Не сообщать об этом — еще больше преумножать шум: Леонид Калашников прокомментировал предложение ограничить информацию о трагедиях в СМИ

«КП» обратилась за комментарием к главе комитета Госдумы по делам СНГ и евразийской интеграции Леониду Калашникову. Фото: Сергей Фадеичев/ТАСС

По следам казанской трагедии продолжаются споры о том, как надо освещать подобного рода происшествия. Нужно ли давать в прямой эфир, в соцсети кадры с места драматических событий? И не лучше ли, как в поздние советские времена, не сообщать ничего до момента, когда все закончится. Ну а позже уже выдавать информацию и от силовиков и со стороны пострадавших.

Один из самых известных политиков в Госдуме предложил вообще запретить публиковать любую информацию в то время, когда совершается теракт.

«КП» обратилась за комментарием к главе комитета Госдумы по делам СНГ и евразийской интеграции Леониду Калашникову.

- Леонид Иванович, один из ваших коллег предлагает не давать «трибуну» тем, кто совершает действия, подобным казанским.

- Так можно дойти до того, что мы вообще ни о чем не будем сообщать. Это то, чего и надо пугаться. Другой вопрос — как ограничивать информационный шум.

- Ну и как?

- Не сообщать об этом — это значит еще больше преумножать шум.

- Возникает противоречие...

- Ликвидировать шум — дело специализированных структур. Но я точно знаю, что, если мы не будем сообщать о подобном, то начнем только приумножать такие явления.

- У вас есть наглядные примеры?

- Я помню, как вез группу молодых ребят в Румынию и Болгарию после аварии в Чернобыле в 1986-м. Мы ехали на поезде через Украину в мае, и вышли ночью на какой-то украинской станции. И удивились, что ни одного человека не было видно. А все наши газеты и телевидение молчали. О том, что случилась большая авария. И что произошла утечка топлива. И что это опасно для людей на много километров вокруг.

- И когда вы об этом узнали?

- Узнали лишь в Румынии. Когда вышли уже на румынской станции, чтобы купить черешню.

- Но ведь уже были объявлены гласность и перестройка.

- Да. Все это было. Но об аварии в Чернобыле советские газеты практически ничего не писали. И нам только в Румынии сказали — ну какая черешня, вы что, с ума сошли, не вздумайте! Такая показательная картинка и для позднего СССР, но и для нашего дня. А в раннем СССР не сообщали вообще ничего о катастрофах.

- Точно не сообщали о захватах самолетах и о терактах в метро.

- Нет, не сообщали. Хорошо это или плохо — мне сложно судить. Но когда я работал на ВАЗе молодым мастером и в начале 80-х на Дальнем Востоке сбили корейский "боинг", у меня трудилась бригада французов. Они на нашем автозаводе в Тольятти налаживала роботы и манипуляторы. И вот после сбитого "боинга" я прихожу в цех, а французы на меня волком смотрят. И я не понимаю, в чем дело. То есть, они то узнали сразу - что в Союзе случилось. А, мастер на советском автогиганте, вообще ничего не знал и не понимал.

- Французские специалисты имели информацию о драме в небе СССР, а советский мастер ВАЗа — нет, вот это - неправильно?

- Хорошо или плохо, что я узнал от кого то узнал о трагедии, а не от наших газет и телевидения? Конечно, плохо! И потому предложение, которое от одного из парламентариев прозвучало, считаю популистским. Да нужны фильтры. От силовиков в том числе. Пусть они сами отрабатывают, как именно должны взаимодействовать со СМИ в подобных ситуациях.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

«Он сказал одногруппнику: «Пойдем ко мне, у меня своя секта»: Новые подробности о жизни Ильназа Галявиева, напавшего на школу в Казани

Староста группы, где учился Ильназ Галявиев, рассказал kp.ru новые детали (подробности)

«Учительница лежала в крови и умоляла нас: Прячьтесь»: Выживший ученик из 8 «А» рассказал, почему Ильназ Галявиев устроил бойню именно в их классе

Школьник рассказал, как долго шла стрельба по детям, как педагог пыталась их спасти и как он потом выносил на руках братишку с ранением (подробности)