стала. Мне кажется, когда в сердце появится любовь, мужчина, с которым я смогу выдохнуть и расслабиться, тогда будет и дом, и собака, и дети. Быть мамой мне хочется, но в первую очередь важно встретить человека, с которым можно быть счастливой.

Вместо постскриптума

Чему меня научила эта болезнь? Сейчас я знаю, что онкология – не приговор, а жизненный этап, после которого есть будущее. Поэтому никогда нельзя опускать руки, и если моя помощь поддержит в человеке веру в себя, значит всё было не зря!