Премия Рунета-2020
Россия
Москва
-6°
Boom metrics
Политика19 декабря 2021 22:00

Бойцы в Донбассе теперь смотрят в небо, но это не поэзия

Военный корреспондент kp.ru Дмитрий Стешин пробрался всё-таки на передовую и удивился, как же изменилась война на Донбассе
В окопе на передовой.

В окопе на передовой.

Фото: Дмитрий СТЕШИН

Билет на фронт

В последние годы военкоров и так на передовую пускали неохотно, а этим летом все гайки были закручены окончательно: былые заслуги или медийный статус журналиста во внимание не принимались.

Коллег, всё-таки попавших на передовую, сопровождали специально-обученные люди, твердо знавшие – что можно снимать, а что нельзя. Иногда, эти запреты отдавали безумием, иногда они были оплачены кровью. Лихие пробежки журналистов под артиллерийско-пулеметным огнем ушли в прошлое.

Боец, попавший в кадр, должен быть одет в уставной «донецкий пиксель» (ужасающую ткань типа «стекляшка», в которой летом жарко, а зимой холодно, а расползается она через месяц окопной носки). Без уставной формы боец к интервью не допускается.

При этом противник, не стесняясь демонстрирует изнанку фронтовой жизни ВСУ, отдающую цыганским табором и махновщиной. Например, стрельба украинского журналиста из 152 мм пушки (запрещенной, кстати, «Минскими соглашениями»), говорит лишь о том, что в ВСУ – натуральный кабак и бордель. И армии мятежных республик в этой информационной войне пошли от противного: «Нас мало, но мы стойкие оловянные солдатики, а не боевики в шлепках и шортах с автоматами», «нам есть что скрывать, но мы это никому не покажем», «чем меньше картинки с фронта, тем выше безопасность и меньше утечек».

Для моих коллег по цеху – аргументы совершенно убийственные в своей логике и потому командование Корпусов переспорить не удалось. Порядок остался прежним, аргументы уровня «укропы и так все знают!» не рассматривались в силу их ничтожности.

Разрешения на этот визит на передовую я ждал полторы недели. Впрочем, ехать от города было недалеко…

В блиндажах - плакаты

В блиндажах - плакаты

Фото: Дмитрий СТЕШИН

Окоп на окоп

Тридцать минут езды от центра Донецка, и мы паркуем джип в каком-то ангаре. Вся крыша в дырах от миномета. В столбах света из них красиво валит снег. Каждая снежинка чуть ли не с ладонь. Снег уже забелил позиции, но земля еще теплая и быстро превращается в какую-то фантастическую грязь. Самый мерзкий период войны, когда все ждут настоящих холодов.

Из темноты ангара вдруг появляется офицер с позывным «Привоз», зычно здоровается: «Здоровеньки булы, громадяне!». Сопровождающий от Корпуса, с позывным «Инквизитор» замечает:

- У меня аж шерсть на загривке встала дыбом!

Офицер смеется:

— Это потому, что ты молод, Пашка!

Паша молод, «Привоз» - уже нет, воюет с мая 2014 года. Выходим на свежий воздух, осматриваемся. Противник представлен лесопосадкой, едва различимой в снежной мгле. Коллеги с телевидения морщатся. Им, для картинки, нужны, как минимум, флаги противника. «Привоз» говорит серьезно, но глаза смеются:

- В следующий раз приедете, повесим вам укропский флаг в лесопосадке, удивим и деморализуем противника.

Справа еле слышно бухает.

- Прилет, чужой – констатирует «Привоз», и в ту же секунду – короткая очередь нашего пулемета и ответная граната из подствольника. И опять ватная, вязкая тишина, но «Привоз» нет-нет, да посмотрит в небо…

Как образно объяснили мне бойцы – звук беспилотника похож на воду, которую медленно льют из ведра на лист железа. И в этом знании много печали. Все ходы сообщения и траншеи теперь перекрыты зеленой сеткой – противник наловчился класть с беспилотников гранаты и мины точно в траншеи и стрелковые ячейки. В земле уютно, тепло и даже растут грибы. Фронт стоит здесь очень давно, но война изменилась…

В укрытиях под землей так тепло, что растут грибы.

В укрытиях под землей так тепло, что растут грибы.

Фото: Дмитрий СТЕШИН

Устали. Ждут перемирия

Один из офицеров приносит черный пакет, в нем два одинаковых, оранжевых квадрокоптера. Военный пресс-секретарь Эдуард Басурин называет их «игрушками», но тут же поправляется:

- Применение украинских беспилотников на фронте увеличилось в разы. Так называемых «ударных». Вот они у меня в руках. На них логотип украинского подразделения «Медведи». Камера, устройство для сброса гранты напечатанное на 3D принтере. Вот это маленькие аппараты, а есть такие, что несут по несколько килограммов боеприпасов.

Два одинаковых, оранжевых квадрокоптера, прилетевшие с украинской стороны.

Два одинаковых, оранжевых квадрокоптера, прилетевшие с украинской стороны.

Фото: Дмитрий СТЕШИН

Спрашиваю: «как их добыли?»

По словам Басурина, один аппарат посадили с помощью РЭБ, отключив его от связи оператором, другой сбили. В одном из квадрокоптеров рваная дырка, через нее видны печатные платы электронной начинки. Смертоносные игрушки одинаковые, и Басурину, который озвучивает мнение военного командования, это тоже страшно не нравится:

- Мы анализировали эти трофеи, и поняли, что закупаются эти устройства массово, они все одного типа. У «Айдара» на юге сбили точно такой же. Конечно, бойцов это выматывает. Им нужно было смотреть вперед, а теперь и в небо.

Военный пресс-секретарь Эдуард Басурин

Военный пресс-секретарь Эдуард Басурин

Фото: Дмитрий СТЕШИН

Еще мы заметили и что против гражданских их стали применять чаще. Под Горловкой несколько случаев было. Рабочая бригада закончила свои дела, садилась в машину…трое раненых, один убит. Мальчишку там же с беспилотника убили.

- Зачем?

- От бессилия, думаю. Способ вести боевые действия ничего не нарушая. И гражданских людей им нужно заставить возмущаться, требовать мира любой ценой. Психологическая война, но с реальными жертвами. Объективно - все устали. Непонятно, когда это закончится. Самое тяжелое в жизни – ждать и догонять…

Мы греемся в бункере у ревущей печки. Чего-чего, а угля на Донбассе хватает. Говорим уже без камер и диктофонов. И это невеселый разговор. Один из окопных офицеров замечает:

- Будем честны, инициатива у противника. Где захочет – там и будет наступать. И скорее всего, фронт прорвет…может и нет. Может возьмет город…

В разговор вмешивается «Привоз»:

- Да зачем ему весь Донецк? Через поселок Спартак войдет в Киевский район, займет его. Жителей там совсем немного, название у района …подходящее и начнут нам политики выкручивать руки.

Я спрашиваю «Привоза»:

- Ждете наступления?

Он вздыхает:

- Ждем Рождественского перемирия.

Офицеры из штаба Корпуса, включив официальный тон, тут же замечают, что «подобных предложений от украинской стороны пока не поступало». Но, по глазам окопников я вижу, что они что-то знают, на уровне предчувствий, о чем не доложить в штаб: за серой лесопосадкой, уже совсем заметенной снегом, скорее всего думают о том же самом, о неделе без войны.

«Вас там пристрелят»

После фронта сажусь в свою машину и еду в многострадальный поселок Спартак, известный, наверное, уже всему миру. На улице, приплясывая на сыром морозце, меня уже битый час ждет местная общественница Валентина Плешкова. Я никак не могу нащупать дорогу в Спартак. Навигатор сходит с ума – ему невдомек, что можно ездить через железнодорожные пути без переездов, а показанная на карте шикарная трасса, на самом деле заминирована с двух концов и простреливается вдоль и поперек. Дорога вдоль промзоны мне не нравится своей безлюдностью и отсутствием следов колес, и я вспоминаю тех, кто за эти 7 лет войны вошел в пантеон «жертв навигаторов», заехав «не туда». Навстречу мне едва ползет по снегу старенькая иномарка. Ополченец в гражданке едет в субботнюю увольнительную и у нас случается полевая смехопанорама:

- Скажите, а я по этой дороге в Спартак приеду?

- Приедете, но вас там пристрелят.

- Спасибо, я что-то подобное и предполагал.

На улицах Спартака нет домов без попаданий.

На улицах Спартака нет домов без попаданий.

Фото: Дмитрий СТЕШИН

Ополченец машет рукой, мол, разворачивайся, езжай за мной и действительно, через пару километров я выкатываюсь в Спартак. Паркую машину у навеки усопшей автомойки, посеченной осколками. Прогуливаемся в Валентиной Николаевной по улицам Спартака, на которых нет домов без попаданий. Жителей, впрочем, тоже нет, хотя я встречаю десяток надписей на заборах «Здесь живут люди»:

- Ярмарка сегодня в Донецке, объясняет мне Валентина Плешакова:

- Пришел автобус от администрации, и все уехали скупаться. Нас тут 70 человек еще осталось. Летом больше – за двести!

И тут, Валентина Николаевна сообщает мне плохо укладывающееся в голове:

- У людей же тут сады, огороды. Вот у меня 34 курицы.

Впрочем, почему люди копаются в огородах на передовой понять не сложно. У моей собеседницы пенсия 6300 рублей, как у не работавшей. Собственник предприятия в Одессе, но за подтверждением стажа Валентина на Украину не поехала, из принципа. Гуманитарки из России не было давно, ее привозит Красный крест. Он же помогает стройматериалами, залатать жилые дома.

Общественница Валентина Плешкова

Общественница Валентина Плешкова

Фото: Дмитрий СТЕШИН

Спрашиваю, увы, дежурное:

- Часто обстреливают?

И Валентина Плешакова меня удивляет:

— Вот, тьфу три раза, с полгода к нам стало ОБСЕ ездить, вот чуть ли не каждый день. Беспилотники запускают, мониторят, и перестали по нам стрелять.

В конце крайней улицы Спартака – линия фронта, белею блокпосты, ставшие сугробами, и Валентина Николаевна прибавляет шаг и резко сворачивает с простреливаемой дороги. Спрашиваю у нее на прощание:

- Что будет дальше?

- Мир будет, - твердо говорит мне собеседница, - потому что после того, что тут творилось семь лет, ничего другого быть уже не может.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Французский офицер, раненный в Донбассе, рассказал: Как НАТО начнет войну на Украине

Спецкор KP.ru встретился с отставным военным французской армии Эрваном Кастелем и выяснил, почему он променял джунгли Амазонки на окопную войну в донецких степях (подробности)

«За Зеленского! За 95-й квартал!»: Пойдет ли армия Украины в атаку на Донбасс

Спецкор kp.ru Дмитрий Стешин, работающий на Донбассе, попробовал оценить вероятность начала войны (подробности)