2018-02-22T00:18:17+03:00

Отца без прямых доказательств осудили на 13 лет колонии строгого режима за изнасилование дочки

А девочка осталась девственницей
Поделиться:
Комментарии: comments784
Изменить размер текста:

Бывший сотрудник Минтранса РФ Владимир Макаров на днях был приговорен Таганским судом Москвы за изнасилование своей семилетней дочери к 13 годам колонии строгого режима.

Это известие повергло меня в шок. Ведь не так давно я провела собственное расследование и, как мне казалось, сумела доказать, что обвинение против Макарова - ошибка (подробности читайте здесь).

Главным доказательством стали обнаруженные сотрудниками больницы в моче ребенка сперматозоиды. Однако повторная экспертиза их не нашла. Гинеколог, осматривающий малышку на следующий день, выдала справку, где черным по белому написано, что ребенок не подвергался насилию и нарушений девственной плевы нет.

Заключения психолога, которые приводило обвинение, вызвали недоумение, как у специалистов ГНЦ им.Сербского, так и у психологов, которые общались с дочкой Макарова. Я сама пыталась найти в рисунках девочки «ярко выраженные гендерные признаки» и «фаллические хвосты» у кошек. А ведь именно на основании этих рисунков специалист не исключила вероятности того, что девочку развращали. Ведь только развращенные малышки рисуют у кошек вытянутые хвосты и могут отличить мальчика от девочки, нарисовав последней грудь.

На этом рисунке Карины, приобщенном к делу, психолог нашла изображение девушки-кошки с ярко выраженными бедрами и грудью и сделала заключение: девочка в курсе гендерных различий и, значит, вовлечена в сексуальные взаимоотношения Фото: Андрей КАРА

На этом рисунке Карины, приобщенном к делу, психолог нашла изображение девушки-кошки с ярко выраженными бедрами и грудью и сделала заключение: девочка в курсе гендерных различий и, значит, вовлечена в сексуальные взаимоотношенияФото: Андрей КАРА

Когда на Владимира Макарова завели дело, то мужчина, уверенный в своей невиновности, решил, видимо, насмотревшись голливудских фильмов, пойти на детектор лжи. И если в США его проводят бесплатно, то в нашей стране назвали сумму, с пугающим количеством нулей - 250 000 рублей. Правда, в эту сумму входит проверка на полиграфе у специалиста, аккредитованного при ФСБ РФ, а также услуги адвоката.

Посоветовавшись с женой, было решено забрать деньги, отложенные на дачу. Но полиграфолог, как и подобает русскому бизнесмену (а ведь детектор лжи - у нас в стране крайне выгодный бизнес) после первого раза сразу предупредил, что потребуется второй раз. Ведь в таких делах полиграф никогда не показывает с первого раза однозначную невиновность. Любой отец при вопросе: Насиловал ли он дочь? Будет волноваться и детектор лжи покажет колебание. К было и в этот раз - показания полиграфа можно было трактовать и, как доказывающие невиновность, и как доказывающие вину. Все зависело от полиграфолога. За второе исследование на детекторе лжи специалист попросил 500 000 рублей. Макаров, понимая, что это шантаж, отказался. О многочисленных нарушения при проведении исследования также было известно суду (смотрите интервью с известным полиграфологом Валерией Комиссаровой).

А полиграфолог тогда отправил показания первого полиграфа в прокуратуру...

Парадокс, знаете в чем? Крепкую семью Макаровых погубила честность. Если бы в больнице Владимир дал энную сумму лаборантам, которые обнаружили сперматозоиды, то никакого дела не было бы. Но Макаровы даже не задумываясь согласились на то, чтобы медики позвонили в прокуратуру.

У них был еще шанс уладить это дело на уровне следователя, который вроде как и пытался намекать. Но семья разрешила абсолютно все: провести обыск, изъять без описи и понятых вещи, провести любые экспертизы (кстати, найдено ничего не было).

Ну и наконец. Заплатил бы Макаров за второе исследование на детекторе лжи. И все...

Но нет. В семье Макаровых было принято жить по правде.

И теперь мама не знает как сказать дочке, что ее папа не вернется из «командировки» еще очень долгое время. А дочка плачет и каждый день мучает маму одним и тем же вопросом: Он же приедет? Совсем совсем скоро?

- Прямых доказательств его виновности следствию добыть не удалось. Однако совокупность косвенных доказательств дало результат о вине, - расссказал после оглашения приговора руководитель Следственного отдела по Таганскому району СУ СК по Москве Владимир Бормотов.

На адвокатов, дополнительные экспертизы уже потрачено около 3 млн рублей. Сейчас жена Владимира Татьяна собирается подавать апелляцию. Но вот только что теперь продавать, чтобы доказать невиновность мужа, она не знает...

Может ли полиграф ошибаться?

Я договорилась с заместителем заведующего кафедрой криминалистики МГЮА имени О.Е. Кутафина, экспертом 111 Главного государственного центра судебно-медицинских и криминалистических экспертиз Минобороны России Ярославой Комиссаровой об интервью, чтобы прояснить вопросы, которые возникли у читателей КП по делу Владимира Макарова, которого приговорили к 13 годам колонии строгого режима за иснасилования своей дочери. Главным доказательством стали показания полиграфа.

Возвращаясь к проблеме правомерности использования по уголовному делу результатов, полученных с применением полиграфа, я задала Ярославе Комиссаровой несколько вопросов. Вот ее ответы.

- Скажите, может ли полиграф ошибаться или доказательство, полученное таким образом, является самым надежным?

- Ну, во-первых, полиграф – это простой регистратор физиологических показателей, отражающих изменение психофизиологического состояния организма человека, проходящего тестирование. Причины появления психофизиологических реакций в ответ на предъявляемые человеку стимулы (обычно это вопросы, которые задает полиграфолог – прим. Д.Т.) пытается определить специалист, который может ошибаться, заблуждаться и даже… лгать. Не зря УК РФ предусматривает возможность привлечения эксперта к уголовной ответственности за заведомо ложное заключение. К сожалению, на ситуацию дачи заведомо ложного заключения специалистом положения ст. 307 УК РФ не распространяются.

Во-вторых, сведения, полученные в результате проведения психофизиологического исследования с применением полиграфа подлежат оценке уполномоченными на то лицами по общим правилам, установленным уголовно-процессуальным законодательством, не позволяющим придавать какому-либо из доказательств приоритетное значение.

- А по делу Макарова полиграфолог Игорь Нестеренко не понимал, что делает, когда обвинил отца в совершении насильственных действий сексуального характера в отношении собственной дочери? Он лгал или заблуждался?

Когда в экспертный центр Минобороны России обратился с запросом адвокат Владимира Макарова, он смог представить только копии документов - заключения И.В. Нестеренко; «вопросников», использованных полиграфологом; распечаток полиграмм; допроса Нестеренко в качестве свидетеля и т.п. Из документов следовало, что видеозапись в ходе тестирования Макарова на полиграфе не велась.

- Что это значит?

Понимаете, ведение видеозаписи при проведении судебных экспертиз (и уж тем более в ситуации, когда сам человек является инициатором проведения проверки на полиграфе) действующим законодательством не предусмотрено. Но ввиду специфики процедуры это очень важно, поскольку лишь при наличии видеозаписи у сторон есть реальная возможность оценить адекватность действий конкретного полиграфолога выработанным международной практикой научно-методическим стандартам.

Из содержания заключения, составленного Нестеренко, не ясно, каким образом проводилась с Макаровым предтестовая беседа (и проводилась ли вообще), в ходе которой, помимо прочего, подлежат выявлению обстоятельства, препятствующие проведению исследования (например, обострение некоторых хронических заболеваний, употребление лицом накануне тестирования психоактивных веществ и т.д.). Сам по себе текст заключения в любом случае не позволяет оценить корректность проведения тестирования на полиграфе, в ходе которого вопросы следует задавать «ровным» голосом, без интонационного выделения отдельных слов либо вопросов, чтобы не привлекать к ним излишнего внимания; паузы между вопросами теста должны быть не менее 15 секунд; каждый тест должен предъявляться не менее 2 раз во избежание появления ситуационно обусловленных реакций; и т.д.

Присутствие кого-либо при проведении тестирования на полиграфе, помимо обследуемого и полиграфолога, может (при необходимости) способствовать решению вопроса о том, не было ли допущено в отношении обследуемого лица каких-либо действий, ущемляющих его права, унижающих честь и достоинство, и пр. Однако присутствие третьих лиц без ведения видеозаписи не позволяет объективно решить вопрос о том, были или не были соблюдены лицом, проводившим тестирование на полиграфе, вышеперечисленные, а также иные существенные методические требования.

Поэтому (ввиду отсутствия видеозаписи) я могла проанализировать только заключение Нестеренко и приложенные к нему адвокатом материалы…

- …и сделали вывод, что исследование с использованием полиграфа Нестеренко и с научной, и с методической точки зрения проведено безграмотно?

- Да.

- Но ведь, как я поняла, были и другие обращения в экспертный центр, где Вы работаете, связанные с необходимостью проверки научной обоснованности заключений, составленных именно этим полиграфологом?

- Были. Такого рода запросов за первую половину 2011 г. в 111 Главный государственный центр судебно-медицинских и криминалистических экспертиз Минобороны России поступило пять: 3 – от адвокатов-защитников обвиняемых, 2 - от следователей СК России. К тем запросам, что направляли следователи, в качестве объекта для анализа прилагались видеокассеты с записью проводившихся Игорем Нестеренко тестирований на полиграфе (примечательно, что видеозапись в каждом случае он вел сам).

Впервые, кроме абсолютно безграмотно составленного заключения, я увидела своими глазами, как этот человек проводит экспертное исследование с применением полиграфа по уголовному делу, демонстрируя явное неуважение к подэкспертному: зевает, потягивается, закуривает, сплёвывает, с шумом прочищает (как бы помягче сказать) носовые полости, когда идет запись реакций...

Просматривая видеозапись по другому делу, я пришла к выводу, что «полиграфолог, проставляя и удаляя маркеры, меняя порядок предъявления вопросов в тестах, руководствовался степенью выраженности психофизиологических реакций обследуемого на вопросы, а именно: при наличии выраженной реакции на проверочный вопрос, впервые им озвучиваемый в рамках предъявления теста, И.В. Нестеренко маркер снимает (либо изначально не проставляет), вопрос повторяет (при этом реактивность обследуемого естественным образом снижается) и отмечает границы повторно заданного вопроса, сохраняя таким образом именно этот отрезок полиграммы для последующей обработки». Судите сами – зачем такое могло понадобиться «специалисту»…

Естественно, я не могла промолчать – сообщила в письме на имя Председателя СК России о том, что в государственное судебно-экспертное учреждение с пугающей регулярностью приходят запросы… мы даем на них неутешительные ответы… Сейчас Главным управление криминалистики проводится проверка изложенных в письме фактов. Все материалы, имеющиеся в распоряжении нашего центра, мы туда направили.

- Вы поступили так, потому что столкнулись с вынесением обвинительного приговора по делу, где в качестве доказательства фигурировало одно из заключений Нестеренко, которое Вы рецензировали? Или потому что в 2009 году были награждены медалью «За содействие» Следственного комитета при прокуратуре РФ?

Прежде всего, я должна сказать, что не зная всех тонкостей дела, не имея возможности проанализировать доказательственную базу в полном объеме, нельзя судить, на совокупности каких именно доказательств было основано решение судьи в ситуации, о которой Вы говорите. В каждом конкретном случае, включая «дело Макарова», я лишь высказываю свое суждение относительно научной обоснованности тех заключений (и не только за подписью И.В. Нестеренко), что поступают к нам на рецензирование в экспертный центр.

Конечно, обидно за коллег «по цеху процессуалистов» (следователей, прокуроров, судей), кто до сих пор боится признаться в том, что испытывает серьезные трудности в оценке заключения эксперта, отметая помощь специалиста из-за опасения продемонстрировать свою уязвимость в этом вопросе.

Что касается наград, то кроме упомянутой Вами медали, были и Почетная Грамота Министерства юстиции РФ, и Благодарность за вклад в развитие направления специальных психофизиологических исследований с использованием полиграфа в органах внутренних дел Российской Федерации, объявленная приказом заместителя Министра внутренних дел РФ...

Я привыкла делать свою работу тщательно и нести ответственность за свои слова и поступки. Я со всей ответственностью заявляю, что изучавшиеся мною заключения полиграфолога И. Нестеренко по целому ряду позиций представляют собой «образец непрофессионализма». Но высказывая свое суждение, я не пытаюсь таким образом предвосхитить решение кого-либо из правоприменителей – следователя (если предварительное расследование еще не закончено) или судьи (если речь идет о судебном следствии). Оценка доказательств в любом случае – прерогатива уполномоченных на то должностных лиц.

Если у вас возникли вопросы, то все доказательства приведены в моем расследовании:

Отца обвинили в совращении семилетней дочки, потому что она нарисовала кошку с фаллическим хвостом

«Доченька, я должен сказать тебе правду. Я не уезжал в командировку в Америку. Весь этот долгий год, который мы были не вместе, я находился в космосе. Милая моя доченька, знай, что если я не вернусь, то, значит, я нашел одну из «черных дыр», о которых мы с тобой читали. Значит, они существуют! И это здорово, раз мы с тобой смогли это доказать! Но, к сожалению, вернуться я уже никогда не смогу...»

Владимир срочно дописывал письмо, пока сокамерники спали, - появилась оказия передать весточку на волю. Ну как семилетней дочурке объяснить, что папа сидит из-за того, что «в неустановленном следствием месте, в неустановленное следствием время и неустановленным следствием способом» совершил насилие... над ней же самой?

СЛЕДОВАТЕЛЬ ПРИЕХАЛ ЧЕРЕЗ ЧАС

Из детской донесся крик (читайте далее).

ИСТОЧНИК KP.RU

Понравился материал?

Подпишитесь на ежедневную рассылку, чтобы не пропустить интересные материалы:

 
Читайте также