Валентина Толкунова: «Я всегда была пуританкой... Какая я артистка - я раба Божия Валентина»
Исполняется 80 лет со дня рождения Валентины Толкуновой. Фото: Валентин Созинов /Фотохроника ТАСС
Если хоть раз услышать лучшую песню Валентины Толкуновой «А любовь-то лебедем», станет ясно, что она была гениальной певицей. Не хорошей, не прекрасной, а уникальной, неповторимой, поразительной. После «Носиков-курносиков» и «Стою на полустаночке» это откровение. Но волшебная, как живая вода, песня, со сложным и не запоминающимся с ходу текстом, с восточными, змеиными извивами мелодии, народной не стала: на улицах такое не поют.
Благо, у Валентины Васильевны была масса других песен, которые советские люди знали наизусть. Много в молодости работавший с нею Игорь Крутой говорил, что ей часто писали записки: «Вы вернули меня к жизни», «Я думал, что жизнь закончилась, и только Ваш голос помог», «Вы подарили мне новое понимание счастья». «Для своей публики Толкунова была богиней, посланницей свыше. Поклонники ее обожествляли, исцелялись ею и даже говорили, что ее песни облегчают физическую боль».
«МУЖЧИНА - СУЩЕСТВО, ПОЛИГАМНО ЗАПРОГРАММИРОВАННОЕ»
Она была из простой семьи железнодорожников. Родилась в Краснодарском крае, где работал отец, но вряд ли хорошо запомнила родину: ей не было и двух лет, когда родители увезли ее в Москву. Ну, как в Москву - в Ховрино, которое и сейчас далекая окраина, а тогда вовсе не входило в состав столицы. В десять лет девочка начала петь в хоре Центрального Дома детей железнодорожников, которым руководили Семен Дунаевский (брат легендарного Исаака Дунаевского) и братья Покрасс. А в 17 лет поступила в Институт культуры, до последнего не ставя в известность о своем решении никого из родных.
А через два года все резко изменилось: Толкунову услышал Юрий Саульский, знаменитый композитор, автор «Черного кота». Он пригласил ее в только что созданный Вокально-инструментальный оркестр («ВИО-66») и почти сразу на ней женился, несмотря на разницу в возрасте в 18 лет. И это была огромная любовь - по крайней мере, с ее стороны. Вот только Саульский через какое-то время оставил юную жену ради другой женщины. А она ужасно страдала и, говорят, продолжала любить его до самой смерти. Говорила: «Мы с Юрой расстались как интеллигентные люди, без дележа имущества, без скандалов. Потом встречались, дружили, я даже была в хороших отношениях с его последующими женами». И констатировала: «Женщина не может не учитывать, что мужчина – это существо, полигамно «запрограммированное».
В настоящую профессиональную певицу превратил ее именно Саульский. Заставил перейти из своего института в Гнесинку, тщательно занимался с нею вокалом, шлифовал ее хрустальный голос... Иосиф Кобзон, впрочем, считал, что выдающимися вокальными данными она не обладала. И, тем не менее, именно он в какой-то момент убедил руководство Москонцерта взять ее в штат. Вспоминал, что там морщились: «Да у нее же нет голоса!» На это Кобзон ответил: «С голосами не к вам приходят прослушиваться, а в Большой театр. А она поет замечательно, красиво, интонационно чисто!».
И вскоре она начала появляться на телевидении, потом попала на сцену Колонного зала Дома Союзов. Почти случайно ей достались два хита: «Серебряные свадьбы» (их должен был исполнять ансамбль «Орэра») и «Поговори со мною, мама» (предназначенная для Людмилы Зыкиной). И взлет к славе в середине 70-х был стремительным. Ее отправили в Монреаль морально поддерживать советских спортсменов на Олимпиаде (поехавший вместе с нею Лев Лещенко вспоминал, что жили там в безрадостных условиях - «мальчики» чуть ли не в казарме на 22 человека, «девочки» - ввосьмером в одной комнате, - и, тем не менее, прекрасно проводили время). Она стала непременной участницей «Песни года», главной для эстрадных певцов телепередачи. Ее, в конце концов, очень любил народ. Ее, в конце концов, искренне и чисто любил Л.И. Брежнев. И самый рьяный партийный чиновник не смог бы найти у Толкуновой ничего крамольного: как ни посмотри, а она была идеалом советской женщины.
Валентина Толкунова во время выступления перед строителями Байкало-Амурской магистрали. Фото: Валерий Христофоров/ТАСС
Ее вторым мужем стал известный латиноамериканист Юрий Папоров, пленивший ее сразу всем: и интеллектом, и образованностью, и элегантностью, и разносторонностью (он был и журналистом, и писателем, и дипломатом...) Тут разница в возрасте составила уже 23 года. У них родился сын Николай. А еще через несколько лет Папоров отправился в длительную командировку в Мексику, и перед Валентиной Васильевной встал выбор - ехать с ним или оставаться на родине. И она после мучительных размышлений решила остаться («Я не могу без России, без русских людей...»)
Коля остался с нею. Он был и главной ее любовью, и главным источником страданий. Газеты (в частности, наша) писали, что она его баловала, а он откровенно презирал ее песни, называя их самодеятельностью и балаганом; что он бросил МГУ, несмотря на явную одаренность, а потом ушел из коллектива матери, куда она его пристроила; наконец, что Николай охотно водился с криминальными элементами и в 23 года был пойман милиционерами с героином. Толкуновой пришлось использовать все свои связи, чтобы спасти его от тюрьмы, а потом положить массу усилий на его лечение. Как рассказывают, в конце концов он уехал в Болгарию и очень мало с нею общался. Не знал о рецидиве ее болезни (рака груди) - впрочем, вероятно, она сама старалась его этим не волновать. В итоге приехал в Россию проститься с нею, когда она уже была при смерти. Потом Николаю досталось в наследство колоссальное количество недвижимости (певица вкладывала в нее практически все свои доходы). Сейчас он живет в Москве, с прессой не общается, от наркомании давно вылечился.
Съемки телепередачи «Голубой огонек», начало 1980-х. Фото Виталия Созинова /Фотохроника ТАСС/
«Я САМА СЕБЕ И БАБА, И МУЖИК»
Недавно вышла очень любопытная книга «Я не могу иначе», где собраны воспоминания о Толкуновой. Из них выясняется, например, что Валентина Васильевна чрезвычайно лихо водила автомобиль (однажды с тоской сказала, прислушавшись к звукам двигателя: «Завтра на сервис придется ехать». Леонид Серебренников, сидевший с нею рядом, спросил: «Зачем самой ехать? Разве больше некому это сделать?» Она, смеясь, ответила: «Я сама себе и баба, и мужик».
Или что она вообще, принципиально не читала газет, не смотрела телевизор, не слушала новостей. И не была в курсе событий - даже о смерти композитора Андрея Петрова, скажем, случайно узнала через полгода. Тот же Серебренников вспоминает: «Оказавшись на природе, она подолгу стояла, подняв руки к небу, будто впитывая энергию солнца. Порой складывалось впечатление, что она отрешена от всего мирского».
В ее персональном «Монологе», вошедшем в книгу, она говорит: «Сегодня мир духовно гибнет, он катится в сторону легкого, поверхностного восприятия жизни, культуры и взаимоотношений. Я понимаю, почему так происходит – на его плечи ложатся зачастую трагические события...» Но переживает, что сегодня никому не нужны ни Цветаева с Ахматовой, ни песни на стихи Гарсиа Лорки, ни та самая «А любовь-то лебедем». И, кстати, говорит: «Я вообще-то всегда была пуританкой».
2006 год. Концерт в честь 40-летия творческой деятельности в Кремле. Фото: ИТАР-ТАСС/ Александр Куров
А еще она была глубоко религиозным человеком («какая я артистка - я раба Божия Валентина»). И, судя по рассказам хорошо знавших ее людей, спокойно относилась к своей болезни («она поверила в Бога - и смелей ждала своего рокового часа», говорил Кобзон). Рак ей прооперировали в 1992-м, но через полтора десятилетия он вернулся и начал быстро развиваться. «Я открываю свою диагностическую аппаратуру и вижу, что у человека внутри тела уже фактически нет, там все разрушено, там нет ни одного живого органа, там все сгорело» - вспоминала в одном документальном фильме врач Римма Мойсенко, ставшая ее близкой подругой. И, тем не менее, Валентина Васильевна выступала до последнего. Была на сцене за месяц до смерти. Ей стало плохо на концерте в Могилеве, но она настояла, что должна спеть еще несколько песен, и исполняла их, опираясь на плечо брата.
Памятник на могиле певицы на Троекуровском кладбище
Фото: Олег РУКАВИЦЫН. Перейти в Фотобанк КП
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ