
Фото: Андрей МИНАЕВ. Перейти в Фотобанк КП
На корюшку мы отправились ночью. Катер «Туман» мчал по водной глади Охотского моря. За сопками маячил чуть светлеющий горизонт. Еще немного – и тонкая алеющая царапина разрежет монотонность ночной мглы, отделив бескрайнее северное небо от земли. Солнце рыжим диском устремится ввысь, отражаясь в море мерцающей дорожкой, в свете которой, как звезда сцены по красному ковру, проплывет белуха – вздохнет тяжело и порадует зрителя изящным фонтаном. Вот она, вечность бытия…
Из философских дум меня выдернул резкий протяжный свист. Капитан катера Алексей приметил на берегу медведя. Неспешная твердая походка и невозмутимый вид выдавали в косолапом хозяина здешних диких мест. Хищник тоже шел на рыбалку, но не в море, а в сторону рыбацких бригад. Логика бандита проста: зачем ловить самому, если можно прийти на готовое? На свист и крики с катера медведь не реагировал. Стрельнули пугачом. Зверь развернулся и убежал в лес. Мы, пройдя еще несколько километров, причалили к берегу. И там нас ждал сюрприз…

Фото: Андрей МИНАЕВ. Перейти в Фотобанк КП
Мне доводилось ходить с рыбаками и в Тихом океане, и на северо-западном побережье Охотского моря, и в дельте Волги. А этим летом журналистская судьба забросила меня в Ульбанский залив, что на юге Охотского моря. Ульбан – в переводе с эвенкийского – богатый рыбой. Эвенки поселились здесь еще лет 200 назад – рыбачили, охотились, разводили оленей. Ныне от быта того времени почти ничего не осталось. Современным эвенкам комфортнее жить в поселках, а до них от Ульбана сотни километров. Несмотря на это сохранилась у старожилов такая мудрая примета: «Если тебе понравится Ульбан, это одно. Но если ты понравишься Ульбану, будешь приезжать сюда каждый год, где бы не проживал». Хотя добраться сюда ой как непросто. От Хабаровска до залива около 950 километров, из них 500 км по тяжелой грунтовке через перевалы. Я тряслась в дороге 32 часа.

Фото: Андрей МИНАЕВ. Перейти в Фотобанк КП
На Дальнем Востоке вовсю идет лососевая путина. На Камчатке она началась еще в начале июня. По данным Рыбного союза на 13 июля, выловлено более 16 тысяч тонн, из них на Хабаровский край приходит почти четверть объема – 4,4 тысячи тонн. В Ульбанском заливе горбуша и кета набирают ход в июле. А до того промысловики ловят корюшку и навагу.

Фото: Дмитрий ПОЛУХИН. Перейти в Фотобанк КП
Ход корюшки зависит от приливов и отливов. В конце июня максимальные приливы происходят ночью. У рыбаков есть точное время расчета и, ориентируясь на него, они выходят в море. Наш лов начался около 4.30 утра. С берега работают 4 экипажа по 4 человека рыболовного предприятия «Санджа». Они заводят сети с лодки и вручную тянут их к берегу. Затем аккуратно складывают рыбу сачками в контейнеры и везут на базу. Меня к неводу не пускают – не женское это дело. Остается наблюдать со стороны и лезть с вопросами. Вообще рыбаки – народ суровый, отвечают нехотя. Иные вовсе стесняются и просят не донимать. Но каким по-детски наивным восторгом озарились вдруг их обветренные лица, когда… Впрочем, к этому я еще вернусь.
Рыбопромышленником соучредитель компании «Санджа» Игорь Корнеев стал в конце 1990-х. Открыл вместе с партнерами на площадях хладокомбината «Меридиан» предприятие собственной переработки «Олива-Факел». К началу нулевых производство набирало обороты, продукция появилась на прилавках федеральных сетей. Но в 2005 году цех выгорел дотла из-за неосторожности при сварочных работах. На тот момент за плечами предпринимателя висел груз долга в миллион долларов. Корнеев не сдался: распределил производство по другим арендованным точкам и заново отстроил помещения.

Фото: Андрей МИНАЕВ. Перейти в Фотобанк КП
- Сложно найти хорошее сырье для переработки. Зачастую трейдер (посредник между добытчиком и переработкой или общепитом) не гарантирует качество, берет то, что дешевле. Но та же горбуша далеко не вся подходит для соления и копчения, - объясняет Игорь. - Как-то я приехал в очередной раз на Дальний Восток познакомиться с рыбаками, чтобы не через трейдеров закупать, а напрямую. И мне предложили заняться промышленной ловлей рыбы в Ульбанском заливе. Так девятый год здесь и рыбачим. Самое главное, теперь мы контролируем качество сырья. Понимаем, каким параметрам должна соответствовать рыба, чтобы она годилась для переработки.

Фото: Андрей МИНАЕВ. Перейти в Фотобанк КП
62-летний Игорь Михайлов – бригадир экипажа, рыбак опытный. Вместе с напарниками он ловко подтягивает сеть к берегу, и вода словно вскипает, превращаясь в дрожащее серебро. Корюшка так яростно бьется в ячеях, что над ней поднимается мелкая водяная пыль.
- Из сети аккуратно в корзинки перегружаем, потом в кубики, - показывает рыбак. Кубиками рыбаки называют контейнеры объемом от 300 кг до тонны. Их грузят на «Урал», и тот рыбу везет на базу. Так к заморозке она подходит максимально свежей.

Фото: Андрей МИНАЕВ. Перейти в Фотобанк КП
Михайлов – из тех, на ком сработала ульбанская примета. Уже шесть лет он приезжает сюда на путину из Совгавани.
- Почему у себя не рыбачите? – спрашиваю. – В Совгавани объемы вылова явно больше, чем здесь.
- Так и есть, но меня сюда тянет. Все здесь родное – природа, люди, берег, - говорит он.
Рыбаки приезжают на Ульбан на лето, а в остальное время работают – кто слесарем, кто водителем, Михайлов – кочегаром.
- В последнее время много молодых в рыбаки идут, - рассказывает он. – Работы не боятся. Сложно ли научить? Главное, чтоб душа к этому лежала. Здесь самое важное – здраво оценить свои силы, потому что работа физически очень тяжкая.

Фото: Андрей МИНАЕВ. Перейти в Фотобанк КП
Нанайцу Роману Удинкан 27 лет, на Ульбане он второй раз. Родом из села с необычным названием Улика-Национальное. Когда-то это было добротное большое село, ныне там едва ли 100 жителей наберется. В местной школе – 1-2 ученика. Роман хочет перебраться из Улики в Хабаровск, но для этого нужны деньги. Квартиру снять – 25-35 тысяч. В прошлом году Удинкан заработал на путине около 400 тысяч, закрыл займы. Займы, к слову, в деревнях – вторая беда после пьянки. Конторы микрозаймов дают их даже безработным. И как они будут возвращать деньги, судя по всему, никого не волнует. Ростовщики при малейшей просрочке плюсуют проценты, так и растет долговое бремя у народа.

Фото: Андрей МИНАЕВ. Перейти в Фотобанк КП
- Это реальное зло, - рассуждает Роман. – Подсаживают как на иглу. Не можешь отдать один – возьми еще, чтобы погасить предыдущий, и так попадаешь в ярмо.
Рыбак не скрывает, что до недавних пор он выпивал, но с появлением семьи (встретил вдову с 4 детьми) завязал. Ответственность на нем теперь большая.
- Мать с отцом от алкоголя сгорели, сестра Шурка тоже, - рассказывает он. – И я другой жизни не знал. А потом подумал – зачем мне это? Вот и взялся за ум.
Родителей Роман вспоминает тепло. Помнит, как мать будила его по утрам: «Просыпайся, сыночка» и готовила его любимый картофельный суп. А отец таскал мальчишку в детсад на горбушке. Нанайских традиций в семье не хранили, Роман жалеет, что почти ничего не знает о быте предков.
…Я уже писала, что рыбаки суровы, но они и сентиментальны. Как-то за обедом в столовой по телевизору показывали банальную мелодраму. В одном из эпизодов некий персонаж признается в любви главной героине. Та в ответ – ни да, ни нет, мол, надо разобраться с чувствами.
У одного из рыбаков сдают нервы от такого напряга: «Ну и че ты, дура, кобенишься?»
Второй также нервно: «Вот останется без мужика!»
Третий: «Не жила долго без мужика-то, вот и кобенится».

Фото: Андрей МИНАЕВ. Перейти в Фотобанк КП
Объемы ульбанской рыббазы по дальневосточным меркам небольшие. За сезон в среднем берут до 300 тонн лосося и около 50 тонн корюшки, наваги. Оплата зависит от улова. В этом году ставка на лодку (в ней два рыбака) - 30 рублей за кило горбуши и 40 рублей за кету. Выловили на пару за сезон 25 тонн, заработали миллион.
- Год на год не приходится, но даже если улова мало, для рыбаков есть гарантийная минималка, - рассказывает владелец предприятия Игорь Корнеев. –В этом году впервые пригласили на путину в цех студентов (движение «Российские студенческие отряды», - Авт.). Их минималка – 120 тысяч рублей в месяц.
Важный момент – все рыбаки и обработчики проходят перед сезоном обязательный медосмотр с флюорографией.
Чего не скажешь о браконьерах - ни медосмотров, ни учета, ни ответственности…
- Наша задача, чтобы на Ульбанском заливе бракашей не было. Край дикий, на путину они слетаются как мухи на… мед, - с трудом сдерживает крепкое словцо Игорь Корнеев. – У них есть техника, болотоходы, возможность возвести целый стан, устроить схроны. Рыбинспекторов катастрофически не хватает, поэтому нанимаем частную охрану. В этом году привлекли казаков.

Фото: Андрей МИНАЕВ. Перейти в Фотобанк КП
- Как-то на реке Иткан мы застали врасплох браконьеров, - вспоминает начальник службы безопасности Алексей. – Их стан – землянку, покрытую дерном - нашли по тропам. Заявились в камуфляже, балаклавах, с оружием. А там 6 пьяных мужиков. Один попытался сбежать, но на ногах не удержался, упал. Другой начал угрожать какими-то крутыми знакомствами. С нами был сотрудник районного ФСБ. Он корочку показал – давай, перечисляй имена. Тот сразу сдулся.
Браконьерам все законы по боку. Сети - поперек нерестовой реки, рыбе - брюхо ножом, икру - в пластиковые бочки, тушки - в отходы. По приливу уходят в море и сдают добычу ушлым дельцам, которые лихо перепаковывают икру под свою марку и продают. Какая разница, что в землянке свинарник? Вонь, грязь, потроха на полу, солят голыми грязными руками, спят и едят там же. У одних - туберкулез, у других - дерматит. Им хоть бы хны, лишь бы бабки капали.
Для добросовестных рыбодобытчиков браконьеры – настоящая боль. Нерестовые реки – ценный ресурс, который нужно беречь, рассчитывая объемы лова.
- Мы взяли в аренду участок на 20 лет и заинтересованы надолго сохранить местные нерестилища, поэтому с браконьерами боремся рьяно, - объясняет Игорь Корнеев.

Фото: Андрей МИНАЕВ. Перейти в Фотобанк КП
От залива до Москвы рыба едет в два захода. До Комсомольска-на-Амуре в 40-футовом контейнере полноприводным тягачом, оттуда фурой в подмосковные Мытищи на переработку.
- Есть мнение, что доля логистики в конечной цене рыбы доходит до 35%, - говорю я.
- А давайте посчитаем, - предлагает Корнеев. - Отсюда до Комсомольска-на-Амуре доставка 1 кг рыбы стоит 25 рублей, а оттуда до Москвы – 35-40 рублей. Можно пароходом до Хабаровска вывозить, те же затраты получаются. В Москве оптовая цена свежемороженой горбуши на июль 2026-го - 460 рублей за кило. Логистика – 65 рублей от нас до Москвы - 14%! С Владивостока везти в рефрижераторном контейнере еще дешевле. Правда, если мы говорим о минтае как более бюджетной рыбе, то в его стоимости доля логистики весомее по сравнению с лососем.
В Мытищах на «Оливе-Факел» рыбу коптят, солят, сушат, вялят. За год общий объем переработки - около 1000 тонн. Предприятие помимо своей добычи, закупает филе сельди, масляную и т.д. Готовая продукция уходит по всем крупным торговым федеральным сетям.

Фото: Андрей МИНАЕВ. Перейти в Фотобанк КП
Алое солнце уже поднялось над морем, начинался отлив. Рыбаки заканчивали работу, в последний раз опустив невод в море. Вдруг к нам приплыл олененок. Совсем молодой, подросток. Бедняга явно потерял мамку, плыл наугад, обессиленный, и чудом не запутался в ячеях. Он кое-как выбрался на берег, встал на дрожащие ноги и растерялся, не зная, куда податься. Уставшие рыбаки, полночи таскавшие тяжелые мокрые сети, замерли.
«Беги в лес, малыш, давай, давай!» - напутствовали они, размахивая руками, словно показывали дорогу домой. Олененок пробежал по берегу и скрылся в кустарнике. Рыбаки заулыбались.
Тогда я поняла, Ульбан - это вообще не про рыбу. Он про то, как грубые мужики в прорезиненных костюмах, вытащившие сотни килограммов корюшки за несколько часов, забывают о своей усталости от жалости к олененку, чуть не запутавшегося в сетях.

Фото: Андрей МИНАЕВ. Перейти в Фотобанк КП
ВОПРОС РЕБРОМ
Спрашиваю рыбопромышленника Корнеева о самом главном.
- Рыба дорогая не потому, что ее мало, - отвечает он. – Это целый комплекс причин.
Первая. Привязка внутренней цены к экспорту. Чем дороже рыбу продают за границу, тем дороже она на нашем рынке. Продавцы лавируют между внешним и внутренним рынками, выбирая более высокую цену.
Вторая. Налоговый дисбаланс в пользу экспорта. Экспортер возвращает НДС (10%) при продаже за рубеж, а покупатель на внутреннем рынке платит НДС. Это дает экспортеру преимущество и делает рыбу дешевле для иностранцев, чем для своих.
Третья. Себестоимость продукции из-за санкций выросла в 2-2,5 раза. Запчасти для генераторов, моторов и т.д. подорожали в разы и стали недоступны, приходится искать аналоги или ждать «серый» импорт полгода. Расходники, масло тоже импортные. Сюда же добавим рост зарплат и топлива. На сегодня оптовая цена за литр бензина АИ92 – 120 рублей, дизельного топлива – 150 рублей.
Четвертая. Большие партии рыбы продаются через трейдеров, которые прибавляют к цене еще 10%. Но если убрать их как посредников, многим крупным предприятиям будет сложно продавать свою продукцию. Ценность трейдера в том, что он может заплатить авансом, а это доступные оборотные деньги для добывающих компаний.
Пятая. Отсутствие господдержки в науке. Нет точных прогнозов вылова, что мешает планированию и косвенно влияет на цены.

Фото: Андрей МИНАЕВ. Перейти в Фотобанк КП
ТОЛЬКО ЦИФРЫ
Рыбопромышленник Игорь Корнеев объяснил схему ценообразования на примере нарезки горбуши - одной из самых ходовых позиций в продажах:

Фото: Дмитрий ПОЛУХИН. Перейти в Фотобанк КП
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Улов растет, а цены не падают: какая рыба подорожает, а какая подешевеет в 2026 году
Как по маслу: Цены на продукт упали на 8,5%. С чем это связано
СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ