Долгаревой счастливая жизнь. Андрей Бледный пронзительно зачитал стихи вместо рэпа: «У меня на душе сто и один шов — это туше»фото

Андрей Бледный — лидер группы «25/17». Фото Дмитрия Семенушкина

На днях в «16 тонн» на Арбате произошло историческое событие. На сцену вместе с Анной Долгаревой, отмечавшей День рождения, вышел Андрей Бледный — лидер группы «25/17» — чтобы зачитать стихи. Что бы это могло значить?!

А чем, собственно, рэпер не поэт...

Далеко не каждый поэт поёт.

Более того, далеко не каждый поэт стихи читать умеет (вспомнить хотя бы Бродского).

Тем более, далеко не каждый поэт — реально поэт.

А вот среди рэперов поэты встречаются: Хаски, Рич, Бранимир. Чем не поэты? Кто-то и Маяковского считает первым русским рэпером. Читка чумовая, харизма зашкаливает, слог неподражаемый) — не хватает бита. И если песни Высоцкого в виде стихов читать невозможно, увы, просто не работает; то тексты Дельфина (Антон Лысиков) запросто — его и Андрей Вознесенский привечал. Встречаются поэты даже среди математиков — «новый Перельман» Роман Михайлов, ранний профессор РАН, в двух шагах от Нобелевки остановился, плюнул и начал стихи писать (лауреат премии Андрея Белого, не путать с Бледным!) — потом инсценировки, затем ставить спектакли в БДТ и кино снимать («П. Кстати, он и Бледного позвал в «Сказку для старых».

Так что сам бог велел Андрею зайти на территорию, где дышит слово и где так легко подорваться на лепестках лажи. Кто, если не он, автор примерно всех текстов песен «25/17» и «Лед 9»? Да, такой необычный поэтический концерт хоть и выглядел событием неожиданным, но никак не смотрелся нелепым или неуместным.

Анна Долгарева. Фото Дмитрия Семенушкина

Тем более, когда на сцене, нога на ногу, бок о бок скромно восседала Анна Долгарева — одна из главных современных поэтесс страны, военкор KP.RU, женский голос Донбасса, краткий и кроткий талант, — что трепетно волновалась, мяла пальцы, будто пластилин, отстукивала ритм на пюпитре пальчиком (задавая пульс пришедшим мальчикам) и обаятельно-невольно выпячивала «Я» в слове «девЯностые». Но тактично старалась никак не акцентировать безупречное поэтическое «Я» в этот вечер. Ведь рядом с ней, воздушным литературным тяжеловесом, был даже не претендент на пояс — а новичок: бритый и бородатый дядя, которому в ноябре стукнет 50.

И чудо случилось. Невероятно, но факт: Бледный заволновался, хоть и не дрогнул. Что фиксировало гиперответственность. Да, слово может и придавить! Шутка ли, пара сотен человек, среди которых и узнаваемые, и экспертные (телеведущая Тутта Ларсен, режиссер сериала «Солдаты» и музыкант группы «Оркестр «Черная балалайка» Дмитрий Магонов, актеры Михаил Сиворин и Мария Янушевская, кинокритик Илья Шамазов и др.), набились в тесные «Тонны», чтобы подышать честным авторским слогом. Никаких тебе файеров, оглушительных битов, электрогитар и ударных установок. Никакого драйва, разгона, угара и самоподзавода.

Андрей Бледный пронзительно зачитал стихи. Фото Дмитрия Семенушкина

Только интимная звенящая тишина, где каждая буква на вес. Только голый нерв и голос. Только лучшие произведения — семья: любимая жена Катя, дочь Стася и сын Ярик, тихо возвышавшийся в кепке «ПАПА» (мерч Хаски) над рослыми взрослыми мужчинами. Папа, конечно, рядом — и на сцене уже лет 30, и стадионы собирал в двух столицах, и читал в Боярских палатах спектакль «Обитель. 16 рота» по роману Захара Прилепина, и в кино снимался, и даже теперь пестует настоящего Никиту Кологривого в спектакле «Дон Жуан» в образе Дона Луиса.

И все же поэзия — штука такая. Раздевает, обнажает, обезоруживает даже самого брутального дядьку. Микрофон в широкой лапе Андрея порой колебался. Низкий голос автора порой падал на экстремальные глубины — там, где сиплои почти обрыв. Где предельно откровенно и даже сакрально.

Анна Долгарева. Фото Дмитрия Семенушкина

— Давай не путать рэп и поэзию, — признавал Бледный сам. — Если рэп на листочке написать, он без музыки потеряет, в стихах есть свой ритм внутренний, а тут опора на ритм-секцию. По другим законам. Давай так скажем: для меня рэп-текст — это текст с элементами поэзии. Настоящим стихам не нужна музыка, она только отвлекает. В хороших стихах уже все есть.

Он это понимал, признавал и переварил. И все равно пришел. И стрелял со сцены по-македонски в очередь с целой Долгаревой.

Она: «Я ненавижу искусство. Оно - ложь, но

Больше ничего не осталось. Дожди влажно

Ползут по окну поезда. Противоположна

Искусству моя поэтика. Она - несложная.

Она гаражная.

Актуальна поэтика штурмового боя,

Которую пишут мертвые и живые.

В рации мечутся позывные.

Да здравствует преходящее и живое.

Да здравствуют молодые!

Любовь на линии боевого соприкосновения.

Лестница, ведущая в облака.

Я отрицаю благоговение

Перед искусством. Моя строка -

Это деконструкция. Я не рядом

Ни с релокантами, ни с поэтами-патриотами.

Я видела столько, что убиваю взглядом.

Моя поэтика - вот она:

Черная земля, красное мясо.

Огонь наползает всей массой,

Выживут только любящие.

Моя поэтика - это будущее».

Он: «У меня на душе сто один шов. Это туше. Я покидаю шоу.

А толпа любит попроще да послаще, и потом в свой уютный мозг тащит

По слову, по фразе, по ноте. И мусолят на повторе до блевоты.

Вези меня, олень, в свою страну оленью! А я весь такой непонятый — как бы гений.

Напихал загадок тексты: кулебяка. И на гипоталамус пошел в атаку.

Так что никому не верь — и мне тоже,

Тут всем поэтам самозванным привязать бы вожжи. К языку.

И как только ты решил открыть рот, взнуздывать себя, как лошадь, до хрипот

Чтобы пот и кровь, чтобы желчь и гной

Чтобы мне поверили, что я еще живой! И мне по-прежнему тут воздух жмет

Тесно. А сколько денег тебе надо — хочешь стать известным?

Если можешь не писать — не пиши, если слышишь голоса — заглуши.

Уведут тебя они, поэт мой, в желтый дом.

Так что лучше жги, как Гоголь! Второй том»

Любовь и смерть, баба и деда, рыбалка и одуванчики, молочная река и комета, береста и баланда, пуля и кишки, зона и дурдом, Камчатка и Апатиты, Русь сиволапая и великая — Бледный читал, завивал строку за строкой, шифровал, сбивал темп, переступал по строфам, крутил свой литературный ДНК-код, как когда-то мама его когда-то кудри (остриженные хранит в конверте).

Не пытался красоваться, рисоваться, давить подачей, заигрывать с публикой, хоть и по инерции рвался по концертной привычке из великоватого, как костюм поэта, черного пиджака. Но сдерживался и дышал. Хотя в некоторые моменты было сложновато. Скелеты выпускали из шкафов — и они, освобожденные, воспарили над сценой, вальсируя вместе с духом Мариенгофа, Есенина, Башлачева, Маяковского и, конечно, земляка Летова. Призвали и таких ВИПов.

Открывали сундучок за сундучком. Капали по капельке сокровенного. Блуждали по мирам, словно вши по затылкам. Рифмовали отчаяние, как Иона, избывали боль и гальванизировали память. Иногда в тандеме, иногда в дуэли, иногда подстегивая друг друга, иногда продолжая, иногда элегантно пасуя. Иногда переходили на молитву, иногда на исповедь, так что все причастные ощущали причастие. Как известно, Бог слушает стихи чуть внимательнее, чем прозу, поэтому и Андрей (читал и треки, и еще необнародованные тексты — их было пять) с Анной были в тот вечер осторожны. Внимательная публика платила чеканной монетой: почти никто не пил, не звенел посудой и не орал непотребное. Мелодику поэтической литургии обеспечили пленительным аккомпанементом Людмила Махова («Дайте два», скрипка) и Владимир Крылов (гитара).

— Я не пишу стихи, я пишу тексты песен, — объяснил KP.RU Андрей. — Не считаю себя поэтом, и это не кокетство. Но мне стало интересно, могут ли мои тексты жить без музыки, и как их в таком «голом» виде воспримут слушатели.

— Очевидно, что могут. Что будет дальше?

— У меня есть желание посотрудничать с театральными режиссёрами и сделать что-то более цельное и драматургически выверенное. Возможно, что-то и получится...

Возвращаясь к главному вопросу: и что бы это всё могло значить? Зачем, почему? И для публики, и для Андрея, и для группы «25/17», которая сейчас на тяжелой долгой паузе. Никак не заработок, мероприятие было почти семейное, камерное. Тогда что? То ли эксперимент, то ли отдушина, то ли повод выговориться среди своих, то ли по фану, то ли по кайфу, то ли зондирование почвы, то ли протаптывание пути в будущее, то ли попытка зацепиться за нечто большее, чем «просто музыка».

А может — просто красивый повод поздравить Анну Долгареву с днем рождения. Тогда — ура!