«Счастливый? Да!»: Самый загадочный русский режиссер Роман Михайлов ушел из кино и театра

Фото: кадр из фильма.

В определенный момент казалось, что этот режиссер сможет дать бой самому' Сарику Андреасяну. Потому что математик Роман Михайлов из Петербурга, которого считали вторым (по перспективности и месту проживания) Перельманом, вдруг бросил алгебру — и начал снимать кино и выпускать спектакли чуть медленнее, чем дает очередь автомат Калашникова.

Фото: кадр из фильма.

Загибайте пальцы — с 2022 по 2026 годы он выпустил картины: «Сказка для старых», «Снег, сестра и росомаха», «Наследие», «Отпуск в октябре», «Поедем с тобой в Макао», «Надо снимать фильмы о любви», «Жар-птица», «Пока небо смотрит», «Песни джиннов», а также короткометражку «Свет вечерний» и сериал «Путешествие на солнце и обратно».

И это не считая спектаклей в БДТ — «Антиравинагар», «Ничего этого не будет», «Несолнечный город» и «Утренний предшественник» (и не говоря о том числе постановок, что сделаны по текстам Михайлова; самая яркая — «Сказка про последнего ангела» бывшего худрука БДТ Андрея Могучего в Театре наций).

В мгновение ока Михайлова — абсолютно андеграундного режиссера, выработавшего особый киноязык, стилистику и эстетику и снимавшего принципиально на свои деньги, открестившегося от всех видов политических и культурных лагерей и песочниц — «распробовали» абсолютно все: от столичных элитариев до провинциальных лимоновцев, от театральных эстетов до нищих студентов всех мастей. Возник даже определенный культ Романа, которому стали поклоняться именитые актеры, мечтавшие хотя бы на минутку попасть в его загадочное, странное, порой необъяснимое, чувственное, романтическое и наполненное дымчатой загадкой кино — Любовь Аксенова, Марк Эйдельштейн, Евгений Ткачук, Дарья Екамасова, рэпер Хаски (Дмитрий Кузнецов) и др.

Как положено настоящему гуру и дервишу от культуры, в определенный момент Роман испарился в тумане. Так же молниеносно и таинственно, как Михайлов ворвался в заунывный мир русского кино, он объявил и о своем уходе — 10 ноября, аккурат в День работника органов внутренних дел (ранее — День милиции).

— Уже больше года ничего не снимал, — объяснил подписчикам Михайлов в соцсетях. — Что произошло со мной весной – не могу понять до сих пор. Началось в марте, закончилось к концу мая. Как будто в комнату кто-то залетел, помазал глаза невидимой мазью или кисточкой по векам и сказал «теперь все по-другому». Это было похоже на сентябрь 2024-го, когда музыка начала разъедать сознание, только в этот раз это коснулось восприятия кино. Взгляд на кино не то, что изменился, он стал предельно болезненным и даже не взгляд, а само восприятие. Короче, теперь все по-другому.

Фото: кадр из фильма.

Причем, если из кино Роман ушел по ряду неразрешимых противоречий и пестрых рефлективных причин, то из театра, потому что предложений, судя по всему, особенно не получал. Экстремально независимый режиссер так и остался в коконе независимости, не став своим ни одному клану или институции в русской культуре.

— Планируются ли спектакли? Не знаю, я не вхож в театральную структуру, если были бы возможности, ставил бы, а так, не знаю, — считает Роман. — Не вхож по-хорошему ни в какую институцию и не имею власти. В этом и проблемы, и свобода. Театр для меня как был чем-то глубоко интимным и вызывающим трепет, так и остался.

Теперь — а точнее последние полгода (с апреля) — Роман вернулся в свою стихию: науку. Работает «круглосуточно», написал восемь новых работ, планирует выпустить еще три. В основном по гомологической алгебре и теории групп (так называемая проблема B15, поставленная Карлом Грюнбергом в 1976 году).

Говорить об абсолютном и бесповоротном отказе снимать — особенно в случае с таким импульсивным, избыточно интуитивным, эзотерически увлеченным (хоть и православным) и свободомыслящим художником — скорее всего, не приходится. Михайлов, вероятно, намерен прежде разобраться в себе, чтобы найти правильную мотивацию и интонацию, и уже потом садиться за камеру.

— Для меня кино совсем ускользнуло из культурно-общественного контекста, стало чем-то вроде медиума цветных пленок, из-за которых кто-то выглядывает, — признается Роман. — Чувство отвращения к коммерческому кино и индустрии только усилилось. Короче, тяжело мне сейчас говорить про кино. Но мне не стыдно за то, что было сделано, получилось таки подцепить какие-то важные фрагменты. Особенно ценю Путешествие, Любовь и Снег.

На вопрос подписчиков, счастлив ли он теперь, Роман отвечает утвердительно: «Да».