В ложке чернозема больше микроорганизмов, чем людей на Земле, а ожирение - проблема продовольственной безопасности
Почвовед, член-корреспондент РАН, почетный член Международного общества почвоведов, доктор биологических наук, декан факультета почвоведения МГУ Павел Красильников.
Фото: Иван МАКЕЕВ. Перейти в Фотобанк КП
Что такое новая целина? Что общего у «старой», советской целины, и прерий в США? Почему из-за конфликта на Ближнем Востоке подорожали удобрения? Эти и другие вопросы в программе «Время науки» на Радио «Комсомольская правда» обсудили:
- радиожурналист Мария Баченина;
- научный руководитель Национального центра физики и математики, академик РАН Александр Сергеев;
- и их гость, почвовед, член-корреспондент РАН, почетный член Международного общества почвоведов, доктор биологических наук, декан факультета почвоведения МГУ Павел Красильников.
Александр Сергеев, Мария Баченина и Павел Красильников.
Фото: Иван МАКЕЕВ. Перейти в Фотобанк КП
ТОЛСТЕЮТ НЕБОГАТЫЕ
Мария Баченина:
- Если расположить на первом, втором, третьем месте в мире и в нашей стране по безопасности продовольствия: первое место - это хорошо, второе - средне, третье - надо работать? Над чем надо работать?
- Ожирение - это огромная проблема, связанная с продовольственной безопасностью, - с неожиданного заявления начал беседу Павел Владимирович, его слова приводит KP.RU.
Мария Баченина:
- С плохим продовольствием оно связано?
Павел Красильников:
- Именно так, толстеют небогатые. Пресловутый junkfood, мусорная еда, приводит к ожирению. И это одна из проблем, которые рассматриваются в рамках продовольственной безопасности. Если говорить об уровне продовольственной безопасности в мире на сегодня, я бы оценил его на троечку. Кризиса у нас нет, по большому счету.
Александр Сергеев:
- Безопасность - это отсутствие голода? Или здоровый образ жизни, включая отсутствие ожирения?
Павел Красильников:
- Есть официальное определение, которое дается Продовольственной и сельскохозяйственной организацией Объединенных Наций. Продовольственная безопасность - это ситуация, когда каждый человек имеет доступ к достаточной для нормального функционирования безопасной и здоровой пище. Есть наличие продовольствия - мы его произвели или нет. А есть еще доступность. Можем ли мы его довезти до потребителя? И тут возникает Ормузский пролив, например - проторенные дороги оказываются перекрыты. Есть еще одна составляющая - стабильность. Сейчас ситуация, к сожалению, нестабильная. Она связана, прежде всего, с боевыми действиями в Персидском заливе. Они ударили не столько по нефти (хотя нефть - это топливо, необходимое для уборочной или посевной), а по удобрениям. Именно страны Персидского залива являются важнейшими поставщиками удобрений. Экономическая доступность еды - еще один момент.
ЧТО ТАКОЕ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ДОСТУПНОСТЬ
Мария Баченина:
- В 90-е у меня стоял на кухне мешок картошки. Мяса не было. Его не было, даже если хотели купить.
Павел Красильников:
- Это отсутствие наличия. А экономическая доступность - это есть ли у вас деньги, чтобы купить, условно, мясо. Самые благополучные страны с точки зрения продовольственной безопасности - не самые богатые, а те, где стоимость продуктов соответствует доходам населения.
Мария Баченина:
- Мне кажется, наша страна подходит под это определение?
Павел Красильников:
- Россия не в первой десятке по продовольственной безопасности. У нас чисто физическая доступность к продовольствию ограничена. У нас огромная территория, есть места, куда доставка продуктов дорого обходится, она сложна. И у нас, как ни странно, сеть железнодорожного и автомобильного транспорта не очень густая. Она в разы ниже, чем, например, чем в Индии. В результате не все граждане имеют одинаковый доступ к здоровой пище. Где-нибудь на Чукотке свежая зелень на вес золота.
Александр Сергеев:
- Мы видим, что наши аграрии на подъеме, что экспорт растет. Может быть, чуть выспренно звучит, но прилавки ломятся. Все хорошо, плане продовольственной безопасности уверенно смотрим будущее?
Павел Красильников:
- Да, по большому счету, продовольственная безопасность России укрепляется. Но не надо забывать о проблемах. Сейчас, к сожалению, мировая ситуация влияет. Удобрения подорожали на внутреннем рынке в среднем на 30%. Аммофос подорожал на 178%.
Продовольственная безопасность - это ситуация, когда каждый человек имеет доступ к достаточной для нормального функционирования безопасной и здоровой пище. Бедность ведет к ожирению. Фото: Lightspring/Shutterstock/Fotodom
ДЫНИ НА ВЕЧНОЙ МЕРЗЛОТЕ
Мария Баченина:
- Я помню, наша страна дружно ехала пахать целину. А сейчас я слышу: у нас кругом мерзлота, там ничего не растет. Так давайте мы победим природу!
Павел Красильников:
- Побеждать природу себе дороже иногда. Прекрасный пример - центральные районы Республики Саха (Якутия). Вполне пригодная для сельского хозяйства территория. Хоть и короткое, но достаточно теплое лето. Там выращивают дыни в закрытом грунте. А вы попробуйте распахать эту территорию.
Мария Баченина:
- А в чем там проблема?
Павал Красильников:
- Жильный лед. Это вечная мерзлота. Там, где жильный лед, начинаются мощные провалы. И у вас вместо ровного поля оказывается такая мозаика, по которой ни один трактор не пройдет. В других случаях не имеет смысла из-за климатических условий - слишком холодно, риск заморозков и так далее. У каждой территории свое предназначение. Где-то нефть качать, где-то - оленей пасти.
В ЧЕМ ПРОБЛЕМА НАШЕЙ ЖИТНИЦЫ
Александр Сергеев:
- Потенциал наших почв позволит нам дальше развиваться?
Павел Красильников:
- У нас есть регионы с очень высоким исходным природным плодородием. Прежде всего, лесостепная и степная зоны - там, где черноземные почвы. И поэтому у людей очень большой соблазн не тратить деньги на восстановление почв. Мол, пока земля родит, на наш век хватит. В этом есть очень большая опасность. Потому что плодородие падает. Падает не катастрофически, но неуклонно.
Мария Баченина:
- Есть черноземная полоса, есть житница России - Краснодарский край. Где у нас проблемы?
Павел Красильников:
- Как раз наша житница потенциально и представляет собой огромную проблему. Глобальные изменения климата происходят. И у нас на юге климат становится суше и жарче. Усиливается опасность засух, потери урожаев. В такой горячей зоне - Волгоградская область, отчасти Краснодарский край, Ставрополье, Ростовская область.
Александр Сергеев:
- Может быть, появятся новые житницы севернее? И в целом для нашей продовольственной безопасности в плюс сыграет глобальное потепление?
Павел Красильников:
- Да, действительно, в ближайшие годы общая урожайность в Российской Федерации будет возрастать. Но это прекратится лет через 20-30. Дальше она пойдет на спад, если продолжится потепление. Именно за счет того, что главные житницы начнут терять продуктивность. Что касается экспансии на север, достаточно большие территории, которые использовали совсем недавно. У Минсельхоза есть серьезная программа «Новая целина», это введение заброшенных пахотных земель обратно в сельскохозяйственный оборот. Очень перспективная тема. Но надо понимать, что потенциально северные почвы менее плодородны. Они требуют известкования, потому что в основном они кислые. Требуют больших доз органических удобрений.
Александр Сергеев:
- Плодородные регионы такими плодородными становились миллионы лет…
Павел Красильников:
- Да, на естественную эволюцию мы не можем полагаться. Кстати, я не говорил бы про миллионы лет. Роль-момент для почвообразования на Русской равнине - уход последнего ледника 12 тысяч лет назад.
Но человек умеет не только разрушать, к счастью. Человек может повышать почвенное плодородие за счет внесения удобрений, мелиорации почв, правильной обработки.
В России есть регионы с очень высоким исходным природным плодородием.
Фото: Иван МАКЕЕВ. Перейти в Фотобанк КП
ГРОЗДЬЯ ГНЕВА И ПЫЛЬНЫЕ БУРИ
Мария Баченина:
- Если взять всю планету, можно ли привести пример, где с почвой было что-то катастрофическое?
Павел Красильников:
- Главная проблема - эрозия, уничтожение почвенного покрова водными потоками и ветром. Например, пыльная буря страшна не только потому, что в глаза пыль попала. Она уносит плодородный слой почвы. В течение буквально одного катастрофического явления то, что накапливалось столетиями, уносится ветром неизвестно куда. И такие катастрофы неоднократно повторялись. Яркий пример - знаменитые пыльные бури Среднего Запада в Соединенных Штатах Америки в 30-е годы.
Александр Сергеев:
- Это связано с тем, что американские фермеры внесли какие-то изменения?
Павел Красильников:
- Да, они распахивали прерии.
Александр Сергеев:
- Они радостно осваивали почвы Среднего Запада, а это, по сути, аналог наших черноземов. Мы целину осваивали в такой же манере.
Павел Красильников:
- Мы на те же грабли наступили. У Стейнбека есть роман «Гроздья гнева», там как раз это описано. Знаменитая фотография - девочка, над которой поднимается за спиной огромная туча пыли. Девочку родители успели втащить в подвал, и она осталась жива.
Александр Сергеев:
- Это не торнадо?
Павел Красильников:
- Нет, просто идет сильный ветер, который уносит верхний слой почвы. Был такой руководитель отдела охраны почв в американском Министерстве сельского хозяйства Хью Беннетт, который уговорил конгрессменов в выходные прийти на заседание, и как раз в этот момент впервые пыльная буря добила до Вашингтона. Он распахнул окно и сказал: «Вот, пыльные бури стучатся к вам». И в итоге его бюро получило большее финансирование, чем Министерство войны.
Мы тоже наступили на эти грабли, когда в 1950-е годы осваивали целину. Не хочу обесценивать подвиг тех людей, они действительно ввели громадные территории в рекордные сроки в сельскохозяйственный оборот. Надо же понимать, тогда в стране был откровенно голод.
Мария Баченина:
- Там какая почва?
Павел Красильников:
- Черноземы прекрасные. Это Южный Урал, Северный Казахстан. Но никто не думал об охране почв от эрозии.
Александр Сергеев:
- Не то что не думали, просто не знали. Хотя американский пример был?
Павел Красильников:
- Почвоведы были грамотные. Они знали. Но партией и правительством были поставлены очень жесткие сроки.
Александр Сергеев:
- Есть какие-то противодействия пыльным бурям?
Павел Красильников:
- Снижать скорость ветра. И ничего, кроме лесополос, не придумано. Правда, лесополосы тоже палка о двух концах. У ее границы накапливается снег. И потом весь этот снег тает в этом месте. Все поле остается свободным от снега, оно недополучает влаги, а конкретно здесь получается избыток влаги.
Фото: Иван МАКЕЕВ. Перейти в Фотобанк КП
ПРИМЕР МЕКСИКИ
Александр Сергеев:
- Вы долго работали в Мексике. Действительно там лесов не осталось и почва деградировала?
Павел Красильников:
- С лесами там ситуация сложная. Есть регионы, в которых подчистую вырубили. Есть такой замечательный штат Оахака, я его очень люблю и людей оттуда очень люблю, но более бесхозяйственного отношения к природе я не встречал. Сплошные рубки на огромных территориях. Причем этих людей сильно бить по рукам жалко, потому что это бедняки. С другой стороны, мы представляем Мексику полупустыней с кактусами. Не совсем так. Равнинны на севере Мексики выглядят как полупустыни и сухие степи с колючей растительностью. Но горы покрыты лесами, в том числе хвойными.
Александр Сергеев:
- Высокогорье вполне терпимо и по климату, и по плодородию?
Павел Красильников:
- По плодородию - нет. Там очень каменистые почвы - тектонически активная зона. Там нет мощных тропических почв. Полуостров Юкатан, где жили майя, - это вообще просто известковая плита, на которой 10 сантиметров почвы.
Александр Сергеев:
- А какую цивилизацию майя создали, преодолевая сложности! Расскажите, кстати, про замечательного зверька аксолотля, который переместился из Мексики в наши аквариумы. Мы его обсуждали с биологами. Чудесное существо, в котором очень сильны процессы регенерации. Грубо говоря, пополам его разрезал, и из каждой половинки опять он вырос.
Павел Красильников:
- Это существо не только полезное, но и очень симпатичное. Земноводное с внешними жабрами. Сейчас его ареал очень ограничен. В Мехико есть национальный парк Сочимилько, там он и живет в каналах, которые остались от озер, которые находились в центре долины Мехико. Если вспомнить историю, Теночтитлан, столица государства миштеков, находилась на острове посреди огромного озера. Озеро состояло из нескольких частей, часть была пресная, часть соленая. Когда пришли испанцы, они спустили воду из озера. Это 2000 метров над уровнем моря, и они по каналам все слили куда-то в сторону Атлантического океана. Остались фрагментарные каналы и водоемы в районе Сочимилько. Почва подвержена сильному засолению, но местами осталась растительность, и там еще живет это замечательное земноводное существо.
Что касается того, что оставили испанские колонизаторы на месте города Мехико. Самым большим было озеро Тескоко. Оно соленое, причем содового засоления. Сода дает щелочную реакцию, а это смертельно для большинства растений. По-прежнему Тескоко - практически абсолютно лишенная растительности территория. Много с ним возятся. Вносили и гипс, и серу, и серную кислоту лили для того, чтобы бороться с щелочной реакцией засоления.
Фото: Иван МАКЕЕВ. Перейти в Фотобанк КП
ПОЧВА РАЗНООБРАЗНЕЕ ОКЕАНА
Александр Сергеев:
- Почвенный покров не существует отдельно от растительного. Это единая экосистема - биогеоценоз. Деградация почв всегда связана с тем, что мы воздействуем на растительный или животный мир?
Павел Красильников:
- Конечно, самые серьезные изменения с почвой начинаются с того, что мы удаляем растительный покров. И вместо этого либо сажаем то, что нам приспичило, либо закатываем в асфальт, бетон, цемент.
Мария Баченина:
- А есть какие-то передовые научные разработки, как работать с почвами, сохранять их?
Павел Красильников:
- Тихие революционные процессы идут. Прорыв, который происходит в современном почвоведении, это, конечно же, поворот к микробиологии и биохимии. Что такое почва? Минеральный субстрат, который преобразован живыми организмами.
Александр Сергеев:
- Биомасса микроорганизмов в почве превосходит биомассу микроорганизмов на поверхности Земли.
Павел Красильников:
- А по биологическому разнообразию почва не имеет аналогов. Большинство организмов, которые живут на нашей планете, живут в почве. Это бесспорно. Плотность и разнообразие видов в океане даже не сравнима. Сейчас огромный интерес к изучению метагенома почвы, метапротеома почвы и понимания, как мы можем этим управлять. Казалось, все очень просто. Взяли правильных микробов, закинули их в почву, и они начинают делать то, что нам нужно. Не получается, к сожалению.
Мария Баченина:
- Их выгоняют местные?
Павел Красильников:
- Местные выгоняют. Потому что местных знаете, сколько? Вы берете столовую ложку плодородного горизонта чернозема. И там больше микроорганизмов, чем людей на Земле. Порядка полутора-двух миллиардов микроорганизмов в кубическом сантиметре.
КСТАТИ
Александр Сергеев:
- А есть какие-то примеры законодательства в разных странах, которые оберегают почву максимально эффективно?
Павел Красильников:
- Мы не в отстающих с точки зрения законодательства. У нас нет отдельного закона об охране почв, но так или иначе он в других законодательных актах отражен. Хорошее, внятное законодательство в Соединенных Штатах Америки. У них есть программа по здоровью почв. Достаточно позитивные процессы сейчас идут в Евросоюзе. Не надо думать, что там все хорошо. Даже в самых развитых странах - в Германии, в Австрии - наблюдаются очень серьезные процессы деградации почв.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
«Время науки»: От темной материи до берестяных грамот
Тайна Стоунхенджа раскрыта: атланты спасали святыню от потопа
СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ