«Я не участвую в войне, война участвует во мне»: Когда в России появятся хорошие фильмы об СВО?
Кадр из фильма «Малыш»
Способность к труду еще не означает труд, — предупреждал Карл Маркс как будто бы всех участников кинопроцесса на Руси. И накаркал. Страна не может понять, где фильмы про то, что живет почти в каждом доме? О чем говорят в новостях и на кухнях. Где проекты про СВО? Хорошо — вокруг СВО. Про щемящую тревогу, потери и утраты, ощущение хрупкости жизни, сплоченность и боль? Даже не уровня Балабанова (так снимать за 13 лет после ухода гения так и не научился, увы, никто). А хорошего, крепкого уровня. Так, чтобы всей семьей посмотреть и поплакать.
Страна воюет. Кто-то с оружием в руках, кто с иголкой и ниткой, изготавливая маскировочные сетки для фронта, кто-то занимаясь гуманитарными проектами. Но на любой войне есть, разумеется, и бездушные мародеры. Куда без них.
Почуяв приятный зеленый шелест конъюнктуры, потянулись к кормушке все, кто умеет грамотно составлять сметы и осваивать бюджеты, подавая заявки в профильные ведомства и фонды. Таким хоть про СВО, хоть про НЛО: встретимся в кассе. Кино в России, как отметил один известный артист, — это заработок на стадии производства, а не на кассовых сборах, которыми надо делиться. Откат, еще откат, готово! Так зачем тогда париться о результате? Только вот снимают «шляпу» эти люди (дурные примеры приводить нарочно не будем) — на радость врагу. По ту сторону границы эти проекты с радостью и подробно обзирают, нивелируя и меметизируя то, что происходит в русском кино.
И все же. И все же. Наличие и засилие ушлых интересантов, дилетантов с эталонными резюме, аферистов всех мастей, кумушек-голубушек, пресловутых халтурщиков, симпатичных грудастых девах с дипломами MBA, профессиональных рвачей и внутренних диссидентов с двойной моралью никогда не отменит честных стараний людей, которые хотя бы пытаются что-либо изменить в этой вязкой, неповоротливой, забронзовевшей, ороговевшей системе нашего кино. Такие тоже есть. Кого больше? Разбирался KP.RU.
«Малыш», ты меня войнуешь!
Берем приличное художественное кино (документалок побольше, конечно). Давайте загибать пальцы: «Мобилизация», «Резервисты», «Алдан», «20/22», «Лучшие в аду», «10 историй о любви и смерти», «СВОи. Баллада о войне», «Позывной «Пассажир», «Центурия»», «Малыш» — 10 за почти 5 лет. А еще «Солнцепек» и «Ополченский романс», снятые до 2022 года (мюзикл «Ландыши» все же про другое, пардон).
Кадр из фильма «Позывной «Пассажир»
Всё? Украина снимает больше. Перечислять не будем. Еще с 2017 года начали с героического фэнтези про «киборгов» — и штампуют до сих пор, осознавая, что миф нужно создавать. И об истории потомки будут судить в том числе и по кинофильмам. В итоге к 2026 году они вышли на уровень качественного голливудского кино категории «B» — фильм «Киллхаус» (бюджет — 1 млн дол.) тому подтверждение.
Так что лучше — выпускать больше агиток, как делает враг, или меньше, но качественных фильмов? И кто выпустит кино про СВО, если этого не сделает наш кинематограф? Вопрос открытый.
А как было в сороковые?
В настоящий момент вала проектов на актуальную тему, надо отметить, в нашей стране не наблюдается. Одни говорят, что большое видится на расстоянии. Дескать, поживем и потом увидим великие фильмы. Другие — что снимать надо с колес, прямо сейчас, как ставил задачу товарищ Сталин. Все-таки «Два бойца», «Небесный тихоход», «Машенька», «Жди меня», «Сердца четырех», «Малахов курган», «Котовский», «Человек №217», «Воздушный извозчик», «Великий перелом» и другие блестящие картины — конечно, «Зоя» Лео Арнштама! — так или иначе коснувшиеся войны, были сняты в период с 1941 по 1945 годы. Поэтому если что и можно отложить на потом, так это аргумент про инкубационный период как гарант качества и идеальной оптики.
Афиша фильма «Два бойца»
Да, именно после окончания Великой Отечественной было снято большинство больших картин. Но битва с фашистом шла пять лет, а нынешняя борьба за русский мир идет с 2014 года. И сколько мы вспомним шедевров за 12 лет? Нынешний аргумент «еще не улеглось» больше похож на нелепую отмазку. Где предпосылки, что через 20 лет кто-то снимет новое «Восхождение», «Иди и смотри», «Летят журавли» или «Они сражались за Родину»? Кто даст такие гарантии? Пока Бондарева, Климова или Калатозова на горизонте почему-то не наблюдается. А ведь они появились после — и в результате, конечно, — того, что во время Великой Отечественной сталинский кинолокомотив (как и мобилизация всех областей искусства — от кукольных театров и цирков до джаз-бэндов и суперзвезд кино уровня Шульженко и Руслановой, колесящих по фронту под пулями) тащил культуру страны вперед. Навстречу победе. И без остановок.
Кадр из сериала «Резервисты»
А что мешает снимать крутые картины сейчас? Денег нет? Вроде бюджеты пошли нехилые: свежего «Мастера и Маргариту» за 1,2 млрд руб. сняли, эпичное «Сердце Пармы» по Иванову — за 715 млн руб. Мало? Максим Фадеев снял на шедевр «У края бездны», и десятки других крутых доков, вообще за свои. Донецкие энтузиасты (Владимир Агранович, сын погибшего командира «Спарты» Сергея Аграновича) выпустили «Резервистов» за 15 млн руб. — а это сериал! Мощный «Малыш» конских денег тоже не стоил. А нужны ли супербюджеты для камерных драм про трагедию человека?
Матрешки и балалайки
Может, дело в другом?
Отправка, дай бог здоровья, Андрея Звягинцева как «правильного» антивоенного, антикремлевского русского в Канны — это примитивный экспорт балалайки с матрешкой. Никогда вы не увидите после 2022 года в Венеции или Каннах картины Андрея Кончаловского, Юрия Быкова, Максима Фадеева, Алены Полуниной, Бориса Хлебникова, Николая Хомерики, Павла Лунгина, живого классика Сергея Мирошниченко («Рожденные в СССР»). Не будет их и в Берлине, и в Локарно, и в Лос-Анджелесе. Почему — объяснять надо? Да, потому что «кино — вне политики».
Кадр из фильма «Левиафан»
А герои Звягинцева — убогие русские, проспиртованные уродцы, готовые экспонаты Кунсткамеры, — жрущие водку на фоне икон попы, омерзительные менты и еще более гнусные жирные чиновники, безвольные рыдающие по-бабьи мужики, ворье любого извода, стервозные суки, убивающие престарелых мужей «виагрой», шлюховатые жены, дающие первому и по первому намеку, вечно ноющие, жадные, мстительные, меркантильные, эгоистичные, кармически безнадежные упыри — вот этот звягинцевский биомусор всегда востребован на потеху образованной европейской публике, выросшей на Бунюэле и Бергмане. Такая Россия (как и лысый гопник с кучерявым дурачком-мажором на поводке у армянской мафии в «Аноре») им нужна. Такую Россию и здесь, в России, долго воспевали кинокритики, выписывая призы: ведь он исследовал закоулки души и грозную тайну человека! За это и в Европе, и в США статуэтку не грех выписать.
Кадр из фильма «Анора»
Дух Звягинцева бродит не только по Европе, но и по родной для новосибирца стране. А потому все большие мастера сейчас заняты чем угодно, кроме осмысления реальности: Алексей Герман снимает кино про Эйзенштейна, Павел Лунгин — про Михаила Лермонтова (с рэпером Хаски в главной роли), Алексей Учитель — про Дмитрия Шостаковича, Сергей Урсуляк про Безухова и Болконского, Андрей Кончаловский про Ленина и Николая II, Федор Бондарчук про дона Румату, Роман Михайлов — про пленительные, но галлюциногенные сказочные миры, Николай Хомерики — про декаданс и куртизанок, Карен Шахназаров появился на съемках нового «Курьера» и так далее. Ну, так сложилось. Совпало просто.
«С проекта меня сняли»
А как обстоят дела внутри индустрии?
— Когда я брался за сериал «Порода» два с половиной года назад, то первое, что вспомнил – это фразу «Донбасс никто не ставил на колени», — вспоминает Сергей Жигунов, продюсер и режиссер.— Тогда я думал, что копнуть надо на 100 лет назад, чтобы понять причины того, что сейчас происходит у нас на фронте, за что продолжают бороться стороны, с чего все это начиналось. Так вот: около 50 режиссеров отказались снимать эту картину.
Или вот еще.
— Должен был быть большой проект, где меня утвердили на главную роль, — вспомнила Олеся Железняк — Я его очень ждала, мы отодвинули все семейные дела. И, вдруг, оказалось, что меня не берут: один актер сказал, что не хочет со мной сниматься, потому что я поддерживаю СВО. Это было два года назад. С проекта меня сняли».
Кадр из сериала «Ополченский романс»
Или так.
— Когда мы только начали готовиться ко съемкам сериала «Ополченский романс», стартовал кастинг, — объяснил продюсер Димитр Тодоров — К счастью, Алексей Вертков и Антон Шагин согласились сразу, но были и другие роли. И когда во время переговоров мы только начинали произносить слово «ополченский», актеры сразу клали трубку. Порядка 200 артистов отказались даже разговаривать на эту тему. И дело не в том, что они плохие или либералы — нет, просто они испугались. Потому что в цеху актеров, режиссеров и сценаристов очень и очень маленькое число людей готово думать в эту сторону, о которой мы говорим».
Занавес.
Скрытый саботаж
Да-да, можно подогнать научную базу под высадку помидоров и придумать, что весь этот процесс скрытого саботажа — тонкий постмодерн и попытка легенд кино скрыться в слоистых складках эзопового языка — мол, снимают про войну и раскол общества, но на примере Арканара, Кавказской кампании, 1905 года и Наполеона — только поверить в это все сложнее. Да и выходит совсем уж неубедительно. Да и скрытый саботаж, между нами говоря, давно уж не скрытый.
Кадр из сериала «Марик»
Так на прошедшем ивановском фестивале «Пилот» дебютный сериал Егора Бероева «Марик» про детского врача в Мариуполе, вернувшегося домой с фронта, попросту отказались оценивать кинокритики — 12 человек поставили крестик, что означает «конфликт интересов, пропуск сеанса либо на основе личного решения». В общем, не захотели в это всё мариупольское (лента вообще не про войну, а про человека) лезть. Есть вещи и поважнее. На выборгском фестивале «Окно в Европу» зачехлили картину про ЛНР «Среди мертвых, среди живых» блистательной документалистки Алены Полуниной, которая когда-то на этом же фестивале заседала в жюри. Теперь отказали на стадии отбора. Более того, лента так и не дошла до зрителя, потому что права осели в кармане продюсера, увязнув в бумажной волоките. Режиссер никаких прав на фильм не имеет. Проект по сути заблокировал тот, кто должен продвигать. Безумие, абсурд, Кафка?
Выдающаяся тетралогия документалиста «У края бездны» Максима Фадеева, который буквально бегал бок о бок со штурмовиками по Мариуполю вплоть до 2022 года, чтобы показать, что там происходило на самом деле, получила ограниченно фестивальный прокат. Большинство российских (!) кинотеатральных сетей отказались брать фильм. Онлайн-платформы до последнего игнорировали картину. Кто же теперь выяснит, кто вел подрывную работу?
Кадр из сериала «У края бездны»
А вот в их мире, между прочим, все работает четко: в 2024 году «Оскар» выписали «идеологически верному» украинскому фильму на ту же тему — «20 дней в Мариуполе»: пошлая антироссийская агитка, выбивающая слезу множеством кадров с неизвестно откуда взятыми трупами, снята на деньги нью-йоркского агентства Associated Press.
ВМЕСТО РЕЗЮМЕ
«Я не участвую в войне — война участвует во мне»: бессмертная формула Юрия Левитанского только для одной части страны остается актуальной. Для другой — в том числе и в большинстве своем в творческой среде — это черная метка. Инструмент пропаганды. Яд зомбоящика, от которого нужно всячески искать антидот и бежать: если не в Израиль, то хотя бы во внутреннюю пелевинскую Монголию. Именно там, на илистом дне эскапизма, и скрываются последние ростки гуманизма и любви. Вдали от всех этих бомб, БПЛА и трупов. Чем меньше мы будем говорить или размышлять об этом, тем больше посеем доброго, разумного, вечного. Чем больше раз обнимемся, смайликов запостим и цветочков на балконе высадим, тем скорее закончим «всё это». Так размышляют все, кто намеренно или неосознанно — из трусости, малодушия или избирательной эмпатии — саботирует реальность. Только вот время показывает обратное, опровергая ложное мышление инфантилов с гибкой системой человеколюбия (уехать от войны в Израиль или США — это надо уметь!) — мир розовых пони и единорогов не имеет ничего общего с реальностью, в которой последние 12 лет живет и Россия. Безразличие кратно множит и сгущает энтропию.
Кадр из фильма «Буратино»
Кино, как и весь процесс производства, всего лишь отражение реальности, зеркало: страдающие «синдромом двоежопия» решальщики до сих пор «на цифрах» и в креслах, все еще правят во всех слоях всех институций, и в военной сфере, и в бизнесе, который и есть кино. Разве Федор Бондарчук дурак? Снимать про пацанов на фронте, вдов или осиротевших детей, если две части «Чебурашки» приносят 13,5 миллиардов рублей?! К чему эта «чернуха», если вырвиглазный, неестественно стерильный и пугающе позитивный шарм любой киносказки соберет больше? Бабло всегда схарчит любую святую идею в обществе капитализма. Кино теперь — коммерческое предприятие. Да и театр тоже. Думаете, спектаклей по самой важной теме последних 10 лет, много больше? Нет, конечно. Их почти нет. А жизня', по-шолоховски, продолжается.
Так и ковыляем дальше. Чего не смеетесь? Не смешно?!
Захар Прилепин, писатель и подполковник ВС РФ: «Несмотря на отъезд Роднянского (признан Минюстом РФ иноагентом, приговорен к 8,5 годам колонии за распространение фейков о российской армии, объявлен в международный розыск — Авт.), в целом наш кинематограф коллективно, хоть и молча, отправил тему СВО в теневой бан. Я назову одну цифру: в России снимается 250 фильмов в год. При этом из числа крупных знаменитых режиссеров Донбасс во время войны посещал только… Один. Егор Кончаловский — и снял свой фильм. Правда, документальный. Для почти 100% топовых режиссеров — темы СВО в принципе не существует. Просто об этом вслух никто не говорит. Что до 5-6 вышедших российских фильмов: их сняли удивительные энтузиасты, на свой страх и риск, за что им поклон. И мы должны прямым текстом сообщить одну простую вещь: они пошли против среды.
Среда их запомнила, и их не простит. Это Егору Кончаловскому уже всё равно, как к нему среда относится. А любой молодой режиссер понимает: ему будет жить радикально тяжелее. Таковы реалии.
Карен Шахназаров, режиссер, глава «Мосфильма»: «Самые лучшие картины, которые стали классикой, появились лет через 15-20 после войны. Сильнейшие фильмы вышли еще позже. Думаю, что и сейчас этот процесс будет таким же. Мне кажется, что ожидать по-настоящему большого кино или литературы об СВО сегодня было бы наивно. Думаю, что по-настоящему серьезное кино появится только через какое-то время после окончания СВО. Некоторые из них поступят во ВГИК, станут режиссерами и сценаристами. Вот они и сделают хорошее кино, как это было с фильмами о той войне. И не исключено, что именно они войдут в наш золотой фонд».
Андрей Симонов, режиссер («20/22», «Центурия»): «В сфере игровых фильмов сейчас действительно многого не хватает. Режиссеров, актеров, монтажеров, сценаристов. Большой дефицит и специалистов по написанию сценария, а в тематике фильмов про СВО в 10 раз больше дефицит кадров, потому что мало тех людей, кто в теме. Чтобы что-то писать про подобные события, нужно ехать туда, общаться, изучать, брать в соавторы фронтовиков. Это непривычная для индустрии работа. Это не написать комедию или мелодраму. Люди не готовы к многомесячному сбору материала. Все привыкли в интернете что-то прочитать, сесть и написать. А здесь так нельзя».
Алексей Коленский, кинокритик: «Фильмов об СВО действительно снимается мало. Если представить, что не было бы Максима Фадеева и Андрея Симонова, приличных картин и вовсе практически не было бы. Что мешает? Криво построенная система продюсерского кино. Нигде не видано, чтоб за картину отвечал тот, кто подвозит краски или холсты, а не художник. Государство как основной спонсор в том числе и фильмов об СВО не должно давать деньги тем, кто их отмывает, а на остатки от откатов снимает «продукт», а художникам и творческим объединениям, показавшим состоятельность в советской системе Госкино, которая была разрушена. Нет целевого масштабного заказа на тему съемок фильмов об СВО, мы его не видим. При этом документальное кино худо-бедно живо. Вокруг Максима Фадеева стали появляться достойные художественные неигровые фильмы, снятые людьми, у которых не было уникальных возможностей: Валерий Тимощенко, Светлана Быченко, Дмитрий Семибратов. Конечно, Алена Полунина. Эти люди, часто рискуя жизнью, делают свою работу. Они с народом, снимают настоящих героев. Но мы знаем про них?»
Ринат Есеналиев, ветеран Русской весны и СВО, сценарист («20/22», «Малыш», «Центурия»): «На запрос по теме СВО откликается небольшая часть режиссеров, которых допускали до нишевого кино. Где остальные? Большой вопрос. Даже если у нас сейчас получаются успешные проекты по теме, — никакого развития это не дает, никак не поощряется. Наверно, ситуацию поменять можно было бы, если б любой качественный фильм про СВО выводил бы режиссеров на уровень руководителей стриминговых площадок или федеральных каналов. Иначе это все оседает на уровне нижнего Z-телеграмма.
Зачем вообще снимать фильмы про СВО? Потому что массовый зритель по-прежнему смотрит именно кино. Не взяли бы Мариуполь, предположим, — что бы смотрели наши дети? Украинский «Киллхаус». Вот зачем нужно снимать фильмы про СВО. Инфополе всегда нужно готовить. И тут я говорю не про лобовое и кондовое кино — хороший русский против плохого украинца. Нет. Нужно стремиться охватить все тональности, оттенки и краски. Даже условно антивоенные вещи должны снимать мы. Иначе их снимет противник — а люди пойдут смотреть то, что есть».
Илья Шамазов, кинокритик: «СВО как ни странно до сих пор остается очень личной и болезненной темой для всех, кто на фронте и их родственников — для всех остальных по-прежнему это очень абстрактное нечто: без внятного визуала, без известных примеров героизма. А героизма, к слову, выше крыши. Можно бесконечно искать причины «отставания». Другой момент, что в российском кино авторы отсутствуют: дельцы есть, чернорабочих полно, творцов не завезли. Снять-то фильм можно. А вот к людям попасть на большие экраны — никак не получится. Не пустят. Там все и так неплохо отлажено. Не беда, что кинотеатры схлопываются один за другим. Тут нужен госзаказ — и палка, и концепция. Но их нет, а значит опять возвращаемся к вопросу про рынок. Он и порешает. Зритель несомненно хочет понять, что вообще происходит».
ФИЛЬМЫ И СЕРИАЛЫ ПРО СВО, СНЯТЫЕ В РОССИИ
«Лучшие в аду» (2022)
«Мобилизация» (2023)
«Резервисты» (2024)
«Позывной «Пассажир» (2024)
«20/22» (2024)
«Алдан» (2025)
«СВОи. Баллада о войне» (2025)
«Центурия» (2026)
«10 историй о любви и смерти» (2026)
«Малыш» (2026)
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ
После освобождения Донбасса Россия сможет выдвигать любые условия