От скважины до инвестиционного проекта: как инженерный опыт помогает принимать решения в нефтедобыче

В июне 2026 года глава Минприроды России Александр Козлов сообщил РИА Новости, что доля трудноизвлекаемых запасов в российской нефтедобыче достигла 30% и будет расти.

О том, какие инженерные решения позволяют развивать такие активы, мы поговорили с Сергеем Савельевым, старшим менеджером ООО «ЛУКОЙЛ-Инжиниринг». За более чем 15 лет опыта в отрасли он прошел путь от оператора по добыче нефти и газа до управления процессами технико-экономической оценки Upstream-проектов.

— Что отличает работу с трудноизвлекаемыми запасами?

— Каждый актив уникален по геологии и условиям, но их объединяет главное: это трудноизвлекаемые запасы. Легкой нефти становится все меньше, и нефтегазовые компании во всем мире все чаще работают с такими активами.

При их освоении инженерные вызовы возникают на каждом этапе: технология бурения, оборудование для добычи, схема разработки, инфраструктура, система сбора и транспорта, логистика. Рентабельный сценарий складывается из совокупности эффективных решений.

На первых стадиях разработки исходные данные часто остаются неопределенными, поэтому приходится постоянно держать руку на пульсе и вовремя менять решения под новые вводные.

— Вы начинали карьеру оператором по добыче нефти и газа. Что этот опыт дает сейчас?

— Я нефтяник во втором поколении, поэтому нефтяную терминологию слышал с детства, а выбор профессии и учеба в РГУ нефти и газа имени И. М. Губкина почти не требовали обсуждения. Начинал оператором в «ЛУКОЙЛ-Западная Сибирь», где удалось своим руками пощупать как живет скважина, как работает система сбора, как пахнет нефть в прямом и переносном смысле.

Когда перешел на инженерную должность, масштаб задач вырос кратно, но прежний опыт помогал принимать эффективные решения. Позже, уже руководителем технологического подразделения в РИТЭК, я работал со сложными активами в разных регионах. В таких условиях стандартные методы часто не работают, поэтому приходится подбирать и испытывать новые технологии и оборудование.

— Сегодня вы руководите технико-экономической оценкой развития актива. Что в таком масштабе становится главным при выборе сценария развития?

— Уровень ответственности вырос от нескольких десятков скважин до активов с сотнями скважин и десятками объектов инфраструктуры. При этом разработка идет в условиях неопределенности геологических, технологических и экономических параметров, поэтому регулярная актуализация проектных решений становится приоритетом.

Последовательная оптимизация отдельных элементов — бурения, инфраструктуры, логистики — не позволяет в полной мере оценить их взаимное влияние. Поэтому пространственные данные, прогнозы добычи, гидравлические расчеты, электротехнические модели и график освоения объединяются в единой цифровой среде. Это позволяет сравнивать варианты развития, заранее находить инфраструктурные ограничения и выбирать рациональную конфигурацию производственной системы.

— В вашей практике был проект в Волгоградской области, с какими нестандартными задачами вам пришлось столкнуться и как получилось их решить?

— Условия были действительно нестандартными: пластовая температура превышала 100 градусов, глубина целевых пластов превышала 4300 метров, при этом требовался раздельный учет продукции по каждому объекту разработки.

Для проекта в Волгоградской области я разработал собственную компоновку одновременно-раздельной эксплуатации фонтанно-насосным способом: верхний пласт работает фонтанным способом, нижний — с помощью УЭЦН. Одна из особенностей решения — возможность спуска оборудования на глубину порядка 4200 метров.

Компоновку внедрили и она успешно прошла испытания: все заявленные характеристики оборудования подтвердились, отказов из-за конструктивных недоработок не зафиксировали. В результате этого решения дополнительная добыча нефти составила 75 тонн в сутки.

Однако традиционный подход, основанный на локальной оптимизации отдельных процессов, часто не дает максимального экономического эффекта из-за высокой взаимосвязанности технологических и инфраструктурных подсистем.

Позже я разработал собственную методологию повышения эффективности активов, которая объединяет цифровое моделирование поверхностной инфраструктуры, анализ остаточных извлекаемых запасов, ранжирование производственных объектов по удельной эффективности эксплуатации, оценку геолого-технических мероприятий и многовариантную оптимизацию инженерных решений.

Ранжирование позволяет определить приоритетные объекты для дальнейшей оптимизации и рационально распределить инженерные ресурсы. Такой подход позволяет рассматривать актив как единую взаимосвязанную систему и оценивать технические, технологические и экономические последствия принимаемых решений.

— Что инженерный опыт дает при подготовке решений по развитию крупных активов, чего нельзя получить только из расчетов и отчетов?

— Я считаю, что модель любого актива должна сначала складываться у руководителя в голове: вся цепочка от скважины до узла сдачи продукции, финансовые показатели каждого процесса должны быть понятны и прозрачны.

Инженерный опыт помогает понимать, что стоит за расчетами, и говорить на одном языке с техническими специалистами. От того, насколько руководитель понимает процесс, который ему предстоит выстроить и при необходимости оптимизировать, зависит качество решений и результат проекта.