«Ленин неодобрительно посмотрел на меня. Взгляд его говорил: «Нехорошо!» Несколько историй из жизни великого режиссера Михаила Ромма
Исполнилось 125 лет со дня рождения классика советского кино Михаила Ромма. Фото: Виктор Шандрин/ТАСС
Михаил Ромм, конечно же, был великим режиссером, но снял не так уж много великих картин. В советское время его шедеврами считались «Ленин в Октябре» и «Ленин в 1918 году», но трудно представить человека, который по доброй воле будет рваться смотреть их сейчас (несмотря на все достоинства). «Человек № 217» или «Русский вопрос» просто насмерть забыты, да и «Секретная миссия» не то чтобы всенародно обожаема. Батальную дилогию про адмирала Ушакова периодически крутят по телевизору (простой способ заполнить эфир 23 февраля), но это - довольно тяжеловесное кино на любителя. «Убийство на улице Данте», опять же, не лишенное достоинств, все-таки осталось в памяти прежде всего по уничижительной рецензии Алисы Витальевны из «Покровских ворот»: «Наши играют французскую жизнь».
Фильм "Ленин в 1918 году". Борис Щукин в роли Ленина. Фото: ITAR-TASS
Среди фильмов Ромма, считающихся лучшими - «Мечта», про то, как отвратительно живется людям при капитализме; от нее действительно не оторваться. Действие разворачивается в пансионе на Западной Украине, всем его обитателям сначала плохо, потом еще хуже, потом совсем невыносимо, но потом еще в десять раз ужаснее; а почему? Потому что советской власти нету. Вот присоединили регион к СССР, и все проблемы рассосались сами собой. Ровно так это в итоге и выглядит, несмотря на все благие намерения Ромма и сценариста Евгения Габриловича, несмотря на очень яркую игру Раневской, Астангова и Плятта.
Подлинные шедевры Ромм начал создавать на пороге 60-летия. Его «Девять дней одного года» - один из лучших фильмов, в принципе сделанных в СССР, а «Обыкновенный фашизм» - одна из лучших документальных картин в истории мирового кино. Но этот поздний расцвет длился недолго: в 70 лет после очередного сердечного приступа Ромм умер. Потом его с огромной любовью и нежностью вспоминали режиссеры, учившиеся у него или просто в молодости с ним дружившие и общавшиеся: Андрей Тарковский и Василий Шукшин, Никита Михалков и Сергей Соловьев, Андрей Кончаловский и Андрей Смирнов, Динара Асанова и Вадим Абдрашитов, Григорий Чухрай и Александр Митта, Тенгиз Абуладзе и Владимир Басов, Эльдар Рязанов и Элем Климов, Глеб Панфилов и Игорь Таланкин, Марлен Хуциев и Георгий Данелия... Весь цвет позднего советского кино.
«БОГЕМА НЕЧИСТОПЛОТНА ВО ВСЕХ СТРАНАХ МИРА»
Он родился в Иркутске, рос невдалеке от Верхнеудинска (Улан-Удэ): отец за участие в революционной деятельности был сослан в Восточную Сибирь. Потом ссылка кончилась, отец с семьей переехал в Вильно (Вильнюс), а затем в Москву. Там Миша учился в гимназии, а потом начал учиться на скульптора. Но случилась революция, а за нею Гражданская война: совсем юный Ромм «научился пить водку, курить и играть в карты», реквизировал излишки у «кулаков», потом служил в Красной армии, потом снова учился скульптуре во Вхутемасе. «Ученики в течение многих лет составляли натюрморты из кубов, пирамид, шаров, усеченных призм и т. п. Рисовать женскую натуру или вещи, иметь дело с человеческим телом или лицом казалось им глубоко отсталым и буржуазным предрассудком. (...) В углах стояли композиции: например, куб, который пронзает какая-нибудь длинная пирамида. Эти никому не нужные композиции считались искусством будущего... Я ходил в темно-малиновом френче, который был сшит еще в 1921 году из какого-то гусарского сукна, доставшегося мне где-то в воинской части. Френч этот оказался необыкновенно прочным. Я проходил в нем всю эпоху нэпа. Он всегда был замазан глиной, что я считал профессиональным признаком скульптора и, следовательно, глину не счищал».
Народный артист СССР, режиссер театра и кино Михаил Ильич Ромм. Фото: Генде-Роте Валерий/ТАСС
Несколько раз он сталкивался с Лениным. Сначала побывал на его выступлении, потом торговал книжками в киоске Колонного зала Дома Союзов, и к киоску подошел Ильич, - спросил, почему какой-то книги нет в продаже. «Не знаю, Владимир Ильич, что дали, тем и торгую». Он внимательно посмотрел на меня и спрашивает: «Почему вы здесь торгуете? Кто вы?» Я отвечаю: «Студент». Он спрашивает: «А почему вы, студент, торгуете литературой?» Я отвечаю: «Из-за пайка, Владимир Ильич». Он еще раз неодобрительно посмотрел на меня. Взгляд его как бы говорил: «Нехорошо! Тут святое дело, литература, а ты торгуешь для пайка и даже сам не знаешь чем!» Ну, и еще была встреча во Вхутемасе с Лениным и Крупской, - последняя, как выяснилось много позже, во время работы над «Лениным в Октябре», запомнила роммовский малиновый френч на всю жизнь.
В кино он пришел почти случайно, был самоучкой (буквально заучивал чужие фильмы наизусть и анализировал их, чтобы понять, как они сделаны), потом начал писать сценарии, потом был ассистентом режиссера, и, наконец, в 32 года получил возможность за три копейки снять «Пышку» по Мопассану. Ее разругал Илья Эренбург, считавшийся великим специалистом по Франции («Да тут все неверно. И едят не так, сидят не так, моются не так. Французы не очень-то любят мыться, (...) не станет француз-виноторговец мыться в тазу до пояса. И вообще постарается мыться как можно реже. И все так у вас...») Через пару лет Ромм рассказал об этом Максиму Горькому, - и тот заявил: «Передайте Эренбургу, что он судит о Франции по богеме. Ибо сам принадлежит к богеме. Богема действительно нечистоплотна. Во всех странах мира. Что же до французов, то они хорошо моются, пока ухаживают за женщинами. А ухаживают они до шестидесяти лет. Ну, а к этому времени они привыкают мыться. Так и моются до самой смерти». Разговор этот происходил в присутствии лауреата Нобелевской премии Ромена Роллана, которому «Пышка» очень понравилась: «Вы знаете, я особенно высоко оценил глубокое знание вами Франции. Редко кто знает, что Руан знаменит утками, а вот когда я увидел, что во дворе гостиницы ходят именно утки, а не куры, я понял, что вы действительно знаток». (На самом деле уток для съемок взяли с подсобного хозяйства «Мосфильма» - просто нужна была живность в кадре, а кроме уток, там ничего не было).
В 32 года Ромм получил возможность за три копейки снять "Пышку" по Мопассану
ДИЗЕНТЕРИЯ, АДСКИЙ ВЕТЕР И ПУСТЫННОЕ ПОМЕШАТЕЛЬСТВО
Потом была картина «Тринадцать», советский «истерн», снятый по заказу Сталина, которому очень понравился «Потерянный патруль» Джона Форда, - он решил, что необходим советский ремейк. Съемки проходили в пустыне Каракум под Ашхабадом и обернулись чистым ужасом. Термометр показывал +71. Пленка плавилась от жары. Мелкий песок забивался в аппаратуру, и не только в камеры (он дополнительно царапал пленку), а даже в часы: пришлось в итоге сделать солнечные и определять время по ним. «Один из актеров сошел с ума. Он заболел пустынным помешательством (кафар) — его пришлось отправить в Москву. Он выздоровел, как только увидел первый лес из окна вагона». Все поголовно болели дизентерией, к ней привыкли, она считалась нормальным состоянием человека. «Мухи черной гудящей стеной висели в воздухе столовой», пока не подул афганец, изнуряющий ураганный жаркий ветер, - «через час после начала афганца все мухи высохли, подохли и покрыли пол ковром толщиной в 2–3 сантиметра».
Фильм "Тринадцать" был снят по заказу Сталина
Когда вернулись в Москву, оказалось, что в отснятом материале очень много брака, а главное - на экране полностью отсутствует ощущение жары. «Кадры, снятые при температуре, которую хорошая хозяйка считает достаточной, чтобы пирог испекся за полчаса, выглядели очаровательно свежими. Пришлось насыпать в павильоне вагон песка и доснимать крупные планы».
Другого рода мучения ждали Ромма на «Ленине в Октябре». В мае 1937 года ему поручили снять картину к 7 ноября, к 20-летней годовщине революции. Сценарий при этом был посредственным, его надо было переписывать. «Выходило, что на всю постановку огромной, монументальной, ответственнейшей картины, на всю работу с актером, который впервые будет играть Ленина, — остается всего лишь половина августа, сентябрь и октябрь» (и это, заметим, при тогдашней весьма несовершенной технике; тогда на съемки картины, по словам Ромма, обычно уходило от года до двух).
Фильм "Ленин в Октябре", Борис Щукин в роли Ленина. Фото: ITAR-TASS
«На протяжении двух месяцев, весь сентябрь и октябрь, я не спал вообще. Ну, может быть, мне удавалось спать несколько часов в воскресенье, иногда два-три часа. Жил я на кофеине. Тогда был только что найден орех «кола»; я сжирал не только шоколад кола, но через шоколадную фабрику доставали мне просто этот орех «кола» в виде порошка. Я все время принимал всевозможные допинги, потому что засыпал на ходу». Чудом съемки удалось завершить в срок, премьера состоялась в Большом театре в присутствии Сталина и всего советского руководства - и чуть не стала катастрофой. «Открылся занавес, экран маленький, на огромном расстоянии. Изображение мутно-голубое, ну, еле видно, что там на экране. И звука никакого, ну просто никакого». Ромм все время бегал в микшерскую, пытался что-то исправить, на экране плясала его тень. А пленка за время показа рвалась раз 15.
Но закончилось все овацией. Сталин видел картину раньше и знал, что там все нормально со звуком и картинкой, у него возникла претензия иного рода: вдруг показалось, что в фильм надо вставить штурм Зимнего дворца и арест Временного правительства. Фильм уже вышел в прокат, но его убрали из кинотеатров (в газетах объяснили, что картина - шедевр, но должна стать еще лучше), а Ромму дали месяц на доработку...
Материал из «Комсомольской правды» за 10 ноября 1937 года
Заметка в «Комсомольской правде» от 10 ноября 1937 года. Там сообщается, что снят «исключительный по силе драматургии и неподражаемый по силе актерского мастерства, великолепной режиссуры, монтажа и операторской работы» фильм «Ленин в Октябре». Но, «чтобы еще выше поднять идейно-художественное значение фильма и лучше закончить его», нужно «срочно доснять и включить в фильм эпизод взятия Зимнего дворца и ареста Временного правительства»; после этого, в первых числах декабря, картина и выйдет в широкий прокат.
КАК СТАЛИН РАСПЛАКАЛСЯ НА «ОГНЯХ БОЛЬШОГО ГОРОДА»
Брат Ромма однажды сказал ему: «Знаешь, какой у тебя основной, решающий талант? Ты разговорщик! Ты, брат, просто великий трепач!» Все, знавшие Ромма, в голос утверждали, что он действительно был выдающимся, уникальным рассказчиком. Однажды он купил за границей портативный магнитофон («проклятый капитализм, будь он неладен, соблазнил!») и начал наговаривать свои воспоминания. Правда, потом случился инфаркт, говорить стало тяжело, но часов десять он записал, из этого потом получилась книга «Устные рассказы».
В одном из самых впечатляющих ее фрагментов он пересказывает историю, которую услышал от весьма высокопоставленного знакомого. Тот как-то попал с докладом на заседание Политбюро. Там его доклад начал резко критиковать Ворошилов. Сталин во время его речи нахмурился. Все это заметили и начали, наоборот, докладчика хвалить и поддерживать, а Ворошилов продолжал его разносить. В итоге Сталин негромко сказал: «Я не понимаю, почему товарищ Ворошилов с таким упорством отстаивает [точку зрения], которая явно клонит к уменьшению военной мощи Советского Союза. Но рано или поздно мы это поймем».
Произнесено это было так, что Ворошилов побелел, по лбу у него начал стекать пот. Никто на него не смотрел, кроме Берии, - тот не сводил с него взгляда. Но тут Сталин сказал: «На сегодня довольно. Давайте перейдем в зал, посмотрим картину».
Иосиф Сталин
Фото: GLOBAL LOOK PRESS.
Знакомый Ромма пошел со всеми и рассказывал: «Погас свет, зажегся экран. Господи, владыка! «Огни большого города» Чарли Чаплина! Ну, очевидно, там все привыкли. Дело в том, что Сталин очень любил несколько картин, в том числе «Огни большого города», «Чапаева», «Волгу-Волгу» и «Ленин в Октябре». Да, еще «Большой вальс». И, оказывается, члены Политбюро всегда знали, что в любой момент им могут показать любую из этих картин, и надо смотреть. Ничего тут не сделаешь».
Сталин пришел не сразу, сел за столик к знакомому Ромма («Разрешите, пожалуйста. Я вам не помешаю?») В финале он неожиданно расчувствовался. «В последней части, когда уже Чаплин выходит из тюрьмы, идет по улице оборванный, грязный, порванные штаны у него, мальчишки его дразнят, смотрю: что такое? Лезет Сталин в карман, вынимает платок. Кончиком платка вытирает глаз.
Ну, тут девушка, бывшая слепая, продает цветы. Чаплин ее узнает, она его – нет. Вдруг Сталин встал, отошел в угол, встал там в углу, сморкается и бросает косые взгляды на экран.
Потом узнала его девушка, реплика идет: «Это вы?» – «Да, это я». И Сталин отчетливо всхлипнул.
Кончилась картина, все встают, ждут. Сталин поворачивается, сморкается, вытирает глаза. Взгляд смягченный, умиленный. Подходит к Ворошилову: «Клим, дорогой, что-то ты плохо выглядишь. Наверное, работаешь много, не отдыхаешь...» И Ворошилов просиял, еще не понимая, что гроза прошла».
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Почему шедевры Арно Бабаджаняна называли «дешевенькими твистами» и не пускали в эфир