Гадский папик

Во вчерашнем номере «КП» мы рассказали дикую историю, которая не так давно произошла в тульском городе Алексине. Отец шестерых детей Михаил Шерстнев, столичный доктор медицинских наук, любивший побаловать себя провинциальными школьницами, решил свести счеты с одним из своих юных соперников, в результате чего 18-летний Саня лишился мужского достоинства и стал инвалидом. (Окончание. Начало в номере от 23 октября.) Неподсуден? «Вы знаете о том, что я страдаю?» - периодически интересуется Михаил Пантелеевич Шерстнев у следователей. И сетует на низкий интеллект обитателей Тульского СИЗО. В прокуратуре теряются: «Но мы же целую камеру профессоров набрать не можем». На все вопросы о своей запоздалой любви к юной Даше Шерстнев отвечает одинаково: «Люблю ее до безумия». Кстати, о безумии. Вряд ли человек в здравом уме способен на омерзительные «подвиги» типа поджога квартиры и метания на балкон бутылок с ртутью. Но оснований проводить судебно-психиатрическую экспертизу у следствия нет. Право, можно ли ставить под сомнение саму научную систему, которая возвела Шерстнева в доктора медицинских наук? Но в НИИ физико-химической медицины, где Михаил Пантелеевич трудился последние 17 лет, очень удивились известию о том, что их сотрудник вовсю занимался врачебной практикой и даже будто бы изобрел множество лекарств, скромно названных «бальзамами Шерстнева». Заместитель директора института Валерий Сергиенко, подержав в руках листочек с распечатанной на принтере аннотацией к «Бальзаму Шерстнева» № 58 («лучшее в мире средство профилактики онкологических заболеваний, лучший в мире противовирусный препарат», состоящий из 72 растений, выписанных из энциклопедии по алфавиту), однозначно сказал: «Ерунда. Это средство не зарегистрировано Минздравом, а если он им еще кого-то и лечил, значит, нарушал врачебную клятву». Хотя эта «ерунда» приносила автору неплохие деньги - его расходы по оплате секс-услуг и охранного эскорта явно превосходили официальную институтскую зарплату в две с половиной тысячи рублей и материальные пособия, которые Шерстнев получал как многодетный отец. У его бывшего шефа возникли вопросы и по поводу загадочного задания ФСБ, которым так любил козырять его подчиненный. Так вот, над созданием инъекции, способной сделать человека дебилом, Шерстнев не работал! Более того, таких вакцин в природе вообще не существует. Наверное, именно поэтому и не получилось у Михаила Пантелеевича сделать Саню слюнявым дураком, хотя шишка на затылке, куда «профессор» сделал 5 непонятых уколов, на голове у пацана до сих пор продолжает расти... С другой стороны, летчик-космонавт Павел Попович, которого тот же самый Шерстнев поставил на ноги, характеризует его одним словом: гений... Злодейство убивает гениев их же оружием. Трудно быть Богом «Я - суперэлита, я единственный борюсь с насильниками. Вы читали мои гениальные книги?» - строго спрашивает Михаил Пантелеевич у следователей. Принцип «сексуализации постулатов», после которой непроизвольно хочется вымыть руки, читатели оценили еще вчера. Но Шерстнев - писатель непростой, творчество его многослойно. Чтобы сосчитать эти слои, хватит трех пальцев. Теория, которая завела его в тупик, построена на животном антисемитизме и ницшеанстве («мир делится на элиту и люмпенов, евреев и неевреев») и обильно сдобрена его собственными мыслительными подвигами («мир состоит из насильников и борцов с ними, насильниками являются все мужчины, кроме самого Шерстнева, его миссия - спасти девочек от полуподвальной любви»). Именно эти три слова: «насильник», «люмпен» и «еврей» - услышал Саня перед тем, как потерять сознание - хотя его с четвертинкой еврейской крови не пустили бы на порог израильского посольства. Именно на этих трех китах и вызревала шерстневская философия, обломки которой, видимо, похоронят и его самого. «Элита - порода управленцев, народ - порода исполнителей... Надо честно признать: народ без элиты - стадо баранов. Они предназначены для получения шерсти и на убой для мяса. Третья порода - это люмпены, порода паразитов. Человечество должно вести борьбу с люмпенами постоянно, всю жизнь. Непрерывно и непримиримо. Избавиться от люмпенов, как от проблемы, можно, уничтожив их. Люмпен - это не человек. Это - нелюдь, зверь, алчный и мерзкий. Существо без стыда и совести, врожденный негодяй. Люмпены - это насильники, мародеры, осквернители кладбищ. Маленькие люмпенята жестоки, грубы и неуправляемы. Как бороться с люмпенами? Не дустом же их морить. А почему бы и нет? Их надо уничтожать любыми доступными способами: дустом, другими ядами, крысиной отравой, расстреливать из пулемета. Национализм - элитарная система противодействия люмпенизации нации и этноса. ...Я за то, чтобы расстреливать насильников. Нет более святого дела, чем спасение души человека. За святой подвиг сражения против насильников Бог прощает любой грех. Вообще-то это нонсенс - доктор наук с автоматом и арматурой в руках? Нет. Нонсенс - штаны протирать с докторской степенью, как мартышка, когда насилуют, грабят и унижают твой народ. Я беру на себя личную ответственность за все ваши действия. В борьбе с насильниками вам разрешаю все. Я отпускаю вам все ваши грехи: и перед людьми, и перед миром, и перед Богом... И когда вы будете умирать, то переберите в памяти события своей жизни и скажите: «Господи, вспомни, я ведь... спасал души девочек от насильников. Вспомни и прости теперь мою душу». И вы получите отпущение грехов. И ваша душа успокоенно отойдет в мир иной легко и безбоязненно...» Сын за отца... - Я его ругал за эти книги. Спрашивал: и зачем ты Алексин так опозорил? Я их сожгу - как только они попадутся мне на глаза. Я не знал, что такое «элита», у него спросил. Обиделся: люди у нас все умные. И за евреев ругался: «Они же тебя не трогают!» Мы в войну и сами одну еврейку укрыли, хоть в Белоруссии за это и расстреливали... Того парнишку, у которого все мужское ампутировали, мне, конечно жаль. И детей Мишиных тоже жалко - шестеро человек все же... Но сын за отца и отец за сына даже в революцию не отвечали... Отчаяние 77-летнего старшего Шерстнева трудно представить. Так гордился всю жизнь Пантелей Прохорович своим сыном, а теперь вот... «У него, наверное, крыша приехала», - расстроенно жалуется он. «Я так взвешиваю: чокнулся. Он ведь 46 лет в общей сложности учился». Чистый и искренний старик, трогательный до слез - он и не знает, что случайно выдал тайну, о которой его сын предпочитает не упоминать. Что автора теории о суперэлите и люмпенах родили неграмотная уборщица и пастух с двумя классами образования. А детство философа прошло в бараке с картонками вместо стекол, в самом нищем и гадком районе, который местный люд окрестил «Негритянкой» - то ли за вечную грязь, то ли за бедность, то ли за пресловутое люмпенство. Объяснение этому парадоксу неожиданно нашлось в шерстневской же книжке: «С какой-то частотой в популяции образуются мутации, которые из чистой линии родителей выдают мутантов-выродков, соответствующих по генетическому коду другой элитарной группе». Почему Алексин сдался без боя? По улицам этого симпатичного старинного городка бродят коровы и козы, а улицы украшают скульптурки безногих и безруких пионеров и пионерок и свергнутые на землю торсы героев прошлых лет. - Это юный Ленин? - спросила я, перешагивая безносый бюст, бесхозно валяющийся на асфальте. - Нет, это Чехов, - с достоинством поджимают губы жители Алексина. Им есть чем гордиться: в XV веке алексинцы остановили и не пропустили в Москву хана Ахмата с его ордой. А в XXI сдались без боя. Кому? Сомнительному человеку с вызревшей, как прыщ, манией величия. В Алексине уверены в том, что Михаил Пантелеевич Шерстнев от суда откупится и очень скоро окажется на свободе. Все тупо этого ждут - точно так же, как до этого тупо терпели его террор. Нет, посмотрите, что происходит: несколько лет подряд алексинские мамы упорно не замечают того, что их дочки-школьницы развлекают доктора наук, который годится им в дедушки. Милиция, имея оперативную информацию, не делает из этого трагедии - будто есть в городе дела поважнее. Посетители алексинских ресторанов наблюдают, как «папик» покупает шампанское и раздает своим юным подружкам пятисотенные купюры, и мирно заедают это зрелище бутербродами с икрой... Жильцы домов, в которых доктор наук снимает квартиры, не видят, что к москвичу-квартиросъемщику выстраивается очередь из школьниц. Наконец соседи Сани по подъезду: минимум полтора года они страдают от ртути, копоти, вони и ужаса - и ничего не предпринимают, подняв лапки перед магическим словом «ФСБ», которое Шерстнев произносил, как заклинание. «Может, нам дверь с кодовым замком поставить?» - меланхолично спросила меня одна соседка. Ее мужик - высоченный и крепкий - зло одернул: «Ты тут болтаешь, а может, этого корреспондента сам «профессор» и прислал?» Вопрос о том, где были мужчины, когда московский «папик» измывался над их домом, отпал сам собой... Так что писатель Шерстнев был прав, назвав Алексин «загадочным городом». Загадочность его состоит в абсолютном отсутствии желания жить. «Так ведь он из самой Москвы. У него денег много», - оправдывая свой ступор, жалуются алексинцы. В ненависти, с которой они произносят слово «Москва» (имея в виду курортников, которые приезжают в здешние пансионаты сорить деньгами. - Прим. ред.), есть нечто классовое. - У этой безысходности есть причины экономического характера, - попыталась защитить алексинцев завуч средней школы Лариса Николаевна МалыжЈнкова. - Санин дедушка получил инсульт и умер оттого, что пришел на кладбище к первой жене и увидел, что с могилы сняли и унесли алюминиевую оградку... Когда тащится все - от нержавеющей лопаты до медной проволоки, которой обвязана малина, - когда вскрываются гаражи, а с сараев снимают крыши, когда люди погибают, обрубая высоковольтные провода, когда тебя давят со всех сторон - скажите мне, к кому обратиться? Кто может защитить? Милиция? Власть? Не смешите... ...Похоже, тот самый укол, который будто бы превращает людей в безвольных кукол, Шерстнев все же изобрел. И массово поставил алексинцам. Вот что поражает в этом городе, а вовсе не дикая история любви Сани и Даши, в которую в порыве ревности вмешался 52-летний ученый... «Вы - его адвокат? Жена? Родственница?» - вскрикнула Санина мама, когда я с пакетом фруктов протиснулась в больничную палату. Они до сих пор боятся, хотя Шерстнев в ожидании суда сидит в СИЗО. Александра Ивановна живет рядом с сыном на табуретке, ночью спит сидя, а днем калачиком сворачивается в уголке кровати. Врачи обещают, что все у них будет хорошо, надо только набраться терпения и выдержать 7 операций. Когда доктор увидел изуродованное Санино тело, он сказал: «Детородный орган восстановлению не подлежит». Саня хотел выпрыгнуть в окно. А наутро доктор вернулся - видно было, что он тоже не спал всю ночь, - и сказал: «Я кое-что придумал». И вот поэтому теперь они здесь - в ожидании счастливого финала. А также того, что в любой момент откроется дверь и на пороге появится их семейный кошмар. Саня натягивает на лицо одеяло и говорит, что, если бы у него была возможность отмотать обратно жизнь, как кинопленку, ничего бы он не поменял - ни город, ни Дашу. «Я просто люблю ее, и все», - говорит он. И улыбается, несмотря ни на что. Их часто видят вместе - Даша ласково гладит его по спине и заботливо «выгуливает» в больничном дворике. В Алексине можно продать абсолютно все Но оказалось, кое-что нельзя купить ни за какие деньги... КСТАТИ Самосуд этики не признает Журналисты Британии решили разделаться с педофилами самостоятельно. Так, например, британский бульварный еженедельник News of the World опубликовал фотографии 49 самых известных английских педофилов, пообещав огласить имена всех 110 тысяч когда-либо осужденных в Объединенном Королевстве по этим статьям. Адреса преступников на газетных страницах не указаны, но даны ссылки на города или районы, где они проживают в данное время. По тому же самому пути неожиданно пошло и правительство Южной Кореи, где тема секса традиционно считается запретной. Однако теперь все насильники, развратники и педофилы, осужденные за сексуальные преступления против детей и подростков, по крайней мере в течение ближайшего полугода смогут прочитать свои имена в Интернете. Такого рода публичность, по стандартам традиционного корейского целомудрия, действительно должна стать для них страшным позором. В Алексине каждый сам за себя Александр БОНДАРЕНКО, ведущий сотрудник Центра социологических исследований «Лучшее общество»: - Среди горожан не нашлось лидеров. Людей, которые могли бы повести, как говорили раньше, «общество» за собой. Самые активные и целеустремленные провинциалы уезжают в поисках лучшей доли в большие города. В Москву, Питер, Новосибирск. А те, кто остался дома, вынуждены мириться с действительностью. Они знают, что так жить нельзя. Но за последние десять лет уже испытали столько ударов судьбы и считают, что в дальнейшем будет только хуже, и, чтобы выжить, нужно не высовываться. Да, происходили ужасные события. Но они логично укладывались в общую картину происходящего - вокруг все плохо, и слава Богу, что новая беда не затронула лично их. В свое время жители Алексина спасли Москву от татар. Но в истории были и другие примеры. Весной 1453 года турки осадили Константинополь. В то время это был один из самых крупных городов Европы. Здесь жили около миллиона человек. В войске османов было не больше ста тысяч солдат. А защищать город на крепостные стены вышла лишь личная охрана последнего императора - 40 бойцов. Остальные жители попрятались по своим домам и ждали окончания сражения. После штурма города Византийская империя перестала существовать. В четверг, 25 октября, с 14 до 15 часов по московскому времени вы можете обсудить эту историю с автором по телефону (095) 257-57-65, по электронной почте - Galina@kp.ru или в чате на нашем сайте.