Убить нельзя родить: как в России решается судьба замороженных детей после развода родителей
Когда пара расстаётся, вопрос о замороженных эмбрионах именно для женщин становится решающим. Фото: FrentaN/Shutterstock/Fotodom
Наука и прогресс шагнули далеко вперёд. Законы - юридические и моральные, человеческие - за ними явно не успевают. Люди встречаются, влюбляются, женятся, планируют потомство. Тут всё по старинке, как и сто лет назад. А вот дальше - не у всех получается, и тогда на помощь приходят современные медицинские технологии. Репродуктивная медицина в России развита широко: клиники ЭКО есть практически в каждом крупном городе. И вот, когда в стеклянной пробирке криохранилища при температуре минус 196 уже хранятся оплодотворенные яйцеклетки, семейная жизнь даёт трещину…
Развод, раздел имущества, разные дорожки - тут тоже всё понятно. А как же эмбрионы? Что делать с ними? С живым напоминанием о тех временах, когда они ещё верили, что станут родителями?
Один требует их уничтожить, потому что больше не хочет быть отцом, другая видит в этих клетках последнюю возможность стать матерью. «Убить нельзя родить», - где поставить эту запятую, закон никак не указывает. Но эмбрионы есть - и споры не утихают.
И таких историй с каждым годом становится всё больше…
ОТ УКОЛА ДО КРИОКАМЕРЫ
Важно понимать, что речь идёт не о замороженных половых клетках, а непосредственно о зародышах. Да, пока это всего несколько клеток, но врачам уже известно, мальчик это или девочка. Можно даже расшифровать ДНК и узнать цвет глаз и рост этого нерождённого, замороженного человечка. Почему замораживают именно эмбрионы, а не половые клетки? Попробую объяснить на пальцах, без сложных медицинских терминов.
ЭКО - не одна процедура, как многие думают, а длинный медицинский маршрут. Сначала будущая мать проходит месяцы обследований, гормональную стимуляцию с ежедневными уколами, регулярными УЗИ и анализами. Всё для того, чтобы получить несколько яйцеклеток. И, часто, эти драгоценные женские клетки - последние, которые остались в организме. Их извлекают под наркозом, во время операции. Мужчина же, как правило, просто сдаёт свой биоматериал - и всё.
Оплодотворение идёт в пробирке. Эмбрионов обычно получается несколько. Их замораживают в жидком азоте, чтобы не повторять весь тяжёлый, дорогой и физически изматывающий цикл получения яйцеклетки заново. А потом переносят женщине по одному, реже по два (больше рекомендации Минздрава не позволяют), в надежде, что хоть один приживётся…
Поэтому, когда пара расстаётся, вопрос о замороженных эмбрионах именно для женщин становится решающим. Ведь это уже не абстрактный спор о «биоматериале», а риск потерять годы попыток и последний шанс на материнство.
«ЭТО ЖЕ ДЕТИ, НАШИ ДЕТИ»
Евгения Медведева - москвичка. И она прошла все эти круги сложных медицинских процедур, когда они с мужем очень мечтали о детях.
- Мы с Алексеем познакомились в интернете, завязался яркий роман, который закончился свадьбой. Естественно, как любые нормальные люди, мы мечтали о детях. Но я знала, что традиционным способом я не смогу стать мамой: после первых родов (у Евгении есть взрослая дочь) врачи поставили мне диагноз бесплодие. В 2018 году мы с мужем вступили в программу ЭКО. Это было абсолютно обоюдное и добровольное - и моё, и, главное, его решение.
Евгения Медведева - москвичка. И она прошла все эти круги сложных медицинских процедур, когда они с мужем очень мечтали о детях. Фото: предоставлено героиней материала
Путь был очень непростой и дорогостоящий. Ради мечты о материнстве от любимого Евгения продала квартиру, пережила четыре операции под общим наркозом. В результате чудо случилось - в 2020 году у пары родился мальчик, а оставшиеся пять неиспользованных эмбрионов остались храниться в криокамере. Пара планировала попробовать родить их всех.
- Ну а как иначе? - рассуждает она. - Я православный человек, и для меня это не биоматериал. Это же дети, наши дети. Но после рождения сына мы прожили вместе всего пару лет и развелись. После развода я пошла в клинику, чтобы сделать перенос, и выяснила, что бывший муж написал заявление с требованием уничтожить все пять эмбрионов. Для меня это был удар. Как можно взять и уничтожить детей?..
Евгения с Алексеем познакомилась в интернете, завязался яркий роман, который закончился свадьбой. Фото: предоставлено героиней материала
КРУГИ МЕДИЦИНСКИЕ, КРУГИ СУДЕБНЫЕ
С того момента жизнь Евгении Медведевой - сплошные суды. Она пытается добиться права попробовать родить этих детей.
- Если получится, то всех пятерых, да. Хотя далеко не факт, к сожалению, что все эмбрионы в итоге приживутся. Хоть одного бы ещё - у меня есть и силы, и деньги. Это были мои последние яйцеклетки, я больше не могу участвовать в протоколах ЭКО. Но…
Суд первой инстанции встал на сторону Евгении. Алексей подал апелляцию. Суд второй инстанции оставил решение в силе.
- В решении прямо написано: «при возникновении неопределённости касательно дальнейшей судьбы эмбриона должна действовать презумпция его сохранения, а приоритет должен быть отдан лицу, настаивающему на имплантации», - зачитывает судебные документы адвокат Евгении Юлия Мищенко. - Тем более что в первом договоре с клиникой был подписан документ, что в случае развода судьбой эмбрионов может распоряжаться Евгения единолично. Но договор не может быть выше закона. И Кассационный суд, а Алексей пошёл в третью инстанцию, отменил решения нижестоящих судов и вернул дело на доследование.
В 2020 году у пары родился мальчик, а оставшиеся пять неиспользованных эмбрионов остались храниться в криокамере. Фото: предоставлено героиней материала
И снова круги, только теперь уже судебные, которые для Евгении не менее волнительны и тревожны, чем медицинские.
- Мне не нужны никакие алименты. Я даже в суде это заявляла и ходатайства соответствующие писала, что согласна, чтобы моего бывшего мужа признали просто донором, ведь доноров не могут заставить признавать отцовство, содержать детей.
- Да, мы такое заявляли, хотя законом такие процедуры не предусмотрены, - подтверждает адвокат. - И зря! В вопросах вспомогательных репродуктивных технологий вообще многое не отрегулировано. Например, до какого момента партнёр может отказаться? А если эмбрион уже перенесли, и он прижился, а мужчина вдруг передумал - что тогда? Выходит, он вправе требовать аборта? Но ни один мужчина не может заставить женщину прервать беременность - а отказаться от ЭКО, получается, может?
Вопросы остаются без ответа, а судебное дело о пяти эмбрионах теперь тоже заморожено - только уже не в криокамере, а в кабинетах.
- Ещё полгода назад Савёловский районный суд встал на сторону бывшего мужа, - вздыхает Евгения. - Но мы до сих пор не можем получить на руки письменный документ, который должен выдаваться в течение десяти дней. А значит, не можем подать апелляцию.
Через два года после рождения сына Евгения и Алексей развелись. Фото: предоставлено героиней материала
ДЕТИ ИЛИ БИОМАТЕРИАЛ?
Евгения Медведева не одна. В Уфе в 2025 году суд разрешил вдове провести ЭКО после смерти мужа, хотя клиника отказывалась, так как не было согласия супруга на повторный перенос. А в Москве в 2024 году суд, наоборот, встал на сторону мужчины: после развода он потребовал уничтожить эмбрионы, и, хотя жена просила оставить их ей, но суд был непреклонен.
Ещё одно дело 2023 года показало, что эмбрион вообще не вписывается в привычные правовые категории: супруги попытались «поделить» его как совместно нажитое имущество, но суд признал такой подход недопустимым, подчеркнув, что эмбрион - не вещь. И постановил: уничтожить. Решение вызвало бурную реакцию юристов, обнажив главную проблему - эмбрион не подходит ни под категорию «вещи», ни под категорию живого «субъекта прав».
- Если законом признают право биологического родителя на любом этапе отказаться от будущих родительских прав и обязанностей и перейти в статус донора, это бы решило проблему. Сколько детей могло бы родиться, - снова и снова повторяет как мантру адвокат Медведевой Юлия Мищенко. - А ведь у нас в стране большие демографические проблемы, и Правительство, и прочие инстанции ратуют за повышение рождаемости.
ПРАВО МУЖЧИНЫ СКАЗАТЬ «НЕТ»
За этим спором стоит не только юридическая коллизия, но и столкновение двух одинаково весомых начал: с одной стороны - жизнь, пусть ещё не рождённая. И для женщины это часто последний шанс стать матерью. С другой - законное право мужчины отказаться, ведь никто, ни суд, ни закон, не может заставить человека стать отцом против его воли. И это право охраняется так же строго, как и право женщины на материнство.
- Даже если мать напишет сто заявлений, что отказывается от претензий к биологическому отцу, никто не лишит её права однажды утром проснуться, пойти в суд и потребовать установить отцовство, - поясняет адвокат Ирина Виноградова. - В этом и ловушка: мужчина, однажды дав согласие на ЭКО, не может быть уверен, что завтра его не втянут в родительские обязательства. А женщина не может быть уверена, что её материнство не отменят решением суда. Закон пока не даёт ни одной из сторон твёрдой почвы под ногами.
Алексей настаивает на уничтожении всех замороженных эмбрионов. Фото: предоставлено героиней материала
И замороженные эмбрионы продолжают лежать в криокамере - молчаливые свидетели того, как сложно порой отличить право на жизнь от права на отказ от неё.
На женских форумах немало сообщений подобного содержания: «Я прошла 13 протоколов ЭКО. Мы с мужем потратили на это 7 лет. Сколько я сделала уколов, сколько сдала анализов, сколько свечек зажгла в храме у икон, моля о ребёнке. В результате врачам удалось получить один единственный эмбрион. Но муж нашёл другую, подал на развод и категорически отказывается давать мне разрешение на перенос, - рассказывает москвичка Марина М. (женщина попросила сохранить её анонимность). - Я боюсь идти в суд, вдруг и он откажет мне. Тогда умрёт последняя надежда. Просто оплачиваю криохранение и жду, вдруг что-то изменится. Вдруг как-то решится».
- Я понимаю позицию женщин. Но юриспруденция - жёсткая субстанция. Ни одна клиника не вправе продолжать протоколы ЭКО без согласия второй стороны, - говорит акушер-гинеколог, репродуктолог, к.м.н. Борис Лорткипанидзе. – Почему? Все просто - хотеть родить ребёнка должны оба биологических родителя. Ведь и сам ребёнок, а даже не мать, через 30 лет может найти отца и потребовать компенсацию, наследство и так далее. Больше вам скажу: по нашему законодательству одинокий мужчина вообще не имеет права обратиться к репродуктологам и стать отцом через ЭКО суррогатной матери после развода. Технологии позволяют, но законодатели опасаются, что это создаст лазейку для людей нетрадиционных взглядов (движение ЛГБТ признано экстремистским и запрещено в России).
- То есть бывший муж Евгении Медведевой, например, или другой мужчина, чьи эмбрионы заморожены, не может попытаться дать им жизнь даже через суд?
- Совершенно верно. Да и на сторону матерей ни один суд пока не встал. И если встанет, это будет прецедент. В целом вопрос репродукции очень специфический и сложный. В первую очередь потому, что этическая сторона вопроса тут играет весомую роль. Законотворцам тут есть над чем работать и работать…
Ради мечты о материнстве от любимого Евгения продала квартиру, пережила четыре операции под общим наркозом. Фото: предоставлено героиней материала
ЛЕД ТРОНУЛСЯ
Но подвижки в этом сложном вопросе все-таки наметились. Глухую стену пробили вдовы погибших на СВО бойцов. Им тоже приходилось ходить по судам, чтобы доказать свое право стать матерью от погибшего на поле боя мужа. И служители Фемиды часто шли навстречу.
В Краснодаре в июле 2026 года суд разрешил перенос эмбриона, хотя отдельного согласия мужа на это не было - хватило нотариальной доверенности.
В Уфе в феврале 2025 года суд тоже встал на сторону вдовы: мужчина при жизни письменно указал, что распоряжаться его биоматериалом будет жена.
В Екатеринбурге в октябре 2025 года суд разрешил ЭКО женщине, которая даже не была в браке, но имела нотариальное согласие, - и она забеременела.
Но были и отказы:
В Санкт-Петербурге в июне 2025 года суд решил, что после смерти одного из супругов оснований для продолжения лечения бесплодия нет, и эмбрионы можно только хранить.
В Саратове в апреле 2025 года суд объяснил отказ тем, что репродуктивные права - личные и без согласия погибшего при жизни к жене не переходят.
В итоге жены бойцов докричались до законотворцев. В июле 2026 года Госдума приняла пакет, который разрешает супруге погибшего в течение 5 лет после его смерти использовать его замороженный биоматериал. Дети, рождённые после смерти отца, даже смогут получить официальный статус и пенсию. И хотя закон касается только вдов участников СВО, другие женщины на него с надеждой: если государство услышало их, значит, рано или поздно услышит и остальных.
ГДЕ СТАВИТЬ ЗАПЯТУЮ?
Прогресс подарил человечеству возможность заглянуть за черту, которая раньше была подвластна только природе, - и вместе с этим поставил вопрос, на который пока нет ответа. Пока юристы спорят, а законы молчат, в криокамерах при минус 196 градусах тихо ждут своего часа несколько клеток - будущее, которое ещё не решило, станет ли оно жизнью. Да, вдовам уже разрешили. Но за ними — сотни, а может, и тысячи других эмбрионов, чьи родители развелись, поссорились или просто не могут договориться. И пока не будет найден этот ответ на главный вопрос — кем считать этих замороженных детей: имуществом, биоматериалом или всё-таки людьми, которым просто ещё не дали шанса родиться, — фраза «убить нельзя родить» так и будет висеть в воздухе.
МНЕНИЕ ЭКСПЕРТА
Когда начинается жизнь?
В любом медицинском или биологиечском словаре и энциклопедии эмбрион — это развивающийся организм.
- При этом закон до сих пор не даёт чёткого ответа на вопрос, чем считать эмбрион и с какого момента человеческая жизнь находится под охраной, - рассуждает российский юрист, правозащитник и общественный деятель Иван Мельников. - По Конституции человек появляется в юридическом поле с момента рождения. Но при этом уголовный закон косвенно защищает и плод: убийство беременной женщины считается отягчающим обстоятельством (ст. 105 УК РФ), а насильственное прерывание беременности расценивается как тяжкий вред здоровью (ст. 111 УК РФ). Гражданский кодекс тоже делает шаг навстречу нерождённым: наследниками могут стать зачатые при жизни умершего. Получается, Конституция и другие законы по-разному отвечают на вопрос, когда начинается жизнь, — и это противоречие до сих пор не разрешено.
СПРАВКА «КП»
Как решают споры о замороженных эмбрионах за рубежом?
США. В деле Дэвисов (штат Теннесси, 1992) суд постановил: сначала смотрят на договор супругов, если его нет — взвешивают интересы сторон. При равном конфликте приоритет получает тот, кто не хочет становиться родителем. В итоге эмбрионы решили уничтожить.
Великобритания. В деле Эванс (2007) женщина хотела сохранить эмбрионы после расставания, но бывший партнёр отозвал согласие. Европейский суд по правам человека поддержал британское правило: согласие обоих генетических родителей обязательно вплоть до переноса эмбриона и может быть отозвано в любой момент.
Германия. Там конфликтов меньше, потому что закон запрещает создавать больше эмбрионов, чем планируется перенести в данном цикле, и запрещает уничтожать жизнеспособные эмбрионы. «Запасов» в криохранилищах почти не образуется.
Индия. По Закону о вспомогательных репродуктивных технологиях 2021 года требуется письменное согласие обоих супругов на создание, заморозку и использование эмбрионов; один из них может отозвать согласие в любой момент. В Мумбаи женщина пытается через Делийский высокий суд добиться права использовать 16 замороженных эмбрионов, созданных с бывшим мужем, но без его согласия потерпела неудачу.
Киргизия. По постановлению Кабмина № 616 от 14 октября 2024 года ЭКО возможно только при обоюдном информированном согласии мужчины и женщины. При заморозке эмбрионов супруги сразу письменно выбирают их дальнейшую судьбу - хранение, утилизацию или донорство, - что снижает риск споров после развода.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Многодеточкины: «торговцы детьми» оказались их спасителями. Но все равно получили сроки
* – 30 июля 2026 года Павел Дуров внесен в перечень террористов и экстремистов Росфинмониторинга
СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ
Мифы и реальность о том, как победить старость: интервью с косметологом Аллой Королевой