Общество

В Бостоне скончалась вдова Сахарова

Елену Боннэр похоронят на Востряковском кладбище в Москве

Правозащитница Елена Боннэр умерла 18 июня в Бостоне после тяжелой болезни. О кончине 88-летней вдовы академика Сахарова сообщили правозащитник Павел Литвинов и Фонд генерала Петра Григоренко.

После прощания в Штатах прах Боннэр доставят в Москву и захоронят на Востряковском кладбище. Церемония прощания пройдет во вторник в часовне Станецки Мемориал Чепел города Бруклайн (штат Массачусетс).

«Согласно ее желанию, ее тело будет кремировано, а урна с прахом захоронена на Востряковском кладбище в Москве, вместе с ее мужем, матерью и братом. Мы сообщим дату, когда она станет известна», - заявила дочь Боннэр Татьяна Янкелевич.

ЕЛЕНА БОННЕР: "АНДРЕЙ ДМИТРИЕВИЧ ЛЮБИЛ, ЧТОБЫ Я БЫЛА ПРИ НЕМ"

Ольга КУЧКИНА

В книге Юрия Олеши “Три толстяка” героиню, маленькую прелестную девочку, зовут Суок. Имя писатель взял у своей жены, урожденной Суок. Их было три сестры - Суок.

С этого начался наш разговор с известной правозащитницей, вдовой академика Андрея Дмитриевича Сахарова, Еленой Георгиевной БОННЭР.

Он происходил пятнадцать лет назад…

- Елена Георгиевна, я хочу поговорить с Вами о любви…

- Ну уж нет!...

- А вы любите книжку "Три толстяка" Олеши?..

- Да, конечно, люблю, с детства люблю.

- А почему вы удивились? Это же имеет к вам прямое отношение.

- Никакого.

- Cестры Суок: одна - Лидия Густавовна Суок, мама Севы Багрицкого...

- Лида - мама Севы Багрицкого, Оля - мама его двоюродного брата Игоря Росинского, который осенью 37-го покончил жизнь самоубийством, с которым я тоже очень дружна была...

- А еще Серафима Густавовна Суок, жена Нарбута, а потом Шкловского... Но главное – Сева Багрицкий…

- Да, в общем, очень сильно связано. Но я думаю, любовь к книге - вне этой связи, а гораздо раньше…

- До того, как вы познакомились с Севой?

- Нет, наверное, не до того. Но до того, как я узнала, что Лида - урожденная Суок, и Оля тоже. То, что они Суоки, я узнала довольно поздно.

- Я тоже поздно. Это было удивительно, когда я увидела женщину, имевшую отношение к Суокам, жену Виктора Борисовича Шкловского, а потом узнала про вас, что вы были женой Севы Багрицкого...

- Ну, женой я не была. Преувеличение.

- Невестой...

- Я была то, что Эдуард Георгиевич называл "наша законная невеста". Но это было очень рано, лет с девяти...

- Сева был тем мальчиком, который уступил вам место за партой - так счастливо начались ваши отношения. А потом мальчик погиб на фронте. Скажите, Елена Георгиевна, любовь играла в вашей жизни большую роль?

- Я думаю, у каждого нормального человека, если у него нет каких-то психических или психо-сексопатологических сдвигов, она обязательно играет большую роль. Может быть, главную.

- В вашей - главную?

- Я думаю, что да. Однако я, воспитанная, или выросшая, правильней сказать, в другой атмосфере, не люблю на эту тему говорить. Мне кажется, есть области, которые не подлежат публичному обсуждению. И наше время, делая их публичными, принижает их роль в духовной жизни человека. Я, например, считаю, что говорить о собственной религиозности, собственной вере тоже не пристало. А спрашивать об этом - вторгаться в интимную сферу духовной жизни. Любовь - то же самое (читайте полностьючитайте полностью).

Людмила Алексеева: "Смерть Елены Боннэр — огромная потеря для всего правозащитного движения России"Людмила Алексеева: "Смерть Елены Боннэр — огромная потеря для всего правозащитного движения России"

По словам правозащитницы, Боннэр была в том числе и одним из основателей московской Хельскнкской группы.

"Елена Георгиевна Боннэр прожила долгую и очень достойную жизнь. У нее было все – и женские радости, и любовь. Она была участницей Великой Отечественной войны. Она выучилась потом на детского врача. Очень талантливая женщина, оставила после себя очень много книг, оставила незабываемые воспоминания у тех, кто ее знал. И совершенно не удивительно, что такую женщину полюбил Андрей Дмитриевич Сахаров. Они представляли замечательную пару", - сказала Алексеева радиостанции "Комсомольская правда".

Правозащитник Валерий Борщов: Боннэр внесла огромный вклад в развитие правозащитного движения России

"Я думаю, что роль Елены Георгиевны в правозащитном движении велика. Она ближайший соратник Андрея Дмитриевича Сахарова, и они вместе влияли на то, как формировалась правозащитная деятельность, как она развивалась. Она произвела на меня очень сильное впечатление как человек сильный, глубокий, непреклонный. И это ее мужество, эта ее непреклонность, эта ее твердая позиция передавалась и всем, кто с ней общался" , - отметил Борщов.

Лев ПОНОМАРЕВ, исполнительный директор движения «За права человека»:

- Я восхищался этой женщиной. И могу подтвердить, что они с Андреем Дмитриевичем всегда принимали решения вместе. Совершенно неправильно было бы сказать, что он находился под каким-то ее влиянием.

Вот вы спрашиваете, почему она уехала в Америку, а не осталась в России. Знаете, каждый выбирает для себя свой путь. Тем более что она человек больной была, ей там сделали операцию на сердце. Кроме того, ее дети, Алексей и Татьяна, уже давно жили в США. Поэтому ей там более комфортно было.

Фото: АП

Елена Боннэр (на фото - справа) вела не менее активную общественную жизнь, чем ее муж Андрей Сахаров (в центре). А по жесткости характера могла поспорить с самой «железной леди» Маргарет Тэтчер, с которой сфотографировалась во время приема в британском посольстве в 1987 году.

Фото: АП

ДОСЬЕ "КП":

Елена Георгиевна Боннэр (настоящее имя - Лусик Алиханова) родилась 15 февраля 1923 года в городе Мера (Туркмения). Ее отца расстреляли в 1938 году, а мать отправили на восемь лет в лагеря. Сама Боннэр тогда перебралась в Ленинград и в годы войны работала медсестрой в санитарном поезде. Во время авианалета получила ранение.

После войны Боннэр поступила в 1-й Ленинградский мединститут, но за свою позицию во время знаменитого "дела врачей" была исключена. Закончив учебу после смерти Сталина, правозащитница работала участковым врачом и педиатром.

Вступившая в 1965 году КПСС Боннэр после событий в Чехословакии сдает свой партбилет. В том же году Боннэр разводится с первым мужем Иван Семеновым, с которым растила двух детей - дочь Татьяну и сына Алексея. С 1960-х годов активно ездит на процессы над диссидентами, где и знакомится с Андреем Сахаровым. В 1972 году пара поженилась, а спустя три года Боннэр представляет своего супруга в Осло на церемонии вручения Нобелевской премии мира.

В 1980 году вместе с мужем отправляется в ссылку в Горький, а по возвращении в Москву в 1987 году участвует в формировании правозащитных организаций ("Мемориал", а ранее - Московской Хельсинкской группы). Боннэр также возглавляла неправительственную международную организацию "Общественная комиссия по увековечению памяти Андрея Сахарова - Фонд Сахарова). И была членом комиссии по правам человека при президенте РФ в 1994 году, из которой вышла после начала войны в Чечне.

Стоит отметить, что диссидентка активно критиковала не только советскую, но и новую Россию. Так, в частности, в 2007 году на открытии в Вашингтоне Мемориала жертвам коммунизма во всем мире она посетовала, что такого памятника нет в России, и сама Россия "все еще не готова к покаянию". Вместе с тем за Бронзового солдата в Эстонии вступаться не хотела. Защитников знаменитого памятника в одном из интервью она назвала "лжепатриотической юной швалью, разыгрывающей спектакль "Оскорбленный победитель-освободитель". А в 2008 году осудила заступническую роль России в Закавказье во время пятидневной войны с Грузией.

ИЗ АРХИВА "КП"

Жена великого человека

Когда Андрей Дмитриевич Сахаров и Елена Георгиевна Боннэр вернулись из горьковской ссылки, мой коллега говорил, морщась, что не так-де должна вести себя жена великого человека. Приласканный Солженицыным и очарованный им и его женой Натальей Дмитриевной (что справедливо), коллега выстроил ряд, правило, ранжир, по которому любая жена просто обязана быть в тени великого мужа.

Елена Боннэр никогда не вписывалась в ряд, жила не по правилам и не была в тени, не прилагая к тому специальных усилий. То есть не прилагала усилий, источником которых было бы тщеславие. Она «высовывалась» всякий раз, если другим требовались ее помощь и защита, если необходимо было отстоять принципиальную позицию, не только не совпадавшую с официальной, но шедшую наперекор, именно это требовало усилий, да еще каких.

В единственном, но важном разговоре с нею я назвала ее правозащитницей. Она вскинулась: «Ой, Боже, это теперь напридумывали - «правозащитница», то, другое. Я была нормальным человеком. Если судят моих друзей, то совершенно естественно, что я там».

Ее друзья - не согласные с тем, что государство выше человека. Норма и естественность - ее категории. Как и негладкий характер. Она может возразить так резко, что мало не покажется. Но это потому, что исповедует не вежливость, а истину. По крайней мере как она ее видит и знает. Чувство справедливости, как и чувство достоинства, - едва ли не врожденные ее свойства (читайте полностью).

Любовь Андрея Сахарова

Они встретились впервые осенью 70-го в доме правозащитника Валерия Чалидзе. Сахаров увидел, по его словам, «красивую и очень деловую на вид женщину». Их не познакомили, она ушла. Ему назвали ее имя, ей - нет. Между тем она уже знала его. Она читала в Париже его «Размышления о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе». В памяти застрял романтический эпиграф из Гете: «Лишь тот достоин жизни и свободы, кто каждый день за них идет на бой».

Их представили друг другу в Калуге, на очередном правозащитном процессе. Энергичная деловая женщина и застенчивый засекреченный академик.

Он уезжал со своими детьми Любой и Димой в Сухуми. Некуда девать Малыша, помесь таксы со спаниелем. Собака может пожить на ее съемной даче в Переделкине. С юга вернулся больной. Что случилось? Флюс. Ну, от флюса не умирают, заключила она по телефону и примчалась с уколом. Она была медик и прошла войну как медик. Он запомнил ее «несентиментальную готовность прийти на помощь».

Год они мучились от «невысказанности чувств». Объяснение произошло 24 августа 1971 года. Они были на кухне, она поставила пластинку с концертом Альбинони. Признание Сахарова: «Великая музыка, глубокое внутреннее потрясение, которое я переживал, - все это слилось вместе, и я заплакал. Может, это был один из самых счастливых моментов в моей жизни».

Ей - 47. Ему - 49. Она - пять лет как разведена. Он - два года как вдовец (читайте полностью).