Путь к украинскому «поясу крепостей»: как беспилотчики выжигают дорогу пехоте под Дружковкойфото
Самая эффективная работа по поражению врага и обеспечению продвижения вперед ведется с помощью беспилотных систем
Фото: Александр КОЦ. Перейти в Фотобанк КП
Бухгалтер с бомбой
— Не помешаю? — поднимаю объектив камеры.
Головы он так и не поднял. Сидит сосредоточенный на земле, спиной к старому дереву. На коленях — дрон, распластанный на серебристой подстилке. Рядом, в сухой листве, разложено хозяйство: моток широкого белого скотча, стяжки, красный силовой разъём, синий боеприпас, обмотанный, как посылка на маркетплейсе.
Сапёр отматывает скотч. Тот трещит на всю посадку, на секунду - это самый громкий звук в округе.
Сапёр отматывает скотч, тот трещит на всю посадку
Фото: Александр КОЦ. Перейти в Фотобанк КП
Пальцы работают отдельно от человека — так, не глядя, вяжет узел рыбак. Или считает деньги кассир. Он и считал на гражданке.
— Позывной Ерик. По должности — сапёр-инструктор батальона беспилотных систем 35-й бригады группировки войск «Центр», — представляется наконец Дмитрий Ермилов из Екатеринбурга.
Дмитрий Ермилов, сапёр-инструктор батальона беспилотных систем 35-й бригады группировки войск «Центр»
Фото: Александр КОЦ. Перейти в Фотобанк КП
Позиция расчёта — в обычной лесополке между полями. Кромка просвечивает с двух сторон. Сквозь листву, если чуть присесть, видно жёлтую стерню и белёсый от пыли горизонт. Оттуда, из-за этого горизонта, за посадкой и смотрят.
Смотрят и сверху, поэтому обжитая посадка выглядит нежилой. Маскировочные сети растянуты низко, в два слоя, и не над людьми, а над всем, что даёт правильную геометрию.
Позиция расчёта — в обычной лесополосе между полями
Фото: Александр КОЦ. Перейти в Фотобанк КП
Блиндаж вырыт в глубине, в трёх минутах по тропе. Сверху — брёвна и земля, вход прикрыт плащ-палаткой. В стенах, у самой земли, ниши для аккумуляторов, чтобы не грелись. От блиндажа в обе стороны отрыты окопы в полный профиль и короткие щели-«лисьи норы» — по одной на каждое рабочее место.
— Сейчас работаю в расчёте FPV, - говорит Ерик. — Устанавливаю боеприпас, подготавливаю птицу к полёту. Раньше работали по транспорту, сейчас больше по пехоте. Техника на «передок» практически не выезжает. Летаем в основном за Золотой Колодезь, в сторону Дружковки. Либо отрабатываем по цели, либо прикрываем наших штурмовиков, либо просто — в свободной охоте.
Ерик воюет с 2023-го года, с Кременной. Пришёл сам, после того как военкомат прислал уточнение по учётной записи - в юности Ермилов занимался пулевой стрельбой, дошёл до кандидата в мастера спорта. На гражданке был бухгалтером. Фирма семейная, сейчас в ней рулят родственники.
В Кременной он был медиком в штурмовом отряде, ходил со своими ребятами на задачи. Потом категория годности перестала пускать в штурмовики, и его перевели в комендантскую роту, на охрану штаба. А оттуда — в беспилотный батальон.
Дмитрий Ермилов: "Сейчас много боеприпасов, которые сделаны под нужды БПЛА"
Фото: Александр КОЦ. Перейти в Фотобанк КП
— Сейчас много боеприпасов, которые сделаны под нужды БПЛА. Изначально сконструированы для нас. Удобные, комфортные в работе. И безопасные для сапёра.
«Пошёл — упал»
Об освобождении Золотого Колодезя, к слову, Минобороны сообщило на минувшей неделе. Расположено село на берегу реки Грузская. Это правый фланг добропольского направления, где «Центр» взял под контроль линию обороны противника, проходившую по селам Рубежное, Золотой Колодезь, Веселое и Грузское. Через эту местность проходят грунтовые и местные дороги, связывающие Доброполье с тыловыми маршрутами в сторону Константиновки, Дружковки. Кроме того, с этой линии можно держать под огневым контролем труссу, связывающую Доброполье с Краматорском. То есть «Центр», по сути, оформляет охват Дружковки с тыла — с Запада.
Оператор уже примеряет на лоб очки — тяжёлые, чёрные, с антеннами по бокам. Пульт лежит на бедре, большие пальцы сами находят стики.
— Максим Кинрайх. Прапорщик, командир взвода, — представляется он.
— Немец?
— Так точно.
Максим Кинрайх, прапорщик, командир взвода
Фото: Александр КОЦ. Перейти в Фотобанк КП
Прабабушка Макса, Роза Васильевна Кинрайх, воевала под Сталинградом за Красную армию. Новосибирская девчонка, ушла на фронт добровольцем. Красноармеец, автоматчица 1077-го зенитного полка, который прикрывал Сталинградский тракторный завод. Она боялась неба и била в него снизу. Спустя 84 года её правнук приходит к врагам с неба, возвращая должок.
Родом Максим из Новосибирска. Воюет и летает с 24-го года, пришёл рядовым, стал начальником расчёта, потом сержантом, два года отработал — и уже взвод, а с ним и звёздочки прапорщика.
Задачи взвода он перечисляет ровно, как накладную: живая сила, техника, опорные пункты противника.
— Также работаем по доставке провизии своим подразделениям - сбросы с ФПВ или большими самолётами типа «Молнии» пикируем с грузом.
— А свой первый боевой вылет помнишь?
— Конечно. Как первый шаг ребёнка: пошёл — упал, - смеется молодой парень и вспоминает бои под Димитровом.
Максим Кинрайх воюет и летает с 24-го года
Фото: Александр КОЦ. Перейти в Фотобанк КП
Там он сжег свою первую бронемашину — американский М113. Самая «жирная» цель — БТР с полным боекомплектом на покровском направлении. Вышел из Красноармейска, заехал в Новопавловку, покрутился, видимо заблудился. Первый ФПВ его подбил. Ушёл. Догнали «Молнией» — снова ушёл. Добавили второй — встал, пехота посыпалась из отсека, разбежалась. Третья влетела в открытый задний отсек.
— И он сдетонировал. Взрывался долго, красиво.
Дальше — «пояс крепостей»
«Птицу» выносят из посадки — и это единственная минута, когда человек здесь выходит на открытое пространство. Боец в накидке идёт по пашне, пригнувшись и держа дрон обеими руками у самой земли. Комья сухой земли под ботинками рассыпаются в пыль. Он приседает, ставит дрон на борозду, чуть поворачивает его носом в поле, отнимает руки — медленно, будто боится опрокинуть. Проверяет, что боеприпас не задел землю и уходит обратно, не оглядываясь.
«Птицу» выносят из посадки — и это единственная минута, когда человек здесь выходит на открытое пространство
Фото: Александр КОЦ. Перейти в Фотобанк КП
Секунд десять на пашне стоит только он — маленький, белый от скотча аппарат среди чёрных комьев и жёлтой соломы. Потом из посадки доносится тонкий, как у циркулярки, звук на подъёме, и дрон рвёт с места вверх.
Из посадки доносится тонкий, как у циркулярки, звук на подъёме, и дрон рвёт с места вверх
Фото: Александр КОЦ. Перейти в Фотобанк КП
Голову за ним ведёшь рефлекторно. Уже через несколько секунд это точка. Она проходит над оборванными проводами ЛЭП на горизонте, тускнеет в пыльном мареве и исчезает.
Оператор её больше не видит глазами. Он сидит спиной к стволу под сетью, в очках, и видит поле от первого лица — на скорости, от которой у обычного человека сводит зубы.
Оператор сидит спиной к стволу под сетью, в очках, и видит поле от первого лица — на скорости, от которой у обычного человека сводит зубы
Фото: Александр КОЦ. Перейти в Фотобанк КП
На следующий день Минобороны сообщило об освобождении Марьевки и Гулево. Отдельной строкой военное ведомство отметило, что командиры 30-й и 35-й мотострелковых бригад разработали для этих двух пунктов нестандартные сценарии действий. 35-я — это бригада, в посадке которой я гостил накануне.
А всего за неделю на этом фланге под контроль перешли Черняков, Широкий, Шевченково, Ольховатка, Малая Волчья, Золотой Колодезь и Веролюбовка. Семь названий, о которых до сентября знали только их жители да операторы БПЛА.
Сходится эта география в одну точку — Славянско-Краматорскую агломерацию. Сняв линию Рубежное — Золотой Колодезь — Весёлое — Грузское, «Центр» вышел в глубину и потянул охват Дружковки с запада. Южнее уже идут уличные бои в центральном районе Доброполья. Группировки войск «Центр» и «Юг» преодолевают рубежи обороны на ближних подступах сразу к трём городам: Дружковке, Краматорску, Славянску. Это и есть украинский «пояс крепостей», о который сейчас упирается наше наступление в Донбассе.
Темп у сентября приличный: 27 населённых пунктов и больше 670 квадратных километров за три недели.
Только я бы не переносил эту скорость на города. Многоэтажная застройка съедает темп, а каждая лесополка на подходе всё равно должна быть выбита сверху — иначе пехота пойдёт вслепую и заплатит потерями на ровном месте.
И задаёт эту скорость не карта. Её задают расчёты в посадках, дрон на борозде, моток скотча и стяжка на боеприпасе.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Запад превратил Украину в полигон для ИИ: как Россия противостоит нечеловеческим «мозгам войны»