Военкор «Комсомолки», ставший «большим партизаном»: как жил и погиб легендарный писатель Аркадий Гайдар

Писатель, журналист "Комсомольской правды" Аркадий Гайдар. Фото: Архив "КП"

Точно подмечено — хорошие книги всегда зачитаны до дыр, в них не хватает страниц, переплёт лопнул… Я вспоминаю книгу Гайдара «Судьба барабанщика» с вытертой до белизны, некогда желтой картонной обложкой. «Школа» мне попала в руки новенькой, лично привел её к состоянию «хорошей книги». Навсегда впитав в себя те области войны, где можно найти романтику. Гонзо-описание ночной атаки пехотной цепи в тумане, магия близкой смерти, психоделика звуков фронта. ТАК может написать только человек, который брёл в этой пехотной цепи по мокрой ночной траве, ёжась от ледяного тумана, заползающего под шинель.

Возможно, именно тогда я возжелал увидеть всё ЭТО своими глазами. Я не знал тогда, что буду жить много лет рядом с дачей Гайдара, описанной им в «Голубой чашке». И проработаю добрую половину своей жизни в газете, командировавшей Гайдара на фронт. В последнюю командировку, из которой он не счёл нужным, правильным и достойным возвращаться в тыл. Остался в этой командировке навсегда, военкором «Комсомолки».

С этим удостоверением «Комсомолки» военный корреспондент Аркадий Гайдар работал в действующей армии. Фото: РИА Новости

Я смотрю на последние дни жизни военкора Гайдара глазами сослуживца и коллеги, военкора с 23-летним стажем. Я вижу в его поступках принцип настоящих военкоров, не позеров — «делай что должен и пусть будет как будет». А долг у тебя простой и совсем не романтично-героический: «находясь на месте событий, информировать читателя о происходящем». Всё. И от себя добавлю, — стараться это делать наилучшим образом, чтобы «цепляло и читалось». И многие мои коллеги и товарищи-военкоры, заплатили за это жизнью или здоровьем.

Из своей последней командировки, Аркадий Гайдар успел передать всего пять репортажей. В них описано самое страшное и неприятное на войне, бои в окружении. Наши войска под Киевом попали в немецкий котёл. Я хорошо знаю это неприятное, «окруженческое» чувство обречённости внутри, оно гасится только в весёлом общении с теми, кто будет разделять твою судьбу. И самое страшное в таких обстоятельствах — впасть в уныние. И бойцы сражаются с этим унынием так же яростно, как с немцами. Гайдар зафиксировал этот момент. И я вспомнил… В 2014 году, я полтора месяца просидел в Славянске, в окружении. Уже записанный СБУ в розыск, как «участник незаконных вооружённых формирований». Именно так изнутри и выглядит окружение.

Лето 2014 года. Надпись на стене в Славянске.

Фото: Александр КОЦ, Дмитрий СТЕШИН.

У Гайдара было несколько возможностей покинуть котёл. Он мог улететь на одном из последних самолётов. Мог пересечь линию фронта вместе с нашими отступающими войсками. «Блицкриг» немцев по определению не мог создать плотную линию фронта. Те, у кого была воля и смелость, вырывались из мешков и котлов иногда целыми полками и армиями. Как вырвались ополченцы из Славянска, заплатив за это гибелью своей бронегруппы в отвлекающем ударе…

Гайдар не стал выходить к своим. Во время окруженческих блужданий по лесам их группа встретила бойцов из партизанского отряда Фёдора Горелова, бывшего первого секретаря Гельмязевского райкома партии. В те дни НКВД, где успевал, создавал партизанские ячейки и отряды на территориях, которые придётся оставить. Закладывали тайники с боеприпасами и продуктами, прикрепляли к таким отрядам радистов. Это были не махновцы-дезертиры, а настоящее диверсионное подразделение в тылу врага. Думаю, это была первая причина, почему Гайдар остался с партизанами. Вторая причина — чисто профессиональная, военкорская. Коллег из центральной прессы на фронте работало немало. А военкор в партизанском отряде… это каждый репортаж — чистый эксклюзив. Была и третья причина. Аркадий Петрович не собирался просто прохаживаться с блокнотиком по партизанской базе, держа кухню всегда в поле зрения. Гайдар стал пулемётчиком. Он умел с пулемётом обращаться и габариты позволяли таскать на себе ДП-27, пулемёт Дегтярёва и короба с патронами. Не случайно, в отряде Гайдару дали позывной «Большой».

Аркадий Гайдар в мае 1941 года.

Фото: РИА Новости.

Я могу чётко, в красках представить, как появление Гайдара в отряде поддержало партизан. Просто одним фактом. И в XXI веке бойцы всегда искренне радуются появлению военкоров в самых стрёмных, гнилых, забытых Богом и фронтом местах — нас помнят! «Военкор» же всегда воспринимается на фронте как полномочный представитель Москвы или Большой земли…

Гайдар партизанил чуть больше месяца. Поучаствовал со своим пулемётом в нескольких боях, товарищи высоко оценили его боевой опыт. Но события разворачивались очень быстро и не в лучшую сторону. Немцы начали зачистку своих тылов от групп окруженцев и партизан. Отряд Горелова был вынужден очень быстро покинуть свой лагерь. Так быстро, что пришлось оставить там склад продовольствия. Группу партизан отправили забрать из склада всё, что они смогут унести. К тому моменту, после ряда диверсий, немцы усилили охрану железнодорожных путей. У станции Лепляво возле будки путевого обходчика в засаде сидел немецкий «секрет». Аркадий Гайдар успел что-то крикнуть при виде немцев, и в него выстрелили в упор. Своей смертью он предупредил товарищей о засаде. Только поэтому и сохранились свидетельства его гибели. Дневник Гайдара не сохранился, был утерян в хаосе войны. Но мне кажется, что он всё, что мог, что хотел, сказал своей смертью.

ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ

В редакции бережно хранится бронзовая стела с именами журналистов «Комсомолки», погибших на фронте. Стела называется «Штыком и пером». Отлил её скульптор Эрнст Неизвестный, фронтовик, переживший тяжелейшее ранение. 16 имён. Не все они были военкорами, но все отдали свои жизни за родную землю и своей смертью подарили нам десятки лет мира.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Три войны и четыре шедевра Аркадия Гайдара

Аркадий Гайдар мог спастись от гибели на войне. Но ему стыдно было улетать с фронта…