Аккордеонист-виртуоз Петр Дранга в гостях у "КП"
Петр Дранга ответил на вопросы читателей 12 октября.
Предлагаем стенограмму и фрагменты трансляции.
Ведущая - Раиса МУРАШКИНА.
- Здравствуйте, уважаемые посетители нашего сайта. В нашей студии в гостях аккордеонист-виртуоз Петр Дранга. Как вы доехали по такой мокрой Москве?
- Очень быстро доехал. И спал в машине. Я не за рулем. Встал в 6.45 утра. Переделал кучу дел. Организм поднял меня. Встал рано, прошло уже три дня, пока я к вам приехал.
- У вас есть секрет как просыпаться так рано?
- Я просто встал так. Так получилось.
- Возможно, вы волновались перед эфиром?
- Да, я волновался перед встречей.
- 8 ноября у вас будет большой концерт. Как вы к нему готовитесь?
- Это будет очень интересное событие. Музыка, которая написана к этому концерту, не вошла в первый альбом. Быть может, не войдет и во второй. Это будет эксклюзивное представление. Может быть, она прозвучит только в этом концерте. Там будет этническая тематика, будет много этнической музыки, будет ирландская музыка, японская, русский этно-фолк. Так случилось, что я не все планирую после этого выпускать во втором альбоме. Это будет театрализованный шоу-спектакль. Единый бэкграунд на полтора часа, который я тоже сам пишу. Номер из номера будет переходить, они все будут завязаны между собой. Будет драматургия в этом концерте. И это мой отчет перед самым дорогим слушателем, зрителем за годы, которые я тружусь на эстрадной и классической сцене. Это первый серьезный концерт. У меня был до этого концерт в Театре Эстрады, но в «Лужниках» еще ничего подобного не было.
- Есть волнение?
- Конечно, есть.
- Продадутся ли билеты?
- Не за билеты. В основном творческое волнение. По поводу того, как это все будет. Успею ли я подготовиться. Дел много, времени мало остается, несмотря на то, что я задолго начал к этому готовиться. Все равно волнуюсь.
- Когда начали готовиться?
- Наверное, еще с весны этого года.
- Кто у вас самый дорогой зритель?
- Это зритель. Для меня нет самого или не самого дорогого. Все, кто приходят, от первого до последнего человека, все, и детки, и инвалиды, которых привозят, и люди преклонного возраста, и молодые девчата – это все дорогое. Это же люди. Я привык к тому, что на любой сцене ты должен работать как можно лучше. А все остальное уже преходящее. - Как вам так удалось за последние несколько лет пробиться?
- Так получилось.
- Вы работали сторожем в кинотеатре, голодали…
- Уборщиком. Немножко недоедал. Путь мой был интересен. Не буду драматизировать, но с 15 до 25 лет случилось очень много интересного. До 15 лет я уже был достаточно определен в профессии, я с 5 лет начал заниматься, я уже 20 лет в профессии. У меня все было серьезно расписано. У меня были международные конкурсы, я готовился, за мной следили родители. За это им большое спасибо. А лет в 14 я решил, что я сам должен себя найти. Шаг достаточно ответственный и в чем-то даже отчаянный. Мне нужно было самому себе доказать, чего я хочу или не хочу.
- Вам надоело играть?
- Мне нужно было понять, чем я хочу заниматься и какой у меня смысл существования. Ко мне этот вопрос пришел в 15 лет. Там началось все самое интересное. Свои университеты. Я сам выбирал, где и для кого я буду играть. Я начал музыку сочинять. Все это стремительно закрутилось. Сам подъем был быстрым. Концерт, два, три, четыре, пять, десять, двадцать. И все это за две недели. В следующем месяце вдруг на ТЭФИ пригласили, еще куда-то. Сыграл перед нашим президентом. Дальше на концерты попал. И начали приглашать. Очень быстро работало сарафанное радио. Спасибо телеканалу «Россия», открыли меня. Они меня первый раз показали. После этого сильно увеличилось количество концертов.
- Вы вышли с аккордеоном и показали мастер-класс. Это было что-то новое, свежее.
- Дело, конечно, еще и в чем-то свежем. Люди любят, когда появляется новое. Они не могут слушать постоянно одно и то же. У нас очень много меломанов. Люди продвинуты в западной музыке. Им хочется слышать разное. Мое появление и мой успех в определенное время были обусловлены. Я появился тогда, когда это была непротоптанная интересная дорожка. И это оказалось очень свежим.
- Успех был быстрым и стремительным.
- Где-то за полгода. Но за этим стояли мои занятия с пяти лет. Естественно, творческие поиски, что я буду делать на сцене. Я думал, что я буду сочинять, в какой форме, как это будет. Спустя какое-то время у меня уже было четкое видение того, что будет.
- Вы помните момент, когда почувствовали, что жизнь изменилась?
- Да.
- Как это было?
- У меня очень сильно развита интуиция. Я чувствовал, что что-то грядет. Когда у меня прошли первые серьезные концерты, мне вдруг Геля начала говорить о каком-то графике, что у нас будет происходить в ближайшее время, у меня вдруг появился администратор, директор, коллектив, я заметил, как все закрутились и мы начали работать в очень быстром темпе. Я понял, что жизнь круто поменялась, теперь все будет идти по-другому.
- Бизнес, бизнес, бизнес?
- Нет. Выступления, выступления, выступления. Наконец-то найдена связь с народом. Это очень важно. Как это произошло, я до сих пор на составляющие не раскладывал. Я знаю, что человек должен заниматься, четко осознавать, что это ремесло, большой труд. А дальше жизнь сама выводит тебя – нужно тебе это или нет.
- В 15 лет из дома уходили?
- Пробовал.
- Во что вы верили в тот момент? Как не отчаяться, когда ты работаешь уборщиком в кинотеатре, а знаешь, что владеешь ремеслом?
- Я верил в себя. Не помню, чтобы я отчаивался. Мне было очень грустно, плохо, когда что-то не получалось. Но я не отчаивался. Я знал, что будет результат. Нельзя отчаиваться. Надо стараться в себе культивировать все лучшее, что есть. Заложено в человека изначально и хорошее, и плохое. Дальше уже он сам соображает, как к чему относиться. Любой стакан можно увидеть наполовину пустым и не заметить, что он наполовину полный. Эти законы работают везде. Я работал уборщиком, а в своих мечтах проводил полдня и даже больше. И мне было хорошо.
- Что было привлекательного в этом занятии? Какая у вас была зарплата?
- 700 рублей на троих. У меня еще Леша Манаенков и Андрей Жуков, два школьных товарища со мной работали. В месяц 700 рублей. Для меня это был хороший старт.
- А как реагировали родители?
- Достаточно тревожно. Но с другой стороны, демократично.
- Не было такого: ты больше не мой сын!
- Такого не было. Глупо так говорить. Все бывает. Человек просит взять на себя ответственность за самого себя, значит надо пойти ему на уступки. Это лучше, чем взять за него ответственность на себя, а потом за него отвечать и быть виноватым в его неудачах. В тот момент родители переживали, но отнеслись демократично. Решил – делай. Каждый человек сам за себя отвечает. Есть команда, коллектив, есть те, кто помогает. Но, в конце концов, человек сам определяет, чего он хочет.
- Сегодня чувствуете, что кому-то что-то доказали? Или не стояло такой задачи?
- Я чувствую, что я себе что-то доказал. Что я нашел себя. Я понял, в чем мой смысл существования. Я знаю, что у меня еще впереди много разных открытий. Я не остановился. Я не могу сказать, что уже полностью нашел себя. Просто это этап, когда я понял, что ни о чем не жалею, что произошло.
- Сколько учебных заведений вы окончили?
- Я на данный момент защищаю кандидатскую диссертацию по музыке. Я буду доктор музыкальных наук. Закончил я школу Рихтера, Гнесинское училище. После этого еще пять лет академии. Сейчас аспирантура.
- Когда же вы все успеваете?
- У меня был один курс, когда я учился на плохие оценки, я не успевал совмещать работу и учебу. Хотели отчислить на втором курсе училища. Баловник был жуткий. Всякое было, окна били. Передаю преподавателям привет и спасибо за то, что вы меня, Галина Николаевна, тогда не отчислили. Потому что я действительно находился в тот момент в заблуждении, но оно мне очень помогло в будущем. А третий курс я уже закончил на отлично. У меня был красный диплом в училище. После второго курса была смена в мозгах, что-то произошло.
- С однокурсниками поддерживаете отношения?
- С немногими. У меня остались друзья, с которыми мы начали. Никита Вальдовский, Артем Артамонов. Мы с ними до сих пор встречаемся, праздники отмечаем. Большого количества людей нет, с которыми я общаюсь. Дима Билан, с которым мы тоже учились в Гнесинском училище, Марина Девятова, Дима Коваленко, мой однокурсник, аккордеонист.
- А каким Билан был студентом?
- Он был очень заводным. Это очень здорово. Помню историю, как он пришел на экзамен с концертов, ему надо петь, а у него костюма нет. Он бегал и искал пиджак по всему училищу. Нужен был костюм, а он приехал в джинсах, в майке. Нельзя было так сдавать экзамен. Нашел пиджак, с кого-то снял, сдал экзамен, отдал.
- Как вам удалось пробиться на большую сцену?
- Никакого подвоха нет. Чтобы инструменталисту попасть на большую сцену, ему надо заниматься с детства. Это очень сложная профессия. Вокалом чуть позже можно заниматься. Хотя все равно желательно с детства. Есть примеры самородков. Люди, которые достаточно поздно начали заниматься, но овладевали инструментом в силу своего желания очень серьезно. Надо верить и много работать. Нет секретов.
- Говорят, что у профессиональных музыкантов, как и спортсменов, нет детства. Все играют в футбол, а они репетируют…
- Я по поводу футбола не жалею. Я с Костей Цзю играл в футбол год назад на олимпиаде. Мне совсем не жалко, что я не играл в него в детстве. Мне говорили: чего ты, Петя, играешь по десять раз одно и то же дома, пойдем в футбол играть. Но я тогда никому ничего не мог объяснить. У музыканта так: даже когда в среднеобразовательной школе учишься, приходишь на уроки, уже немножко на тебя смотрят как на человека, чуть-чуть отличающегося. Ты человек гуманитарной профессии, ты более живой, у тебя чаще неадекватные вопросы к учителю возникают. Это нормально. Детей учат с детства быть незакомплексованными в музыке. Их учат быть художниками, рисовать то, что еще не нарисовано, придумывать. Они должны быть смелыми в чем-то и немножко неадекватными. Взгляд со стороны одноклассников другой. Но это можно пережить.
- Скрипачи очень берегут пальцы. Спиваков старается не брать дома ножи в руки. Есть ли у вас какие-то секреты?
- У меня таких секретов нет. Я беру в руки и тяжелые вещи. Это влияет, но все зависит от того, какой у тебя мыслительный процесс. Повлиять на тебя что угодно может. Я знаю великих музыкантов, которым застегивали пуговицы на пиджаке другие люди перед концертом. Это значило, что эти люди настолько сильно себе внушили, что у них тормозилась центральная нервная система после того, как они себе застегивали пуговицы. Может быть, действительно моторика была не такая сильная. Во что ты веришь, то и происходит.
- Вы готовитесь специально перед концертом? Разминка есть?
- Есть разогрев. Разыгрываешься перед выходом на сцену.
- Приметы какие-то?
- Нет.
- Кобзон перед выходом на сцену в своем сценическом костюме не садится.
- У человека достаточно развита аккуратность, он не хочет помять сценические брюки. Это не примета.
- А у вас как?
- Я сажусь. Но у меня другие брюки. Они из такого материала, который не мнется. Иногда присаживаюсь с аккордеоном, у меня получается. Это не примета. Примета – это с какой стороны кулис выйти. Или вдруг тебе перебежал таракан дорогу. Я не суеверный человек. Если человек верит в приметы, это происходит.
- Можно ли попасть в ученики к вам?
- Нельзя, потому что я пока не преподаю. Времени на это нет. Педагогическая деятельность – это очень серьезная работа, ответственная. Для этого мне еще нужно подрасти, чтобы я не был занят своими делами. Но пока не хочу. Потому что это тогда не писать, не придумывать, чего бы нового сказать людям, а заниматься конкретно преподаванием. Раз в день на 45 минут не получится. Потому что это ответственность. Я знаю по своему отцу, когда у тебя ученик, ты ему как папа, несешь за него ответственность. И не всегда то, что понимаешь ты, может понимать он. Преподавание – это удел людей, которые способны такую ответственность на себя взять.
- Что у вас с личной жизнью?
- У меня два замечательных племянничка. Не женат пока.
- Есть ли у вас девушка?
- Всякое бывает.
- Что должно быть в девушке, чтобы она вызвала у вас интерес?
- Я хитро промолчу. В девушке ничего такого особенного быть не должно. Как ударит меня током изнутри – всё! Не понимаю я, какая должна быть девушка. Девушка и есть девушка. И здесь у меня нет никаких составляющих, что мне нравится. Мне нравится – и всё.
- Атакуют ли вас поклонницы?
- По-разному. Но вообще приятно, когда я выхожу на балкон с утра кофе попить, у меня надпись огромная на асфальте. Когда конфеты шоколадные дарят, соки, батоны, булки. Хоть поешь… Любовь поклонниц очень приятна. Это благодарность людей за то, что ты делаешь, поддержка в трудную минуту. Когда у меня что-то не получалось, они собирались толпой около подъезда и поддерживали. Им просто надо до меня что-то донести. Однажды шел как туча серый. Они как начали кричать, что я им нужен. И в этот момент меня щелкнуло: пошел и начал дальше работать. И про все забыл. Это очень важно.
- Почему вы не берете на выступления подтанцовку? Бальную пару, например.
- Это было бы здорово. И это будет на моем концерте 8 ноября. Иногда я так делаю. Просто я достаточно автономен. У артиста бывает ощущение, что на сцене ему легче, когда он совсем один. В моем случае мне иногда так гораздо легче держать зал, работать, выкладываться. Подтанцовка подтанцовке рознь. Кого-то за собой тянуть надо, кто-то тебе помогает в твоем номере. Я то прихожу к этому, то ухожу от этого. У меня это непрерывный творческий процесс. Не скажу, что ее категорично нет и не будет. Есть, бывает, 8 ноября будет. Но сильно этим не увлекаюсь. На «Славянском базаре» драматический номер делали с Пахмутовой Александрой Николаевной. Там Евгений Малышко с партнершей очень здорово все делали. Это было настоящее аргентинское танго. Время от времени я к этому прихожу.
- А будет Евгений Малышко на вашем концерте?
- Думаю, да. Приоткрыли завесу.
- Петр обещал приехать к нам с аккордеоном.
- Был я в Казани, очень мой аккордеон понравился людям. К сожалению, пришлось мне его там оставить. Сказали, что посылкой вышлют попозже. Чтобы я дал поиграть. Обули. Культурно.
- Гитарист Зинчук говорит: для меня гитара как женщина, я ее даже своему ассистенту не дам. А как же вы так свой инструмент оставили?
- Вот так.
- Есть какие-то особенности у вашего инструмента?
- У меня их пять, и они все любимые. На двух я играю в студии, на двух я играю на концертах. Один у меня всегда запасной. В Италии, чтобы этот аккордеон починить, если вдруг он сломается, требуется 9 месяцев. Как вынашивают ребенка. А мне это непозволительно для профессии. Мне нужно, чтобы аккордеон был всегда. Поэтому у меня всегда есть запасной.
- Надежда: Петр, вы – молодец. Всегда смотрю ваши выступления и в восторге от них. Вы всех заряжаете такой энергетикой. Откуда вы черпаете энергию?
- Из пруда. Ковшом.
- А если серьезно?
- Откуда? Она во мне есть, и все. Родился такой. После концерта я теряю килограмма четыре. Я становлюсь весь маленький, сижу или даже лежу.
- Вы ее отдаете?
- Да, выкладываюсь сильно. Но мне очень хорошо после концерта. Просто я уставший какое-то время физически. А потом прихожу в себя потихоньку.
- Актеры театра говорят, что весь спектакль выкладываются, а на аплодисментах идет обратная волна от зрителей.
- Представьте себе любую группу людей, которые активны на сцене. Любые актеры, возьмем спектакль «Господа Головлевы». Очень трудный, раньше шел четыре с половиной часа. Какие бы ни были аплодисменты, хоть пятнадцать минут они будут стоять и заряжаться, они все равно после этого придут вечером домой и скажут…
- Спите после выступлений как?
- Хорошо. Обычно это происходит в машине, в поезде или еще где-то.
- Когда же наступает волна регенерации?
- Не знаю. Так, щелк в какой-то момент, и ты чувствуешь: я могу сегодня опять это сделать! Еще из природы черпаю. Мне достаточно где-то пройтись, прогуляться в лесу, даже пробежаться или посидеть. Пусть это будет дождь или солнце, просто побыть наедине с природой, я быстро заряжаюсь морально.
- Вы часто отдыхаете?
- Нет.
- Раз в год?
- Последние года три – нет. Только езжу на чуть-чуть. Я это за отдых не считаю. Три-четыре дня у меня получается, если где-то концерты, я еще два дня прошу.
- Строите планы?
- Мне интересно работать. Я даже не представляю, как можно себе сказать, что в декабре или январе ты начнешь новую жизнь.
- Чувствуете ли вы на себе экономический кризис?
- Я и не чувствовал.
- Даже год назад все было нормально?
- Год назад все было хорошо. Летом в июле было много съемок и подготовка к сольнику. Если сократилось количество выездных концертов, так у меня это сполна заполнилось студийной работой так, что я на стены лез. Не было права на ошибку и на отдых. А сейчас пришел сентябрь, кризис заканчивается. Началось опять большое количество выступлений.
- Чувствуется, что кризис закончился?
- Естественно, концертов стало больше.
- Вы выезжаете на корпоративы?
- Бывает. Для меня и корпоративы, и сольные концерты – все это концерт. И благотворительные концерты, и детки, и вдовы спецназа. Любые концерты. Это самые важные концерты в жизни. С сентября их опять стало столько же, сколько было раньше. Ура!
- Людмила: Планируется ли выпустить запись ваших концертов на DVD?
- Пока нет.
- Почему?
- Так сложилось. Пока нет, потому что еще на данный момент именно о DVD не разговаривали. Альбомы, аудиозаписи – безусловно. Думаю, попозже встанет вопрос о видео. Сейчас просто не время.
- Валентина: Вы не думали сняться в кино? В какой роли?
- Меня даже приглашали. Роль была достаточно интересная. Кино еще не запустилось. Все в процессе ожидания. Я там играю музыканта, самого себя.
- Приоткроете завесу?
- Просто расскажу про роль. Зато есть другая интересная новость. Моя роль – я там музыкант, молодой парень, который никак не может определиться с девушкой, чего он хочет от нее. То ли он ее любит и хочет на ней жениться, то ли нет. Он занят все время собой. И в то же время в бесконечных метаниях понимает, что без нее не может прожить.
- Он востребованный музыкант?
- По-моему, он находится на подъеме. Интересно. Я бы сыграл такого без головы, оторванного от мира музыканта.
- И что в итоге?
- Там драматургия интересная. В итоге все непросто получается.
- Хэппи-энд?
- Не совсем.
- Эта роль от вашей жизни отличается?
- Отличается. У меня в жизни немножко по-другому все. Я просто считаю, что наш замечательный зритель не заслужил, когда говорят много о личной жизни. Поговорим о том, что интересно всем людям.
- Человек хочет понять, из чего вы сделаны.
- Он это чувствует по моей речи, по моим поступкам, какая у меня музыка, творчество. Ему этого уже достаточно сполна, чтобы чувствовать, какой я человек. Всегда лучше, чтобы твое наполнение внутреннее немножко опережало твою медийность. Медийность – это какие в шкафу вещи, какая у тебя девушка и так далее. А наполнение твое – это какую музыку для кино ты сейчас пишешь, какая у тебя музыка в планах, чем ты хочешь еще в творчестве заняться, что такое глобальное ты хочешь сделать. Этого должно быть больше, а медийности – меньше. Тогда это круто.
- Наш разговор так и проходит.
- За что я вас и уважаю, "Комсомольская правда".
- Валентина: какой модели у вас аккордеон?
- Bugari Armando абсолютно все, это итальянские инструменты. Очень классные. Выполнены вручную, с шикарным звучанием. Все натуральные, не электронные. Просто внутри в каждом инструменте стоит по 8 конденсаторных микрофонов, радиосигнал, здесь висит передатчик. И все это передается на центральный пульт. Аккордеон звучит.
- Простой обыватель сразу спрашивает: а вживую ли он играет?
- Да, потому что нет рядом никакого микрофона. Все восемь микрофонов встроены внутри. Эта система уже достаточно хорошо распространена.
- А всегда ли вы играете вживую?
- Нет, иногда я играю не вживую, когда этого требует концерт, который состоит из большого количества выступлений, когда нет возможности подключиться. Это случай, когда просто нет саундчеков, то есть, это случай, в которых лучше поступать так, чем рисковать. Просто этот номер не будет в эфире, потому что он будет с браком.
- 8 ноября на вашем сольном концерте в Лужниках у вас будет возможность подключиться?
- Естественно. Что касается сольных концертов, тут вообще нет никаких вопросов. Да и на телевидение часто есть возможность подключиться. Просто я рассказываю о тех редких случаях, когда этой возможности нет, и вот происходит такой дабл-трек.
- Татьяна спрашивает – есть ли у вас жизненный девиз? Какой он?
- Да я и не знаю, какой у меня жизненный девиз. Какой-то он добрый, интересный вообще такой. Совсем не хитрый, а искренний очень.
- Так такового нет?
- Ну, девиз у меня такой, что взялся за гуж, не говори, что дурачок. Надо ко всему относиться по-доброму, я верю, что вообще человеческое, доброе отношение ко всему спасет мир. Я в это верю. Не просто вот так – будьте хорошими, все будет хорошо, любите друг друга. Это очень важный момент. Вы не поверите, какие большие проблемы можно решать, когда ты внутри мужчина со стержнем и когда ты ко всему можешь относиться по-философски добро. Очень большие проблемы можно решать. Для кого-то будет трагедией жизни, а для кого-то это вообще как щелкать орешки. Все зависит от отношения. Вот про это доброе отношение я и говорю как в качестве своего девиза. Я просто привык делиться тем, что уже сам осознаю внутри себя. Поэтому я делюсь этим с людьми. И я хочу, чтобы вы, если можете, поступали бы также.
- Следующий вопрос от Заира. Проживали ли вы городе Янгиюль? Вашего отца звали Юрий и учился он у Эдуарда Голеарда? Если так, то передайте родителям привет от вдовы Нури Закирьяк.
- Обязательно передам, потому что здесь все написано правда. Я проживал в Янгиюле два дня. Мой папа – сын моего дедушки, грека, который когда-то во времена репрессий бежал через границу и поселился в Янгиюле. Была фамилия Дрангас раньше, греческая. Буковку «с» убрали. Потому что ночью его брата забрали, а ему моя бабушка собрала котомку и сказала – беги, а то тебя тоже заберут с утра. Все, он убежал. И вообще, благодаря этому родился и мой папа, и я. Папа в детстве учился именно у этого педагога, он был единственный по классу аккордеона в Ташкенте. Я передам ему привет обязательно. Спасибо вам.
- Людмила Владимировна передает вам большую благодарностью за ваше творчество. Были на двух ваших концертах в Екатеринбурге. Только позитив и за это большое спасибо. Как же вам так удается?
- Не знаю даже.
- Вот я сейчас, пока вы отвечаете на этот вопрос, наблюдаю, с каким энтузиазмом вы любите воспринимать комплименты.
- Да?
- Да. Вы любите комплименты?
- Ну а как же, люблю.
- Ну, пока держитесь, так, без нарцизма…
- Без нарцизма – такой новый введем термин.
- Правда, что у вас молдавские корни у одного из родителей, спрашивает Юлия.
- Нет. Ура, наконец-то я опровергну эту информацию. Нет, хотя мне очень нравятся молдаване, и нравится их музыка и культура. Но нет. Просто у меня мама донская казачка, а папа грек наполовину, наполовину сибиряк, там много кровей. Я не знаю, кто я. Я – русский. Вот.
- А Юля еще один вопрос задает – чем вы занимаетесь на этих выходных?
- Ну, наверное, что-то придумаем. Я, наверное, буду на этих выходных где-то… наверняка.
- Как обычно проходят ваши выходные?
- Либо где-нибудь во Владивостоке, либо в Москве, либо в каких-то клубах, либо на мероприятиях, либо в студиях. Очень редко, когда в кровати. Такого нет. Может, в спортклубе пройдут. Может, родителей навещу. Может, со своими племянниками прогуляюсь по набережной – уток покормим.
- Когда вы в последний раз кормили уток с племянниками?
- Мы с ним недавно ездили в игротеку, это было недели две назад. Мы с ним играли там во всякие машинки, хоккей и т.д. Потом пошли в магазин игрушек.
- А племянников вам отдают одному?
- Одному. Ну а как же. Я ж еще и крестный, я ж еще и духовно должен человека как-то наставлять.
- Как найти общий язык с детьми?
- Очень легко. Надо просто общаться с ними на одном уровне. Дети это очень чувствуют.
- То есть, вы их немножко воспитываете?
- Да, поучительно когда с ним начинаешь разговаривать, просто так, без основания. Он ничего не сделал такого, чтобы ты начинал ему что-то там втирать. А почему бы ему просто с тобой не пообщаться и не узнать в диалоге что-то от тебя, что ему важно. Конечно, я бываю строгим дядей, но это надо просто объяснить, что, к примеру, вот так совсем плохо, а так – более менее, можешь балансировать… А что касается живого общения непосредственно, то им надо быть другом. Вот на одном уровне, даже желательно присесть, когда с ним общаешься, чтобы он тебе в глаза смотрел, а не в колено. И все будет отлично. Они тогда тебя воспринимают. И авторитет у тебя есть, они понимают, что ты серьезно…
- Интересный метод.
- Я могу еще больше рассказать. Дело в том, что в ребенке закладывается с детства все самое необходимое. Я считаю, что людям, которые имеют детей, надо почаще книги по психологии смотреть, по детскому взрослению и именно по переходному возрасту, по тем физиологическим и психическим процессам, которые у них происходят на разной стадии взросления. Это очень важно. Потому что ребенок в детстве от того, как ты с ним будешь разговаривать, он потом таким и будет – это ни для кого не секрет. И когда ты начинаешь с ним общаться на одном уровне, то у него в будущем не будет проблем, он будет общаться с людьми любого ранга уважительно и достаточно просто, нормально и дипломатично. У него будет это получаться. Если же ты будешь с ним как дракон с детства разговаривать, то он таким и вырастет, он так же будет общаться с другими. Он будет думать, что от чина зависит, как разговаривать, как вести себя. Он во многом будет поломанным. Зачем? Надо это все понимать. И в первую очередь, это, конечно, зависит от родителей.
- Вас именно так учили?
- Со мной общались родители как со взрослым. Часто очень.
- Есть чем гордиться родителям. Ирина спрашивает – есть ли у вас друзья и враги в шоу-бизнесе?
- Друзья и враги. Ну, крайности вы берете какие. Нет, врагов у меня нет. Друзья, к которым могу обратиться, есть. Немного, но есть. Которые меня поддержат, которых я поддержу, с которыми мы именно дружим. А врагов нет. Я знаю, что наверняка есть там какие-то… но я не буду эти слова называть, не люблю.
- Хорошо, тогда перейдем к следующему вопросу. Очень ждем вашего выступления хотя бы один раз в городе Рыбинске.
- Ну, в Рыбинск мы тоже поедем, но я просто не знаю, когда. Потому что когда я выстраиваю тур, очень часто обращаю внимание на города, в которые не всегда хотят заезжать. Мне объясняют разные причины, почему не могут заехать. Порой не в том дело, что там маленькое количество народа и что они не верят в состоятельность концерта, а просто нет аппарата, его просто отказываются туда везти. Или еще что-то. Или просто в этом городе настолько атрофирована концертная деятельность, что в него уже давным-давно никто не ездит. И из-за этого они боятся. А бывает наоборот. Бывает, что артисты приезжают, приезжают, приезжают, и просто волей каких-то обстоятельств ты никак не встретишься с человеком, который именно за этот город отвечает и наконец-то тебя туда привезет. Так у меня было с Белоруссией. Я в Минске оказался, буквально первый концерт у меня был 4 дня назад. А уже пора бы давно. Потому что я знаю, что меня давно ждали в Белоруссии.
- А где в Минске был у вас концерт?
- Дворец республик.
- Самая лучшая площадка.
- Откуда вы знаете, Раиса?
- Я жила в Минске. Очень хорошая площадка. И такой вопрос от Ульяны – сколько вам лет, Петр?
- 25.
- Кого Петр считает своим учителем в игре на аккордеоне?
- Отца.
- Где, когда родился и кто родители у Петра?
- Мама была ученицей папы по классу аккордеона. У меня вся семья музыкантов. У двух старших сестренок тоже высшее образование по музыке. Папа у меня народный артист России, профессор Гнесинской академии. Он как раз мне преподавал в свое время аккордеон. И преподает до сих пор. Мы с ним встречаемся, он какие-то мне места, моменты объясняет, что-то подсказывает. Мама уже не работает, мама уже следит с племянниками, отдыхает. Но у меня родители немолодые. Папе 62 года, а маме 55 лет.
- Папа, мама, племянники, все будут на вашем концерте 8 ноября?
- Я надеюсь. Ну а как же.
- Дмитрий пишет нам. У меня дочери 9 лет. Полтора года назад она начала учиться играть на аккордеоне.
- Это нормально. Семь с половиной ей было. Я ей посоветую самой не таскать аккордеон, даже когда она будет уже в возрасте 12-14 лет. Все равно должен быть кто-то, кто будет носить аккордеон девочке. Еще посоветую слушать много музыки, которая ей нравится. Потому что если она занимается профессионально на аккордеоне, значит, она ходит в музыкальную школу. Музыкальную школу надо по-любому закончить, потому что это пригодится потом. Значит, у нее есть музлитература, ей рассказывают о том, кто такой Шостакович, Скрябин… И пусть, значит, она дополняет еще тем, что будет слушать музыку, которая ей нравится, абсолютно разную, кого хочет. И вполне возможно, что в каком-то недалеком будущем она скажет родителям большое спасибо за это все – она будет разбираться во всей музыке, у нее будет очень тонкий вкус и большие умные глаза.
- А как вы считаете, как можно привить ребенку любовь к классической музыке? Вот на уроках сольфеджио с раннего детства навязывают, навязывают, навязывают…
- Это не очень правильно. В принципе, привить ее можно. Есть музыка, да ее и немало, к которой нужно быть подготовленным, чтобы эту музыку слушать, особенно что касается каких-то опер долгих, симфоний, в которых желательно знать, что там происходит, какую палитру красок человек хотел тебе показать – тогда легче слушать. Но на сегодняшний день к классической музыке можно прийти разными путями. Допустим, я пришел через панк-рок. Через вот эти простые формы я вдруг начал понимать сложные, которые уже с пяти лет во мне были заложены. И я стал их, как семечки, щелкать, мне стало легко понимать, что композитор здесь, здесь и в этом случае хотел показать. Для меня уже не было никакого секрета, какой бэк-граунд за что отвечает, где какая иллюстрация есть. Я сейчас пишу много музыки к кино. И для меня это очень интересно. Потому что я в тот момент как раз овладевал вот этой профессией. Это интересный подход. Композитор как режиссер – он видит это все в другом ракурсе. Очень интересные есть краски, когда это можно все проиллюстрировать противоположно, когда человек идет где-то, думает, ему там плохо в какой-то сцене в фильме, или, наоборот, его все поздравляют… а у него в этот момент на душе полный раздрай творится. И вот музыка как раз способна это все показывать. Я вот так пришел. Я начал это все слушать, я начал слушать Чайковского, я начал понимать… Но это очень важно, потому что я в какой-то момент просто начал относиться к этому по-другому, мне стало интересно, я уже понимал, что я слушаю и я думаю – вот это интересно. Потом я слушаю – я чувствую; я уже не думаю, я только чувствую… И сейчас есть Джеймс Ньютон, Ганс Тимер, сейчас есть куча классных голливудских композиторов, которые пишут музыку к кино, которые соединяют оркестр с современным звучанием. Слушайте, наслаждайтесь! Музыка к фильму «Гладиатор» - последняя сцена, когда он умирает, когда он начинает уже уходить в рай, когда он все сделал, что мог, на этой земле - звучит потрясающая тема. Послушайте несколько раз, а потом включите Вагнера того же, или того же Чайковского – я говорю про своих любимых композиторов – или Шостаковича… Все поймете.
- Скажите, пожалуйста, в каких картинах мы можем услышать вашу музыку?
- Сейчас «Девичник» я сдаю. До этого «Тариф Новогодний» был. Сейчас у меня еще две картины на очереди, пока не раскрою, какие, но тоже очень интересные.
- Будем следить. Да, такой еще есть вопрос – следите ли вы за контрафактными дисками?
- Не слежу. Невозможно это. Никак. Я знаю, что их очень много. Я знаю, что вот этот диск – всем людям он нужен, его много покупают, но я знаю, что у него еще есть около шести аналогов.
- Но бороться с этим – никак?
- Никак. Ну, как бы, я решил здесь бескорыстно обо всем подумать. Потому что, если у людей есть возможность где-то это брать и слушать – то мне все равно абсолютно, что это не я сделал, что это не мой доход, что это кто-то просто копирует и делает на этом бизнес. По крайней мере, я знаю, что музыка популяризируется, она нужна сердцам, она до них доходит. А какими путями – здесь уже… ну, как бы жизнь предлагает. И не надо особенно сильно по этому поводу париться.
- Не так давно наш корреспондент работал на «Горбушке». Он несколько дней там провел рядом с людьми, которые продают контрафактные диски. И эти люди уверяли его, что музыканты и сами, в принципе, если немного понизят планку своих финансовых требований от звукозаписывающих компаний, могут сделать диск конкурентным по сравнению с контрафактом. Это правда?
- Нет, неправда.
- То есть, вы вообще не зарабатываете ничего?
- Почему не зарабатываем. Здесь зарабатывает музыкант любой, и я, и все, кто их выпускает. Но здесь немножко по-другому. Здесь есть некая гарантированная оплата, и после этого ты уже не знаешь, что будет происходить с этим диском. То есть, у тебя нет, как в западной системе, возможности мониторинга и отслеживания, сколько твоих пластинок было продано. Здесь может быть их продано миллионы, а знать ты будешь о единицах. Даже не та компания, которая выпускает, а дополнительные несколько делают эти пиратские копии и распространяют. Дело здесь в другом. Система сама по себе такая не очень отлаженная. Даже если диск будет вообще бесплатным, то кому-то будет легче, поверьте мне, скачать в другом городе с Интернета, нарезать на болванку, чем даже встречаться на поезде и брать этот диск за 150 рублей у кого-то. Им быстрее нажиться – да и все.
- То есть, я так понимаю, что не будут наши артисты никогда зарабатывать…
- Будут, будут, поменяется система, со временем все будет хорошо, я в это верю. Просто сейчас, на данный момент, как бы вас ни уверяли представители «Горбушки», что это артисты продают им по каким-то заоблачным ценам. Да бред это все! Не будет такого, что как-то артисты там повлияют, повлияет только закон о правах.
- Спрашивает Константин. Петр, немного странный вопрос – носишь ли ты по-прежнему брильянт в зубе и неудобно ли это? Извини, если это личное.
- Да ладно, ничего личного, Константин. Ношу, ведь его видно на сцене, когда я улыбаюсь. Поэтому я его ношу, и это удобно. Это помогает колоть орехи.
- Петр, еще такой вопрос – вы смотрите телевизор?
- Да.
- Вы вчера не смотрели премьеру сериала «Исаев», про которую сейчас так много говорят?
- К сожалению, я вчера приехал домой очень поздно.
- Тогда что из последнего вы видели по телевизору, что произвело на вас приятное впечатление?
- Честно вам признаюсь, последнее, что я видел, это когда я ехал по железной дороге и смотрел в поезде кино «Каникулы строгого режима», мне понравилось, было интересно, да. Также я очень часто люблю пересматривать из картин много режиссерских творений Тарантино. Я люблю классику нашего кино, которую просто нельзя не посмотреть. А что касается телевизионных программ, то, наверное, развлекательные какие-то ночью по ТНТ смотрю. А вообще все смотрю. Иногда даже себя смотрю по телевизору с удовольствием, если вдруг попадаю.
- Ну, кто бы сомневался.
- Нет, я не как Нарцисс, но я смотрю – вот…
- То, что вы не Нарцисс, мы уже поняли.
- Спасибо большое, наконец-то, а то думают все, что я такой самодовольный нахал. Это вообще неправда.
- Большое спасибо вам, Петр, что вы пришли к нам перед сольным концертом. Удачи!
- Вам спасибо. Ура!