«Come On, East – 2», или Блокбастер для Евгения Урбанского

ХОРОШИЙ БЫЛ ПАРЕНЬ

80-летие актера Евгения Урбанского – в понедельник, 27 февраля, - дата какая-то неправильная. Выходит, он вполне мог дожить и до наших дней, и это как-то не укладывается в голове. Дело даже не в том, что со дня трагической гибели 33-летнего любимца всей тогдашней страны прошло без малого полвека, – просто сейчас он кажется героем абсолютно другой жизни, утекших напрочь времен.

Вот и представьте себе: такой барельеф с чеканным профилем – и вдруг тут, среди нас, деловитых трепачей и офигенных торговцев? Странно было бы все. Или он был бы уже не он, или мы – не мы.

«Хороший был парень Женька Урбанский!» – говорят, крикнул он собравшимся вокруг съемочной группы зевакам. Сел в машину, рванул, перевернулся и… погиб. Дело было под Бухарой, в 1965-м, на съемках некоего фильма «Директор».

Судя по рассказам и байкам об артисте, парень он был и правда хороший. Яркий, пылкий, отчаянный, умевший сумасшедше любить. И стеснительный, что уж совсем смешно. Уже знаменитый на всю страну, мог, дурачась, стащить горсть конфет в магазине, а мог помчаться из дома босиком по снегу – на крик женщины, отбивавшейся от хулиганов. Дзидра Ритенберг, вторая жена, до последних дней боготворила его – и память о нем.

В общем, с какой стороны ни посмотри, по нынешним меркам главный его недостаток – какой-то чересчур «настоящий». А так нельзя – когдатошний кумир по теперешним меркам мог бы запросто оказаться обычным лузером!

В интернете я без малейших усилий натыкаюсь на клятвы новых уже поколений: о, мы, мол, выросли на «Терминаторе», герой нашего детства, мол, Терминатор! Только не подумайте, что я брюзжу – да нет, это же факт, чего брюзжать. Но именно на Терминатора я обратил внимание – совсем не случайно. Сейчас все объясню.

НАШ ТЕРМИНАТОР?

Евгений Урбанский

Когда-то в детстве я увидел фильм «Коммунист» (его в 1957 году снял Юлий Райзман). Не пугайтесь слова «коммунист» (оно же стало, как «негр» для американца), отвлекитесь от штампов и попробуйте понять, о чем я.

Так вот – собственно, тонкости сюжета в фильме «Коммунист» я по-детски пропустил мимо ушей. Тем более, что тонкостей собственно там и не было, прямолинейное, как палка, кино (ну, для ясности, вроде какой-нибудь «Эрин Брокович») – ну да и бог с ним. Но что мне запомнилось навсегда - лицо главного героя и одна сцена (не хочу говорить пафосно – «потрясшая меня» – но, боюсь, так оно и было).

Что за сцена? На эшелон, в котором герой Урбанского, Василий Губанов, везет продовольствие для строителей первой советской электростанции, нападает банда. Василий разбрасывает десяток повисших на нем злодеев, один из них стреляет в упор. Два выстрела. Василий падает. Злодей расслабляется – но не тут-то было. Василий встает и молча надвигается на злодея. Тот психует и трепещет. Пальнул в третий раз - Василий идет. Четвертый, пятый. Василий не останавливается. Наконец, шестая пуля – и герой, качнувшись, падает навзничь.

Я и сейчас совершенно слепо верю байке о том, что когда фильм «Коммунист» показывали на Кубе, на этой вот сцене зрители закричали «держись, компанеро!» – и открыли огонь по гуще бандитов, изрешетив киноэкран. Мне понятно это наивное, детское потрясение. И такой простой, пусть нелепый, порыв - не бросить своего Героя в беде.

Однако прошли годы, появился «Терминатор» Джеймса Кэмерона – уже в 1984 году. И уже герой Арнольда Шварценеггера, робот серии T-800 CMS, модель 101, падал под градом пуль, дырки в его металлическом теле зарастали тут же, он вставал и продолжал делать то, на что был запрограммирован.

Киногерой Урбанского – такое «добро», боровшееся со «злом». Первый Терминатор был «злом», прилетевшим из 2029 года, чтобы уничтожить «добро». Но это не принципиально – потом он стал «добром» и в новых «Терминаторах» уже мочил других, усовершенствованных киборгов «зла». Еще раз: не важно – где «плюс», где «минус». Важно, что Герой, шокирующий и вдоховляющий зрителей, выжил – только трансформировался до неузнаваемости.

В «Коммунисте» герой погибает, пытаясь спасти деревню Загору, в которой голодают вместе с другими его жена и сын, и где пытаются вопреки врагам строить новую жизнь. В «Терминаторах» сталелитейный герой то пытается уничтожить Сару Коннор, чтоб она не родила сына, который спасет мир, – то защищает их. И новый мир, разумеется.

В «Коммунисте» герой за ночь в одиночку топориком валит десятки вековых сосен, легко стряхивает с себя десяток врагов, и берет его лишь шестая пуля. В первом «Терминаторе» три десятка трупов, все взрывается, плющится и колбасится блгодаря леденящим душу подвигам стального героя. И берет его лишь многотонный пресс.

В «Коммунисте» герой не слишком многословен. В последней сцене – только крикнул «Загора горит!», и все. В «Терминаторе» и вовсе – за весь фильм произносит 17 коротких фраз. То «Аста ла виста, бэби», то «Ай-лл-би-бэк».

Наконец, герои и там, и тут – заложена в них «правда» или «компьютерная программа» - непременно погибают. Но и запоминаются – только они, все остальные персонажи рано или поздно тают в тумане…

Так что с того? «Коммунист» Урбанского, стреляй в него сколько хошь, – наш предшественник Терминатора? Ну, скажем так: с героем «типа Урбанского» случились метаморфозы – и он преобразовался в нового героя «типа Шварценеггера». То есть, герой никуда не исчез – просто из него теперь проводочки торчат.

Но откуда тогда - нет-нет, да всплывут - разговоры про то, что собственно героев, настоящих, в кино не осталось, как и в жизни? Есть же такое романтическое ощущение.

Ну, тут просто. Такое вот сопоставление лишь позволяет понять схему: что, как и во что трансформировалось. У артиста Урбанского – такой че-геваристый герой эпохи, когда человечество твердо верило: «лучше быть мертвым героем, чем живым трусом». У артиста Шварценеггера – герой эпохи, когда со школьных лет учат: «Лучше быть живым трусом, чем мертвым героем». Стыд не дым, а жить всем хочется. Понятная любому слабость.

Так что вопрос – не в том, что героев нет. Вопрос лишь в том, кого считать «героем».

«Новые герои», исчадья политкорректности и мыльных пузырей, существовали всегда, просто раньше терялись в массовке. Присмотритесь: героями в кино теперь - роботы, закодированные агенты с чипами под кожей и амнезией в голове, люди-матрицы со штырем в голове, беременные инопланетными монстрами, инвалиды в капсюле, управляющие цветастыми аватарами, пианистки, кромсающим свои вагины лезвием, прибабахнутые «человеки дождя» или «форресты-гампы»…

Фильм «Коммунист» - один из лучших фильмов советского кинематографа - сделал исполнителя главной роли, никому неизвестного актера Евгения Урбанского, настоящей звездой кинематографа

Сам тип героя Урбанского нервирует и сегодняшнему юному зрителю явно вреден: отвлекитесь от слова «коммунист», поднатужьтесь, – герой невероятный, но живой, без проводов и батареек. Притом внушает дурную мысль, что вот и ты, простой смертный, можешь прыгнуть выше головы – если будешь верить, если не станешь жалеть себя и научишься жертвовать чем-то ради других.

А зачем нам эти вредные, опасные мысли (они из общечеловеческого, кстати, прошлого)? Пусть вот роботы и герои-придурки теперь чем-то там жертвуют – такие герои вполне политкорректны, не задевают ничьих чувств, не посягают на подлинно демократическое право свободного зрителя новой цивилизации:

СЦЕНАРИЙ ВЕРОЯТНОГО БЛОКБАСТЕРА

Артист Урбанский сыграл не в одном «Коммунисте», конечно. Но фильм этот, скажем так, смотреть сегодня просто - невозможно.

Есть в этом какая-то несправедливость: Шварценеггер – полено поленом, а все смотрят. Фраза его - «Я вернусь» – никакая, а ее записывают в лучшие фразы мирового кино. А Урбанский сам по себе актер – не чета Шварценеггеру, обаяния море, роль такая – ух! – а смотреть не заставишь.

Так что же можно сделать сегодня с фильмом «Коммунист», чтобы на него вдруг ломанулись зрители? Э, не горячитесь, выход-то есть. Немного поработать со сценарием – и кассовый успех сиквела обеспечен.

Начнем с названия. «Коммунист» – старомодно и не в тренде. Может, так: «Come On, East – 2». И созвучно, и со смыслом: ну, что-то вроде «пошли», «вставай» или «вперед, Восток!» Глубоко.

Герой – Василий Губанов - естественно, активист Ордена Come On, East. От него сбежала невеста, Джулия Робертс, и теперь он пробивается к своим в Загору, - а это непросто, потому что он ничего не помнит, у него куча паспортов, а по лесу шастают засланные агенты подрывного ЗАО Cum on East. Названием своим, внешне созвучным, но противным по сути (переведем его, как, «кончай с Востоком», хотя некоторые истолковывают его еще более дерзко) это самое ЗАО просто сбивает с толку землян.

Риторический девиз боевиков Cum on East - «Тварь дрожащую или Право поимею?» – как бы не требует ни от кого ответа, потому что поиметь они готовы всех, даже 12 несчастных друзей Оушена, которых встретит на своем пути Василий Губанов. Ничего не скажет им Василий, только желваки заиграют на скулах пуще прежнего. И понесется он, ломая елки, потом елки-2, в поисках телефонного трансбункера.

Роль таежного проводника Сергея в фильме «Неотправленное письмо» стала второй крупной ролью Евгения Урбанского в кино

Посвященным и призванным – а Василий, несомненно, таков, - известно, что в этих трансбункерах хранятся таблетки «прожекторперисхилтона», без которых невозможно воспользоваться трансканалом правильной телепортации. Тьма небесная будет гвоздить его летающими кинжалами, предатель Джеки Чан страшным посвистом просвистит, вожак cumoneastов Ганнибал Лектер сорвется с цепи и покусает Василия страшно. Шесть зубов останутся в теле Василия, - и эта битва станет ключевой в блокбастере, не один аватар и дартвейдер крупного калибра найдет тут последнюю свою славу.

Надо ли говорить, что comeoneast Василий будет истекать кровью, даже попросит пробегающую санитарку показать ему голую грудь. А та хвать – оказалось, своя, - сунет ему таблетку «прокторперисхилтона», - и его прямо торкнет. В ушах затренькает старенькая мелодия – Cum On Feel The Noize - группы The Who. И он поплывет. К желанной Загоре, на 3-ю улицу Строителей, 25, где давно ждет его агент Лукашин.

В финальных кадрах – Василий уже далеко, а санитарка с голой грудью и сыном идут за ним к горизонту. Закадровый текст можно сохранить, как в старом фильме «Коммунист» (легкое ретро не повредит): «С этого дня прошло много-много лет — на всю жизнь сохранил я в памяти образ отца и матери, которая не колеблясь пошла туда, где среди дыма пожарищ рождался новый мир…»

Только теперь тут будет звучать закадровый смех.

Смех товарищей Василия – comeoneastов – которые заслали его сюда из будущего. Они-то твердо знают, что в таком вот бреду горячечном и рождаются новые Герои, берущие кассы киномоллов за глотку.

Смотрите фотогалерею:

К 80-летию Евгения Урбанского