Как поссорились Нил Семенович и Николай Яковлевич

Через тридцать с лишним лет после появления легендарной поэмы “Сказ пра Лысую гару” признания ее авторов вылились в скандал

В конце лета в “Народнай волі” выходит статья Нила Гилевича “Як быў напісаны “Сказ пра Лысую гару”, в которой он признается в том, что написал “Сказ…” под впечатлением от рассказов Миколы Аврамчика о житии коллег, осваивающих дачные наделы. Причем народный поэт Беларуси утверждает, что вся творческая работа - от зарождения идеи до собственно сочинения, редактирования и правки - принадлежит только ему.

Публикация вероятнее всего стала ответом на заметки, опубликованные несколькими месяцами раньше в журнале “Дзеяслоў” “А хто пісаў паэму гэту...”. Подписана журнальная публикация была самим Ведзьмаком Лысагорскім. Автор ее - Микола Аврамчик - подробно описал, как они вместе с “таварышам” писали, распространяли и дописывали поэму...

Жили-были два поэта. Дружили, хотя разделяли их десять с лишним лет - старший помогал младшему пробивать дорогу в отечественной литературе. Отдыхали вместе. Были единомышленниками, правда, в те годы писательский мир скорее разделяли не разные взгляды, а неровное деление государственных благ и признания. К особо обласканным властью наши поэты в начале 70-х не относились, хотя старшему достался-таки кусок земли в четыре сотки под дачный участок на знаменитой теперь Лысой горе, а младший тогда же загорелся идеей написать сатирическую поэму о дачной жизни.

Первый белорусский самиздат появился в 1971 году накануне очередного съезда Союза писателей, несколько экземпляров первых четырех глав по почте получили некоторые издательства, литературные журналы, творческие союзы. Скандал разгорелся нешуточный, поэма разошлась в сотнях и тысячах переписанных от руки и перепечатанных на машинках экземпляров. Через несколько лет появилось ее продолжение. Потом о “Сказе…” широкая публика подзабыла, хотя в писательских кругах о ней судачили долго, литературоведы посвятили не одно исследование современному “Тарасу на Парнасе”. Уже в постсоветские времена поэма была даже издана дважды.

И вот спустя тридцать два года авторы наконец раскрыли свои имена. Правда, столь долгожданный момент взывал небывалый скандал. Друзья-поэты теперь не могут… поделить поэму.

Сегодня Миколе Аврамчику 83 года, Нилу Гилевичу - 72. Именно почтенный возраст обоих поэтов, их несомненные заслуги перед отечественной литературой не позволяют сегодня литераторам помоложе комментировать ситуацию, уж больно некрасива она...

- А ведь я предлагал Нилу признаться лет двадцать назад, встать на каком-нибудь съезде, чтобы все «парагаталі». Но Нил категорически был не согласен. Тогда я понял, что он будет ждать, пока я “дам дуба”, - вспоминает Аврамчик.

Сейчас Николай Яковлевич разгневан и возмущен: “Я фронтовик, могу и не сдержаться!”

ТАЙНА СИЯ ВЕЛИКА ЕСТЬ...

Кстати, в своих публикациях оба поэта называют людей, которые знали об их авторстве. Аврамчик лет двадцать назад рассказал все Пимену Панченко, Максиму Танку, Василю Быкову, Янке Брылю. Гилевич пишет, что с первого дня существования поэмы в его авторстве была уверена его жена, которая вычислила авторский стиль и манеру супруга, и тот же Быков. Единственный живущий Брыль не хочет давать никаких комментариев скандала, у остальных персонажей этой истории уже ничего не спросишь.

ШУТКА ИЛИ ДИССИДЕНТСТВО

Как это ни удивительно, кроме разногласий по поводу авторства поэмы прославленных поэтов разделяет еще одно, достаточно веское обстоятельство – взгляд на место их творения в истории литературы.

- Начиналась эта вещь как капустник, - рассказывает Аврамчик, - писали и все время хохотали - под столы от смеха валились. Капустник, раешник - и не больше. Так и воспринимать поэму нужно. Я, кстати, не очень высокого мнения о ее литературных достоинствах - местами растянута, местами грубовата...

Из публикации же Нила Гилевича следует, что хоть “осознание значимости идеи пришло не сразу”, но в том, что появление “Сказа...” произвело эффект разорвавшейся идеологической бомбы, уверен: “Трагедию белорусской литературы увидел я в первую очередь на Лысой горе. Трагедию недобитой, недостреленной белорусской интеллигенции...”

К БАРЬЕРУ

Сегодня оба автора настроены весьма категорично. Народный поэт сжигает все мосты: “Серьезные, глубокие, самобытные поэтические вещи «гуртом», и даже “на пару”, не создаются. Поэзия - штуковина абсолютно индивидуальная...” Именно поэтому Гилевич намерен включить “Сказ пра Лысую гару” в собрание сочинений, которое сейчас готовится.

Микола Авриамчик от своего участия в создании поэмы тоже отказываться не намерен: “Мы же все вместе рифмовали, есть только несколько моментов, которые писали раздельно: в целях самосохранения каждый из нас себя описал, Нил заранее придумал кусочек о Саченке и 12 строк эпилога. Машинку, на которой я перепечатывал поэму, вместе покупали в “Политкниге” напротив Купаловского театра. 120 рублей она стоила, так сложились по 60 рублей. А через несколько лет Нил попросил у меня эту машинку, отдал 60 рублей. Теперь она у него”.

- Я попробовал было примирить поэтов, но ничего не вышло, - вздыхает член редколлегии “Дзеяслова”, автор антологии белорусской поэзии (в которой был сделан очевидный «намек» на авторство и Аврамчика и Гилевича), поэт Михась Скобла. - Вообще, определить степень соавторства очень непросто...

- Лучше бы мы и не знали, кто автор знаменитого сочинения. Оставалась бы легенда...

- Пожалуй...

ДОСЬЕ “КП”

Микола Аврамчик. Родился в 1920 году. До войны учился в минском пединституте. На фронте попал в плен, был вывезен в Германию на шахты в Руре. После освобождения работал в Донбасе. Вернувшись на родину, окончил филфак БГУ, двадцать семь лет возглавлял отдел поэзии “Маладосці”, стал крестным отцом для не одного десятка молодых поэтов, в том числе и Нила Гилевича.

Нил Гилевич. Родился в 1931 году. В 10 лет опубликовал первые стихи в журнале “Бярозка”. Профессор БГУ, девять лет был первым секретарем Союза писателей, возглавлял ТБМ, Постоянную комиссию по образованию, культуре Верховного совета Беларуси (до 1996 года), народный поэт Беларуси (1991 год).

“Сказ пра Лысую гару” в цитатах

Пранёсся клiч: "На сход, пiсакi! На сход, пiсакi, хто жывы!" "Дык значыць праўда, братцы? Дзеляць? "I вось, штурхаючы народ, Пабеглi аўтары i чэлядзь У дом пiсьменнiкаў на сход.

I кожны Кучару зайздросцiў I дэталёва ўспамiнаў, Як той у цырку па знаёмству Браў угнаенне з-пад слана. Як чуўся крытык вiнавата I ў цыркача сярод двара Пытаў: "Скажы, а цi багата Ён валiць гэтага дабра? "Цыркач скрывiўся, цыркнуў слiнай I даў блатмайстару адказ: "Ты i за плечы не закiнеш, Што ён нахляпае за раз!.."

Не па ранжыру, як у войску, Але не горш, як каралi, Шыловiч, Калачынскi, Вольскi Свае харомiны ўзвялi. Ля iх, не любячы дарэмшчын, Рукамi ўласнымi, як маг, Стары сталяр-чырвонадрэўшчык, Адляскаў Звонак звонкi гмах. А Куляшоў, мудрэц-прафесар, Каб сотку лiшнюю займець, Прыгарадзiў кавалак лесу I ў iм паставiў дом i клець.

А ўсiм даследчыкам я раю: Сядзiце, гнiды, падшчамя, I дайце дзякуй, што хаваю Сваё сапраўднае iмя. Бо як на грудзi перад вамi Павешу ўвесь iканастас Ды калi бразну медалямi - Дык i кандрашка хопiць вас!..