Премия Рунета-2020
Россия
Москва
+13°
Boom metrics
Политика
Эксклюзив kp.rukp.ru
29 апреля 2023 4:00

Военкор KP.RU Григорий Кубатьян: Мы с бойцами поражались - украинцы же один с нами народ, откуда в них такая жестокость?

Это удивительная история и судьба. Известный путешественник, объездивший 90 стран, и написавший об этом кучу книг, Григорий Кубатьян, вдруг пошел добровольцем в спецназ «Ахмат», был ранен в бою на Донбассе. А потом решил стать военкором KP.RU
KP.RU
Григорий Кубатьян в студии Радио "Комсомольская правда".

Григорий Кубатьян в студии Радио "Комсомольская правда".

Фото: Иван МАКЕЕВ

Вернувшись из первой же своей командировки в зону Спецоперации, Григорий Кубатьян рассказал ведущему Радио «Комсомольская правда» Ивану Панкину — что думает об этом конфликте и чем он должен закончится.

ВРЕМЯ МОБИЛИЗОВАТЬСЯ

- Григорий, для меня было удивлением, когда вы пришли на разговор как военкор «Комсомолки». Я знаю вас как путешественника известного. Удивился даже.

- Время такое, что приходится внутренне мобилизоваться. Хотя я и раньше много ездил по горячим точкам, это все равно нельзя было назвать военкорством. Теперь можно.

МЫ ВСЕ УМЕЕМ ВОЕВАТЬ

- А до того, как стать военкором, вы повоевали в батальоне «Ахмат»?

- Да, в сентябре я пошел добровольцем. Я не служил в армии, поэтому под призыв не попадал. Посчитал, что тогда пойду сам.

- И вас взяли в «Ахмат»?

- В добровольческие батальоны берут всех желающих и обучают. У меня шли знакомые в «Ахмат», поэтому мне было внутренне спокойно, что в случае чего подскажут, объяснят.

- А где было обучение?

- В Гудермесе. Там Российский университет спецназа. Была неделя пострелять, побегать, поучить теорию. Я бы хотел больше. Но туда в основном люди шли, кто уже отслужил, даже повоевал. Учиться стрелять им было не нужно, они умели. Таких, как я, которые первый раз взяли в руки оружие, были единицы. Ничего сложного, это такая штука архаическая в нас сидит, и однажды просыпается - мы все умеем воевать.

- На уровне инстинктов, получается? А чему конкретно учили в Гудермесе?

- Стреляли из Калашникова. Была теоретическая часть – нам старались за минимум времени рассказать максимум: как в картах ориентироваться, как окопы рыть. Но когда на передовую попадаешь, нужно снова учиться. Я сейчас, уже став военкором, навещал моих сослуживцев, с которыми осенью был в боях, для них это третья уже командировка, на штурмы ходят чуть ли не каждый день, но все равно у них постоянно идёт подготовка. Бегают, ползают, стреляют.

НАЙТИ ЦЕЛЬ

- Вы каким-то блатом воспользовались, чтобы попасть туда?

- Блат не нужен. Приезжаешь и записываешься.

- Просто мне многие пишут, что их в добровольцы не берут.

- Если идти через военкомат, нужно больше справок, комиссий. Сейчас, я слышал, и в «Ахмате» стало больше проверок. Это нормальная фильтрация, чтобы не попадали неадекватные, которым нельзя доверять оружие.

- Что за люди вас окружали?

- Разные. И мотивация у всех разная. Сказать, что всеми на 100% двигает патриотизм, не совсем точно. Я - да, хотел свой вклад внести. А есть люди, которые в принципе хотят воевать. Если бы их направили в другое место, в Сирию, в Африку, они бы и туда поехали. Просто потому, что они - бойцы по жизни.

Есть люди, которые знают, что их призовут, но хотят пойти добровольцами. Тогда можно через три месяца короткого контракта вернуться домой, повидаться с родными, потом заключить новый контракт.

Есть люди, у которых элементарно долги. Они понимают, что подписав контракт, эти денежные проблемы смогут решить. Их небольшой процент. И их нельзя осуждать, жизнь такая.

Бывает, что человек потерялся, у него нет цели. А воевать за Родину - это все-таки цель, миссия. Она дает и почувствовать жизнь, и начать ее ценить.

Григорий Кубатьян сделал это фото, когда был еще бойцом "Ахмата".

Григорий Кубатьян сделал это фото, когда был еще бойцом "Ахмата".

МОЖНО В РЕШЕТО ПРЕВРАТИТЬСЯ

- Страшно было, когда оказались на поле боя?

- Я бы не назвал это страхом. Адреналин. Внутреннее возбуждение, иногда холод, когда едешь на боевое задание в грузовике и понимаешь, что можно не вернуться. Когда доходит до дела, страха уже нет.

Есть, конечно, люди, у которых паника наступает. Значит, им просто не нужно на передовую. Они тоже могут служить - где-то в тылу, при штабе, на складе. Для каждого есть роль.

- А были те, кто испугался? Порвал контракт, решил уехать?

- В нашем взводе таких не было, чтоб уехали. А испугаться... Знаете, бывает, когда снаряд падает в десятке метров от окопа, всё трясется, засыпает землей, а если в подвале сидишь, смотришь на бетонный потолок, а он проседает, и ты понимаешь, что если обвалится, от тебя ничего не останется. Тогда да, нервничаешь. Или из этого подвала нужно выскочить во двор. А там как решето, нет ни одного целого предмета, всё пробито осколками. И понимаешь, что тоже можешь сейчас в решето превратиться.

СТЫДНО, КОГДА СОСЕД ВОЮЕТ, А ТЫ - НЕТ

- В чем все-таки мотив ехать туда? Никто, кроме нас?

- Ну, стыдно, когда из твоего села, с городской улицы многие ушли на спецоперацию, а ты нет. На тебя, мне кажется, тогда соседи, родственники, женщины смотрят косо — не трус ли ты. А когда некоторые вдруг повалили из страны с криками «спасите, помогите»... Слушайте, что вы за люди? Это же наша страна! Что останется от нее если все уедем?

- А те, кто кричит, что он патриот, но на спецоперацию не спешит? Есть злость в их адрес?

- У каждого своя роль. И противник серьезный, не просто бандеровцы. Это весь Запад, который хочет нас раздавить. Есть задачи и в тылу. Делать оружие, мобилизовать экономику, заниматься культурой. У нас разве достаточно песен и фильмов про спецоперацию? Нет. Наоборот.

АВТОМАТ КАК КОСТЫЛЬ

- Расскажите, как вас ранило?

- Это были бои под Соледаром, поселок Яковлевка. Попытка прорыва ВСУ. Конкретно против нас стояли поляки, как потом выяснилось.

- Много их было?

- Простите, не мог подсчитать, до них было 100-200 метров. Оттуда прилетали мины, пулемёт работал. Там работало всё – танки ездили, сверху сыпались зажигательные снаряды, и мины-«лепестки», и Бог знает что. Такой ад был, как в кино про Сталинград, когда голову не поднять.

Нас на БТРе привезли, высадили: вон туда бегите, занимайте позиции и держите. Ну, мы побежали до лесопосадки. Заняли её, а под утро нас накрыло минометами. Со стороны ВСУ долго готовили оборону, у них окопы по два метра глубиной, где-то даже в бетоне. А мы всё делали наспех, под обстрелами, как могли. Окопы – по колено, защиты от дронов (это сейчас появились ружья от них и плащи, которые тепло скрывают) у нас не было. Ночью ты виден, как на ладони через тепловизор дрона, как беленький силуэтик. И по тебе легко накидать, не спрячешься.

Но на следующий день те из нас, кто не был ранен ночью, все-таки захватили вражеские окопы. Одного парня из нашей группы даже наградили за это орденом.

- А вас накрыло минометами?

- Да, пробило осколком бедро. Неприятно, жгутом не перетянешь, кровь просто вытекает. Нужно эвакуироваться. На носилках никто не понесет - убьют. Пришлось выползать, опираясь на автомат, как на костыль. Потихоньку выбрались, но тяжело было.

- Потом лечились?

- Месяц в госпитале. Эвакуировали в Ростов, потом на самолете в Москву. Сначала я был лежачий, потом на кресле-каталке, на костылях, с палкой, без палки. До сих пор тяжеловато по лестнице, но в целом нормально.

ЗА САНАТОРИЙ ПЛАТИЛ САМ

- А на поле боя собираетесь возвращаться?

- Если потребуется. Но сейчас я бываю на поле боя уже как военкор, хочется заниматься тем, что умею лучше. В чем от меня больше пользы.

- Многим интересно, сколько вы получали как участник СВО, если не секрет? И есть ли какие-то преференции как участнику спецоперации? Может, за ранение?

- Когда мы вступали в «Ахмат», нам говорили, что будут платить 150 тысяч в месяц. В принципе так и есть. Там сложная система начислений, я не очень хорошо в этом разбираюсь. Что касается выплаты за ранение, то да, я ее получил.

- Плюс, наверное, реабилитация, всё бесплатно?

- За санаторий я платил сам из денег, которые получил за ранение. А в госпитале меня лечили за счет Минобороны.

ДУМАЛИ - ВРАГ ПРОРВАЛСЯ

- Уровень командования как оцениваете? Оснащения?

- В моей роте было неплохо с командованием. Но, конечно, нужно готовить офицеров. Командиров не хватает. Ребята мои рассказывают, что сейчас у них со связью лучше стало, и координация появилась с воздуха, с соседями. Это важно, потому что раньше было всякое.

Вот конкретно ситуация. Мы слышим стрельбу. Все всерьез – взрывы, пулеметы работают. Решаем, что враг прорвался. Бежим занимать круговую оборону. Чуть не начали стрелять в ответ. Оказалось, это к соседям «вагнерам» пришло пополнение, и они решили его поучить, а нас не предупредили. Но мы-то, «ахматовцы», рядом стоим, мы ж не знаем, кто там палит.

Чтобы этих вещей не было, и нужна координация.

Григорий Кубатьян: "Воевать за Родину - это все-таки цель, миссия. Она дает и почувствовать жизнь, и начать ее ценить".

Григорий Кубатьян: "Воевать за Родину - это все-таки цель, миссия. Она дает и почувствовать жизнь, и начать ее ценить".

Фото: Иван МАКЕЕВ

ЗАПАХ МИРНОЙ ЖИЗНИ

- Первые впечатления от военкорства. Вы только вернулись из Донецка.

- Несмотря на обстрелы, Донецк ожил. Хотя еще не полностью отодвинули противника от города, но он уже не везде достреливает. В центр прилетает реже.

А в прошлом году приходилось короткими перебежками перемещаться от стены к стене. Смотришь, с какой стороны летит, и стараешься спрятаться. Выгадываешь, куда падать. Если на асфальт, то обдерешься. Лучше на газон. Если близко от стены, посечет осколками оконных стекол. Вот идешь по городу, а в голове все это просчитываешь.

В центре Донецка больше машин стало, больше людей, движения. Людям хочется, чтобы мирная жизнь быстрее вернулась. Бывает, еще зима не кончилась, а человек уже в чем-то легком, летнем выходит, надеясь, что так приблизит весну и тепло. Так и здесь.

БАНДЕРОВЩИНА ВСЕРЬЕЗ

- Можете оценить противника? Чего мы в нем до сих пор недопоняли?

- Нам трудно, по-человечески невозможно осознать, что большой части сегодняшнего украинского общества русских не жалко. Из-за этого и методы ведения боевых действий жестокие, подлые. Они не стесняются бить по городам, которые считают своими же, но уничтожают их, прячась за спинами жителей.

Помню, мы с «ахматовцами» обсуждали, как грузовик с бойцами случайно заехал на вражеские позиции. Легко в темноте, с выключенным светом заехать не туда. Их постреляли, может, сначала в плен захватили, но в итоге все погибли. Их тела наши противники развесили на деревьях. И мои ребята, видевшие жизнь, воевавшие, не мягкие люди, говорят: «Это не могли украинцы сделать, они же, как мы. Это, наверное, наемники сделали, африканцы какие-нибудь, люди иной культуры. Не могут украинцы, которые нам родственники, такими зверями стать». Но если вспомнить Великую Отечественную, манеры бандеровцев, всё то же самое.

Они всерьез, без жалости воюют. И вообще противник упертый.

- Вы сказали про африканцев. Вы видели негров там?

- Я не видел, а мои ребята видели.

- Может, это европейцы какие-то темнокожие?

- Это может быть и французский иностранный легион. Может, американские инструкторы. Может, из ИГИЛ* ребята. Я не скажу, что их там много, но какой-то процент приезжает.

ВДАРИТЬ ИЛИ НЕ ВДАРИТЬ?

- Вы переживаете по поводу обсуждаемого сейчас контрнаступления ВСУ? Надо ли его бояться?

- Чего нам бояться? Владимир Владимирович ведь сказал, что еще даже не начинали. Если посмотреть на то, как сейчас ведет себя наше общество, иногда ощущение, что действительно не начинали, воюем не в полную силу... У нас есть ресурсы, чтоб посильнее напрячься.

- А вас не удивляет то, что мы еще не начинали?

- Мне кажется, наша страна всегда старалась решать вопросы миром. И била кулаком по столу только когда на мир с ней не шли. Так было и перед Спецоперацией. Мы же предлагали Западу договор о безопасности. И в самом начале СВО - мы не били по казармам противника. И до сих пор щадим их города, мирных жителей. Мы хотим по возможности решить задачи мягко.

- Вы с этим согласны?

- Когда я там находился и был бойцом, конечно, думал: давайте уже вдарим чем-то посерьезнее! Но я понимаю, что одно дело – хотеть «вдарить», а другое – понимать последствия. Может, надо дать шанс противнику одуматься.

ПО ЩУЧЬЕМУ ВЕЛЕНЬЮ НЕ ПОБЕДИМ

- Как надолго тогда спецоперация, по вашим ощущениям? Мы не увязли?

- Трудно сказать. Но я вижу, как мы строим укрепления вдоль всей линии соприкосновения, значит, готовимся и к вариатну, что конфликт может быть долгим.

Если посмотреть размер Украины, с которой мы бодаемся, она же после России самая большая страна Европы. Я не думаю, что такие серьезные истории делаются по щелчку пальцев. Там все НАТО впряглось - оружием, деньгами, разведкой, людьми. Это не то, что можно по щучьему велению порешать. Нам нужно впрячься, собраться, чтобы каждый в этом участвовал на своем месте. А не думать: «пусть Владимир Владимирович все решит…» - Ну, как он один решит-то? Надо вместе. Тогда победим.

*Запрещенная в РФ террористическая организация.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Потерял зрение, попал в плен, но нашел настоящую любовь: жительница Донбасса вышла замуж за тяжело раненного бойца

Потерявший зрение боец из Донбасса рассказал трогательную историю любви со своей женой (подробности)