Виталий Калоев, подозреваемый в убийстве швейцарского диспетчера: Не хочу, чтобы мои дети бесследно пропали

2003 год. Виталий Калоев (справа) пытается найти общий язык с шефом «Скайгайда» Аленом Россье.

О Виталии Калоеве мир узнал в феврале 2004 года, когда его арестовали по подозрению в убийстве сотрудника швейцарской диспетчерской фирмы «Скайгайд» Петера Нильсена. Именно Нильсен дежурил 2 июля 2002 года, когда столкнулись «Боинг-757» и Ту-154 «Башкирских авиалиний». На борту последнего было 69 человек. В том числе - жена, сын и дочь Калоева. Комиссия выяснила, что причиной катастрофы стали ошибки диспетчера и российского экипажа. До сих пор Виталий находится в клинике под Цюрихом и ждет суда. Ему разрешили говорить по телефону. Я позвонил Калоеву в клинику. Это первое его интервью. «По-русски говорю один раз в неделю» - Виталий Константинович, здравствуйте! Это «Комсомолка»... - А я вам сам хотел позвонить. Чтобы сказать огромное спасибо вашим читателям за их письма и отклики, что были размещены на вашем сайте в Интернете. Брат мне все передал, я все прочитал. Всем спасибо! - А газеты вам передают? - Вашу газету только и получаю. Ну и «Известия» еще. - Как вы себя чувствуете? - Нормально. - Скучаете по Владикавказу? - Скучаю лишь об одном - что не могу посещать могилу своих детей. - У вас там есть возможность разговаривать по-русски? - Нет. Я с врачом разговариваю в неделю один раз, когда переводчица бывает. Она мне и рассказывает о том, что в мире творится. - Вы швейцарцев ненавидите? - А что мне их - любить? Хотя я понимаю, что простые смертные ни в чем не виноваты... - За что вы их так? (Долго молчит.) - Как объяснить? Швейцария виновата в гибели моих детей. «Чего мне прощать Нильсена?» - Вы Петера Нильсена никогда не простите? - А чего мне его прощать? - Я сказал немецкому телевидению, что Петеру Нильсену воздалось за его поведение... - Правильно сказали. Кроме него, должно воздаться и директору «Скайгайда» Алену Россье. (Работа в диспетчерской фирме была организована плохо, важная аппаратура в момент катастрофы была отключена. - Прим. автора.) - Вы просили Россье устроить вам встречу с диспетчером? - Да, в 2003 году, я просил «Скайгайд» показать мне Нильсена, а они его спрятали. А потом я получил факс-письмо. «Скайгайд» попросил, чтобы я отказался от моей мертвой семьи: получил компенсацию и подписал бумаги, по которым соглашался, чтобы фирму больше не преследовали. Меня это возмутило. Я им позвонил и сказал, что хотел бы встретиться с Нильсеном и обговорить эти вопросы. Он сначала согласился, а потом отказался. «Я ждал покаяния» - Зачем вы хотели встретиться с Нильсеном? - Я решил заставить его покаяться. Я ему хотел показать фотографии своей убитой семьи, а потом вместе с ним пойти в «Скайгайд» и позвать телевидение, чтобы они - Нильсен и Россье - перед камерой принесли мне извинения. Это мое желание не было ни для кого секретом. - Вы пошли к нему с ножом? - Так я из 25 лет, что у меня стаж был, 15 - 16 провел в командировках. Весь этот набор всегда со мной. Я же строил. - И вот вы пришли... - Я постучал. Нильсен вышел. Я ему сначала жестом показал, чтобы он меня пригласил в дом. Но он захлопнул дверь. Я снова позвонил и ему сказал: «Ихь бин руссланд» («Я - Россия». - Прим. авт.). Эти слова со школы помню. Он промолчал. Я достал фотографии, на которых были тела моих детей. Хотел, чтобы он их посмотрел. Но он оттолкнул мою руку и резко показал жестом, чтобы я убирался... Типа как собаке: пошел вон. Ну я промолчал. Понимаете, обида меня взяла. Даже глаза слезами наполнились. Я второй раз протянул ему руку с фотографиями и по-испански сказал: «Посмотри!» Он к-а-ак хлопнул меня по руке... Снимки полетели... И там понеслось... Наверное... - Что понеслось? - Я не помню уже. Я вышел из себя. Рассудок потерял, когда фотографии упали... Я не помню, что делал... - Вы видели его жену и детей? - Нет. Я вообще никого не видел. Я даже не знаю, как оттуда вышел. «Они сильно хотели, чтобы я покончил с собой» - Следствие утверждает, что Нильсена убили именно вы. Вы с этим согласны? - Я еще год назад рассказал, что пошел к Нильсену, разговаривал с ним, а что дальше было - не помню. Я ничего не скрывал. А по уликам, что мне предъявляют, выходит, что я его убил. - А что за улики? - На моей одежде есть частицы одежды Нильсена, следы крови и еще что-то. На ноже - тоже его кровь. Про отпечатки моих пальцев ничего не сказали. Но в ноже обнаружили какие-то частицы моей одежды. - Но вы не признаете себя виновным? - По уликам признаю. А как на самом деле было, я не знаю. - Швейцарцы говорили, что у вас после смерти Нильсена были мысли о самоубийстве... - Это фантазии. Швейцарцы, наверное, сильно этого хотели и, вероятно, надеялись, что я покончу с собой. И даже, может, обрабатывали меня, говорили, что мне лучше умереть. - Кто говорил? - Люди, с которыми приходилось сталкиваться в первые дни, - врач, их переводчица. - Вы сейчас жалеете, что Петер Нильсен мертв? - Как я его должен жалеть? Мне, понимаете, легче не стало от того, что он умер. Мои дети не вернулись... - А его жену и двоих детей не жалко? - Говорили мне тут, почему это я не написал письмо его родным? А они написали мне, когда погибли мои дети? - Вы о трагедии в Беслане слышали? - Я и по телевизору смотрел, и телеграмму с соболезнованиями послал президенту Северной Осетии... И написал, какие швейцарцы сволочи, они говорили мне: «Вам так и надо!» А врач здешний сказал: «Тебе должно быть легче. Потому что таких, как ты, уже много...» - Что бы вы сказали тем, кто потерял детей в Беслане? - Беслановцев лучше меня никто не понимает. Я не знаю, как им жить дальше. - А вы после авиакатастрофы ответ на вопрос «Как жить дальше?» нашли? - Я его и сейчас не нашел... Пока у меня планы - дожить до суда. Но я его не боюсь. И не признаю. Я им так и сказал: швейцарский суд для меня ничего не значит. Для меня выше суд моих детей. Если бы они могли, они сказали бы, что я их действительно любил, что не оставил их, не позволил, чтобы они так бесследно пропали...