Почему в московские театры такие дорогие билеты: семь наивных вопросов о том, что происходит со столичными постановками

Чтобы купить билеты на «Щелкунчика» в Большой театр, нужно потратить полтора дня

Фото: Андрей АБРАМОВ. Перейти в Фотобанк КП

В конце ноября и начале декабря в кассы Большого театра дважды выстраивалась длинная очередь по 1000 человек. Перед Новым годом и в каникулы дают балет «Щелкунчик» на исторической сцене — остальное время в репертуаре постановка не значится. Сначала продавали билеты на конец декабря, а спустя неделю на январь. Цена от 1500 до 20 000 рублей.

При этом у перекупщиков, которые при всех защитных мерах театра (два билета в одни руки, продажа по паспорту и проч.) все равно работают, ценник доходит до 120 000 рублей. Поэтому зрители стоят в очередях, чтобы взять билет подешевле. Но для этого нужно:

1) прийти утром-днем к кассам и записаться на выдачу браслета;

2) в полночь накануне старта продаж получить браслет;

3) на следующий день прийти к кассам, постоять часик, а то и семь, чтобы наконец приобрести желаемое.

Через два дня после продажи в кассах запускают бронирование мест онлайн. Но сайт театра тормозит. Вот зрители и предпочитают стоять в живой очереди по старинке (см. «Есть мнение»).

В Москве около 400 театров (оценки разнятся, т.к. частные проекты не столь «устойчивы»). Для сравнения: в Санкт-Петербурге их менее 300, в Татарстане — 40, а в Ненецком АО — 0, есть только самодеятельные коллективы. Поэтому конкуренция за зрителя в столице запредельная.

Ажиотажный спрос, как на «Щелкунчика», периодически случается с постановками других театров. Как правило, на премьеры с участием звезд. И цены бывают даже выше, чем в Большом (см. «Конкретно»). Спекулянты и тут на месте: сайты-двойники (есть и откровенно мошеннические!), перепродажа на «Авито», в соцсетях, вкрадчивое «Билетик лишний не нужен?» возле театральной кассы.

Почему вышло так, что для кошелька одних театр непосильно дорог, а другие готовы тратить на статусное мероприятие любые суммы? На вопросы «Комсомолки» отвечают эксперты.

1. В театрах Москвы цены на билеты действительно запредельные?

Режиссер Эдуард Бояков:

— Цены такие, какими они и должны быть. Я убежден, что стоимость билетов должен регулировать рынок, а не государственные указы. Медицина, детское образование — вот где не может быть прерогативы у бизнеса. А с театральными билетами не может быть уравниловки. Никаких специальных ограничений. В театре работают люди, у них семьи… Есть хозрасчет! Зарплата, которую платят актерам и персоналу, очень зависит от сборов. Артисты не должны спонсировать людей, которые хотят прийти на спектакль.

Не надо мешать Большому театру продавать билеты за дорого. У нас много театров, и чем больше конкуренция, тем лучше. Как только будут ограничения на тот же «Щелкунчик», появится еще больше перекупщиков. Должна существовать гибкая система фондов, дотаций для театров и зрителей.

Экономист Денис Ракша:

— Театр — не товар первой необходимости. За постановку можно назначать любую цену и покупатели все равно будут. Это статусное потребление, одна из последних потребностей человека. Люди платят не за удовлетворение потребности, а чтобы «попонтоваться». Старый анекдот:

«Смотри, какой галстук купил за 700 баксов!»

«Дурак! Там за углом такой же полторы стоит!».

Без «статусного» и культурного потребления можно обойтись. Либо заменить его аналогом. Кто-то пойдет в менее популярный театр. Кто-то хочет в Большой и раз в определенное количество лет, может и денег на билет наскрести, и в очереди постоять. Все зависит от личного желания, ведь кому-то театры и даром не нужны.

Другой вопрос, насколько полные залы на этих дорогих постановках? Если полностью, значит в стране достаточно людей, которые могут себе позволить это. А поскольку государство не диктует прямой политики регулирования цены, то театры сами решают, как им зарабатывать.

2. А как же социальная функция — быть доступным зрителю с любым доходом?

Бояков:

— Если у государства есть желание поддержать театры, оно должно субсидировать спрос. Например, сейчас появилась «Пушкинская карта» (банковская карта для молодежи, на которую начисляют деньги, и их можно потратить на визит в культурные учреждения — прим. авт.). Должно быть так, чтобы зритель мог платить меньше, но театр получал полную стоимость билета.

Ракша:

— Задача театра — просто отыграть спектакль. За культурный уровень и образованность зрителей он не в ответе. Для этого есть Министерство культуры. При этом почти все театры на госфинансировании. И государство не позволит им продавать все билеты по 100 тысяч рублей. Мне как-то пришлось разрабатывать методику расчета тарифов для проезда по платным трассам. Важно было установить такую цену, чтобы не получить социальный протест: баланс между жадностью и страхом вызвать негодование. С театрами то же самое. У государства есть задача: повышать культурный уровень населения. Поэтому оно и содержит театры. Но как государство справляется со своей задачей— хорошо или плохо — можете ответить сами.

3. Постановка и показ спектакля окупаются с продажи билетов?

Бояков:

— Некоторые плохие спектакли хорошо окупаются. Некоторые хорошие спектакли плохо окупаются. А бывает, что хорошие спектакли хорошо окупаются. Универсальной формулы нет, все зависит от идеи постановщика. Спектакли на большой сцене дают возможность театрам иметь здоровую экономику, быть рентабельными.

Мой спектакль «Лавр» за 2021 год собрал 90 млн рублей. Это самая большая цифра в Москве. Он полностью окупился и принес театру существенную прибыль. А другой мой спектакль «Розовое платье» играется в зале на 200 зрителей. В нем сложные декорации, задействовано много обслуживающего персонала. А еще он идет поздно ночью. И продажи билетов не окупают его. Поэтому, конечно, государство должно субсидировать подобные постановки.

4. Есть мнение, что на топовые постановки театры искусственно создают ажиотаж, ограничивая число показов. Это умышленный ход?

Бояков:

— Это глупое предположение. Если руководитель театра знает, что есть спрос на спектакли, он будет стараться давать его как можно чаще. Но директор не всегда может и должен ориентироваться только на рыночную логику. Представим, что у меня есть кассовый спектакль, который я могу продать десять раз за месяц. Но я его поставлю три раза, потому что мне нужно другие спектакли давать. Они не принесут такой прибыли, но творчески театр поддерживают и развивают.

Ракша:

— С точки зрения маркетинга, если ты создал ажиотаж — ты чемпион. Но цели маркетологов и государства не совпадают. Если бы бюджет полностью содержал театры, могли бы установить цену в 10 рублей на все постановки. Чтобы все семьи могли сходить. Но тогда рядом с самыми известными театрами еще сильнее вырастет черный рынок.

В советское время перекупщики тоже были. Но их работа осложнялась тем, что часть билетов распространялась через профсоюзы и предприятия. Их реально получали те, кто не мог позволить себе билет. Может быть, у них и были мысли перепродать свое место, но простой человек вряд ли знает, где найти спекулянтов.

5. Жива ли сейчас билетная мафия, которая вступает в сговор с сотрудниками театров и как рэкетиры делит между собой площадки Москвы? Или сейчас это независимые друг от друга спекулянты?

Бояков:

— Времена мафиозных перекупщиков закончились. Сегодня практически на любой спектакль в Москве можно купить билет за несколько дней до даты. Театры гибко регулируют цены. Если руководитель предчувствует, что может повысить цену, он это сделает. Идеальная ситуация для директора, когда билеты заканчиваются за два-три дня до спектакля. Если билеты закончились за 20 дней, значит можно было продавать подороже, упущена прибыль. А если на момент третьего звонка остались места — значит слишком дорого.

6. Есть рецепт, как победить спекулянтов: разрешить театрам делать билеты не только именными, но и невозвратными. Возвращать деньги только после спектакля по предъявлению справки о болезни. Это поможет в борьбе с перекупщиками?

Бояков:

— Не уверен насчет введения невозвратных билетов. Все-таки у зрителя должна быть возможность сдать билет в кассу. Тем более сейчас, в пандемию. Что касается борьбы с перекупщиками, то надо организовывать совместную работу театров и правоохранительных органов (сейчас в России есть административный штраф за «спекуляцию» — перепродажу билета на 10% выше исходной цены, однако о работе в этом направлении МВД не отчитывается, неизвестно ни об одном задержанном, — прим. Авт.).

7. Каждый директор театра мечтает о спекулянтах, ведь они показатель востребованности репертуара. Согласны с такой точкой зрения?

Бояков:

— Не буду скрывать: если кто-то станет перепродавать билеты на мои спектакли, мне будет приятно. Главное, самому не быть включенным в эту мафиозную схему.

Есть мнение

«Очереди на «Щелкунчика» уже стали традицией»

Защита от перекупщиков, придуманная в Большом, не до конца оберегает искусство от спекулянтов. Директор Большого театра Владимир Урин в 2018-м говорил, что после появления этих мер, билеты на новогодний балет стали улетать не за два-три дня, а держаться в продаже больше месяца. Хотя в этом году билеты разлетелись за пару дней продаж. Периодически на сайте всплывают места за 5-7-15 тысяч рублей — очевидно, кто-то возвращает билеты в кассу. Покупают их мгновенно.

Со стороны кажется, что система с браслетами и ночными очередями — неуважение к зрителю. Но когда я общался с теми, кто приобрел билет в этом году и ходил стоять ту самую очередь, чтобы написать репортаж, заметил: у людей негатива ночные бдения не вызывают. Скорее, они воспринимают это как приключение. Вот что рассказывали:

— Я три года хотела попасть на «Щелкунчика», но все откладывала. Много читала отзывов, как все происходит, так что была готова морально. Тепло оделась и пошла.

— Я была 568 в очереди, хотя объявили, что дадут только 500 браслетов. Но часть людей не пришла за ними. По мере приближения моей очереди чувствовался азарт, кураж! И у всех позади меня также! Мы создали чат в мессенджерах, подбадривали друг друга. А теперь вот переписываемся и обсуждаем, сколько шампанского брать.

— Знаю, что можно купить билет в интернете. Но сайт подвисает, дешевые места быстро расходятся. На «Щелкунчика» я хожу не каждый год, это вообще мой первый раз. Так что самому спокойнее прийти, постоять очередь и точно купить билет.

Новогодний «Щелкунчик» в Большом — это уже традиция, которую своим отношением создали сами москвичи. И, как у всякого обычая, у нее есть разные стороны. Одна из них - ажиотаж и немалые цены.

ЧТО В ИТОГЕ

Контрольные закупки и благотворительность

1. Проблема с перекупщиками не такая острая, как раньше. Тем спекулянтам, что остались, потворствуем мы сами — рядовые зрители. Каждый может написать заявление на спекулянта, если тот предложит ему билет по завышенной цене. Сделал ли кто-нибудь так? Вопрос риторический. Но это не отменяет ответственности со стороны силовиков. Так что если тема действительно болезненная, надо создавать опергруппы вместе с работниками театров (они наверняка знают «завсегдатаев», ошивающихся у касс) и проводить контрольные закупки.

2. «Социальную» функцию с театров никто не снимает. Понятно, что постановка в условном ДК железнодорожников не сравнится со спектаклем академического театра по уровню мастерства. Хотя кого-то она вполне устроит. Но возможность прикоснуться к высокому должна быть и у миллионера, и у пенсионера. И возможность есть.

У того же Большого при заполняемости исторической сцены в 1740 зрителей (сейчас из-за ковида только 70%) около 900 билетов предназначены для студентов, ветеранов и прочих льготников — для них цены 100 — 500 руб. и отдельные бланки билетов, которые нельзя переоформить на других, а значит они неподвластны перекупщикам.

КОНКРЕТНО

Данные собраны в декабре 2021 года. Самые дорогие билеты сейчас на постановку «Абсолютно нага» в театре Crave - 20 000 — 50 000 руб. Это микс кабаре и стендапа, т. е. не театр в классическом понимании. Поэтому в рейтинг не включаем.

Фото: Наиль ВАЛИУЛИН. Перейти в Фотобанк КП

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

«Добудь билеты на «Щелкунчика» в Большой или умри»: чтобы попасть на легендарный балет, нужно отстоять три очереди в кассы

Но билетная мафия все равно нашла способ обойти ограничения (подробности)

Чтобы купить билеты на «Щелкунчика» в Большой театр, нужно потратить полтора дня

Репортаж с ночных бдений у касс, в которые сразу занимают очередь по 600 человек (подробности)