
Фото: Личный архив.
Осенью 2023 года, театральный режиссер Александр Борисов ушел добровольцем на СВО. За десять месяцев был и ранен, и награжден медалью «За храбрость». Военкор КП был замешан во всю историю режиссера с самого начала, а потому, не мог не навестить товарища.
Сюжет получился достойный фильма, головокружительный и с интригами: весной 2023 года, в Пермском драмтеатре им. Чайковского, должна была состояться премьера спектакля «Смерти нет» по моим рассказам, рассказам Захара Прилепина и стихам прекрасных современных поэтов. Но, за неделю до премьеры труппа вдруг отказалась играть спектакль, якобы, не смогла поступиться принципами. Слишком патриотическим оказался спектакль.
Буквально за сутки до покушения, когда Захар Прилепин был тяжело ранен, а его водитель погиб, он успел договориться о постановке в Туле. И премьера состоялась, спектакль стал гастролировать по России.
«Театральной тусовочке» какая-то «вата» утерла нос, обошлась без нее! Критики даже ездили в Тулу, писали хулительные рецензии, а их охотно публиковали СМИ-иноагенты. Либеральная общественность демонстрировала почти боевую слаженность: ситуация для них была возмутительная – в Театр проник патриот, еще и талантливый!
В общем, послушал Саша театральные сплетни о том, как он «пиарится на СВО», да и ушел на нее добровольцем. Невыразимо сильный ход. Я тоже чувствовал груз моральной ответственности и в конце ноября, вместе с читателями, мы собрали и купили ему дронобойку «Гарпия». Отвез и вручил лично, а уже через три дня он написал мне: «один дрон уронил на поле, второй просто отогнал! Работает!».
Но, весной эти «дронобойки» работать почти перестали, и мы с читателями помогли Саше и его подразделению «окопным РЭБом» (станция радиоэлектронной борьбы, переносится в рюкзаке). Так что по всем признакам, театральная интеллигенция не просто сориентировалась на СВО, а воюет инициативно, как положено.
Мы с Сашей говорили в лесопосадке, на какой-то тыловой позиции. Листва и трава подсохли, дикие абрикосы осыпались, по земле тянул почти прохладный ветерок. Рядом с нами, в недостроенном блиндаже прятались от жары кошки - по очереди вылезали послушать и уходили обратно.
Сашу как-то продубил резкий степной загар, а ветер - обветрил. Движения стали какими-то скупыми и точными. Впрочем, он меня сразу предупредил: «Я больше не богема!». Я удивился:
- То есть, утренний кофе с сигаретой остались в прошлом?
- Нет, кофе обязателен, - не согласился он. - Только он теперь не заварной, а растворимый. А к быту стал относится проще. У нас тут мужской коллектив, живем скученно, так что приходится и характер проявлять. А так… я занимаюсь самоанализом, конечно, но мне кажется не особо-то я и поменялся, какой был лопушок пушистый, такой и остался.

Фото: Дмитрий СТЕШИН. Перейти в Фотобанк КП
Но я не унимаюсь, потому что вижу, что мой собеседник уже совсем не тот, что раньше. Он не мог не измениться:
- Кто-то из современных классиков сказал: «Вернувшись с войны, посмотри в зеркало внимательно - тот ли ты человек, который вышел когда-то из дома?»
Саша не сдается:
- За мелкими бытовыми исключениями я остался тот же. Стал ли злее? Нет. Но, многому научился и вот это меня радует. Я стал более терпелив. Я сейчас готов принимать жесткие решения и относительно себя и других. И раньше мне этого не хватало. Иногда условная «порка» позволяет посмотреть на мир другими глазами.
Перед уходом на СВО, мы долго говорили по телефону. Что мог, я рассказал и посоветовал. Сообщил, например, что в донбасскую зиму просто необходимо иметь с собой сапоги ПВХ с теплым вкладышем. Вообще, весь наш разговор был о барахле, но это оказалось не самым главным, Саша меня удивил:
- Я много вещей не взял и много потерял. Не нужно цепляться за вещи. Живой – это главное.
И рассказывает нравоучительную историю про вещи:
- Ребята рассказывали, как у них «разобрали» позицию и осталась только полиэтиленовая пленка, которой они накрывались от дождя. И ничего на тот момент было не сделать, самый передок, а противник активничал. И они назвали эту пленку «бронированной», «бронепленкой». И говорили, что под ней им ничего не страшно и уютно. Мы шутку подхватили, теперь у всех «бронеспальники», «бронеподушки» и «бронепростыни».
Саша вдруг рассказывает, как на СВО ему пригодились навыки из детства:
- Я любил и умел колоть дрова. Пригодилось! Готовить хорошо бы уметь. Причем, из того, что есть, а не так: «мне бы сегодня хотелось…»
Я подсказываю:
- Спагетти-болоньезе! А правда, что молодежь мужского пола, сейчас сосиску сварить не могут? Или опять «наговаривают на нашу молодежь»?
Мой товарищ категорически не согласен:
- Я таких не встречал! Со мной в подразделении служат деревенские ребята. И вот посмотрел я них и мне стало больно. От того, что деревенских ребят становится все меньше. Они могут сделать все. И я смотрю на них с удивлением и восхищением: «неужели у нас такие остались?» Они могут материться, ругаться, но в сути своей, они чистые, как слеза. Они всегда бескорыстно готовы тебе помочь. Я сейчас опять уйду в высокое, в политику, но все-таки скажу: «ну не будут люди в городах размножаться, и таких ребят в городах трудно вырастить».
- Хорошо, тогда кто же будет покупать новостройки?
Мы невесело смеется, и Саша замечает, что в курсе состояния дел на жилищном рынке. У него трое детей и после СВО он планирует уехать в деревню, обдумывает такой вариант.

Фото: Личный архив.
Я не очень верю в смену профессии после СВО, очень надеюсь, что ситуация изменится. И режиссер меня обрадовал хорошей новостью: в ноябре, его спектакль «Смерти нет», будет идти в театре Российской армии, и он очень надеется, что на премьеру его отпустят с фронта. А в остальном театральном мире, все по-прежнему, говорит он мне:
- Все работают, ставят спектакли. Про буллинг, например, в американской школе, а текст просто адаптируется под наши реалии. Или постановки «про любовь вообще» или «про измены».

Говорю, что Сашины коллеги, из патриотов, уже заметили: что наш кинематограф, что театр, ощущение - там время остановилось на рубеже между ковидом и СВО!
- Собственно политический подход к населению был такой: «напоить и накормить». Выращивался грамотный, умелый потребитель. Патриоты при таком подходе не воспроизводятся, да и не нужны они были. Потребитель не превращается в патриота автоматически, потому что потребляет товары, произведенные в других странах.
Но ситуация должна поменяться, есть серьезные предпосылки - в орбиту СВО каждый день попадают все новые люди:
- У каждого в круге общения есть кто-то, кто воюет здесь. Я сам проверял, писал одногруппникам. Мы еще вспомним «афганский синдром», хотя сравнивать невозможно, масштабы другие.
- Я думал, почему у наших бабушек и дедушек, вернувшихся с Великой Отечественной, не было никаких синдромов? А очень просто. Их встретил не очень сытый тыл, в телогрейках, как правило, и было понятно, чем они все занимались, пока мужики воевали – ковали Победу и это были не пустые слова.
Саша находит хорошее сравнение:
- Выходишь из леса, всегда пахнешь костром, но ты этот запах не ощущаешь. А как только заходишь в дом, он сразу проявляется. Вот и со СВО так же получается.
В прошлую встречу в ноябре Саша задержался - на дороге к Пологам охотились дроны. В этот раз, я даже до «отдыхайки» его подразделения не доехал, категорически не рекомендовали - дроны. Я привез маскировочные сетки, но говорят, что, если у машины прогрет двигатель, не помогает. А вот лесопосадка может укрыть массой ветвей и листьев.
- Можешь рассказать, как тебя ранило и за что наградили?
- Формулировку я не читал в приказе, медаль «За храбрость», второй степени. А конкретно наградили, за то, что я ружьем-дронобойкой, которое ты купил, вместе с читателями, вражеские дроны ронял на поле. Мы их находим до сих пор.
- А ранило при каких обстоятельствах?
- Несколько дней подряд нужно было встречать и заводить на передок группы, обеспечивать им связь. Такое движение было, и все через нашу позицию. Хохлы отследили и начали накрывать нашу точку, я как раз был на дежурстве, когда прилетела кассета. Я заорал в рацию: «Я триста!». Вот и все. Попало в плечо. Один фрагмент извлекли, другой остался, вышел из сустава сам и трогать не стали.
Два месяца Саша был в госпитале и в коротком отпуске, а когда вернулся под Запорожье, увидел, что происходящее опять изменилось. Как минимум, в радиусе действия - дроны стали дальше летать - и частотах РЭБ.
Мы говорим, как стремительно все меняется и Саша замечает, что все было предсказано:
- В институте (это был 2000-й год) мой преподаватель по философии заявил удивительное: мол, есть несколько глубоких, американских фильмов, предсказывающих будущее, среди них «Терминатор». Весь курс аж зашумел, такое услышав! И оказался прав преподаватель. Я смотрю на дроны, кишащие в небе – наши, чужие, и жду, когда они начнут управляться искусственным интеллектом и летать не поодиночке, а роем. И никакие наши блиндажи уже не помогут.
- А мне на днях ребята с Артемовского направления, рассказывали про укровскую позицию с тремя «непроходимыми» пулеметами. Их все-таки подавили, после тщательной разведки с воздуха. Оказалось, людей там не было, а было три «Браунинга» с электроспуском. Управлялись оператором с немалого удаления…
Любой Творец способен к предсказаниям, что доказывалось много раз. Поэтому, стоит прислушаться к этим словам воюющего режиссера:
- Часто показывают шоу, где сотни дронов выполняют какие-то сложные перестроения. Помяните мои слова, через год это все будет на фронте. Я вижу, как этот процесс идет по экспоненте, при этом цена отдельного дрона не растет, а даже снижается. Средства противодействия тем же дронам, устаревают за несколько месяцев. Все развивается стремительно. Нас ждет «война машин», это неизбежно. Что же, будем готовиться.
Военкор «КП» Дмитрий Стешин пообщался с режиссёром Александром Борисовым. Как изменились его взгляды и привычки после года службы в зоне спецоперации?
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Украина перешла последнюю грань: Дрон прицельно сбросил взрывчатку на пятерых российских детей, игравших на площадке
Военкор Стешин: ВСУ осознанно пытались убить детей во время удара по Щебекино (подробнее)
ВСУ перед отступлением убивают мирных украинцев и сжигают их дома: Армия Зеленского перешла на тактику «выжженной земли»
Военкор KP.RU Дмитрий Стешин поговорил с вышедшими из Торецка жителями города, они дождались своих и обошлось им это очень дорого: выжили чудом и не все (подробнее)