
Фото: кадр из фильма.
25 сентября в прокат выходит приключенческая драма «Август» по роману Владимира Богомолова «Момент истины» («В августе 44-го…»), главную роль в которой сыграл замечательный артист.
«Момент истины» был опубликован в 1974 году, и сразу стал в СССР одной из главных книг десятилетия. Сотни тысяч людей чуть ли не наизусть знали историю про трех контрразведчиков (почти что трех богатырей), которые искали в гиблом Шиловичском лесу маленькую, но чрезвычайно опасную группу фашистских диверсантов с рацией. Впервые роман попытался экранизировать Витаутас Жалакявичюс в 1975-м, но Владимира Богомолова его видение не устроило — настолько, что он через суд запретил выпускать фильм (в итоге отснятый материал просто уничтожили). Потом, в 2000-м, вышел фильм Михаила Пташука с Евгением Мироновым, Владиславом Галкиным и Юрием Колокольниковым. И вот сейчас — новая версия, отличное кино, в котором главные роли играют Сергей Безруков, Никита Кологривый и Павел Табаков.

— Когда вы впервые прочли «Момент истины» Богомолова?
— Честно говоря, не так давно, может быть, лет пять назад. И это было связано как раз с тем, что мне предложили роль капитана Алехина. Над фильмом работали долго, запускались с ним несколько раз… А еще интереснее мне было прочитать сценарий Сергея Снежкина, в котором есть новая интерпретация книги и развитие характеров.
— И что вам больше понравилось — роман или сценарий?
— Я понимаю, что для старшего поколения «Момент истины» — настольная книга, и, надеюсь, это не прозвучит как кощунство, но… Конечно же, сценарий. Мы ведь творческие люди, нам интересно сыграть что-то сверх того, что уже написано в романе и что раньше играли другие, пусть невероятно талантливые, актеры. Снежкин очень многое переработал и дополнил. Например, в романе только упоминается, что до войны Алехин работал агрономом-селекционером, а в фильме это очень важный момент: раньше он мог определять девиантные признаки в растениях, замечать в них какие-то отклонения от нормы, чтобы вывести, например, морозоустойчивую пшеницу, а теперь переносит это свое умение на людей: вглядывается в них и интуитивно чувствует что-то неправильное. Если твоя работа — искать диверсантов, маскирующихся под обычных людей, это бесценно! Еще в книге упоминается, что у Алехина есть дочь, и она заболела. В фильме это чуть ли не самый важный момент: Алехин до того, как получает письмо с сообщением о болезни дочки и Алехин после этого письма — два разных человека. Он становится по-своему трагическим персонажем. Холодной зимой он не обеспечил семью дровами, хотя мог: просто постеснялся использовать служебное положение. А сейчас у дочки, самого дорогого на свете человека, ревматизм, опаснейшая болезнь. Теперь он больше всего на свете хочет все бросить и к ней поехать — и не может, потому что необходимо выполнять боевую задачу… Это вечная история: что в человеке должно преобладать, долг или чувство, общественное или личное? Алехин — советский человек, он выбирает общественное, а потом сам себя приговаривает. Он уверен: в том, что случилось с дочерью, виноват только он один. Других он прощать готов, а себя — нет. Я не буду подробно рассказывать, что с ним происходит в финале, но для меня очевидно, что он в каком-то смысле сам себе пытается организовать казнь, и ни ему, ни зрителю не понятно, чем это закончится. Вот это для меня было самым интересным: «Август» — не только военный триллер, это человеческий триллер. История про душевные потемки героя, в которых он блуждает, словно в мрачном доме из фильма ужасов, натыкаясь на самого себя, убегая, а потом вновь с собой сталкиваясь… Очень современное кино, где важно не только найти внешнего врага, но и отыскать врага в себе самом.
— Но и поискам внешних врагов в «Августе» уделяется очень много времени. Вам было интересно играть сотрудника Смерша?
— Если бы не контрразведка, я не уверен, какой исход был бы у войны. К великому сожалению, вполне возможно, что иной… Мы же сейчас склонны забывать, каких успехов добились немцы, что они чуть-чуть не дошли до московского Речного вокзала, уже стояли в Химках. Что в столице в середине октября 1941 года была настоящая паника: казалось, фашисты вот-вот ее оккупируют. Об этом не принято говорить, нам сегодня кажется, что тогда все как один, встали на защиту Москвы — но, к сожалению, не все: количество диверсантов и сочувствующих в городе было огромным… И, безусловно, в то, что война закончилась парадом Победы на Красной площади, огромный вклад внесли контрразведчики. Работа у сотрудников Смерша была крайне сложной, кропотливой и опасной. Риск был колоссальным, очень многие контрразведчики погибли, но каждый внес свою лепту. Это была грозная организация, но ее сотрудники делали очень большое дело.

— Вы многое внесли в «Август» от себя?
— Я всегда очень много работаю над ролями! Мне важно, чтобы персонаж был живым, вообще необходимо ощущение жизни в кадре. Естественно, в процессе я предлагаю что-то режиссерам и продюсерам, потому что всю жизнь относился к съемкам как к соавторству, сотворчеству. Когда двадцать лет назад мы работали над «Есениным», я убедил авторов снять несколько сцен в Венеции. Потому что вообще-то мы снимали Италию в Одессе. И я понимал, что без кадров настоящей Венеции зритель не поверит, что перед ним настоящая Италия. Приезжал на Первый канал, уговаривал, убеждал, проигрывал сцены… И продюсер Анатолий Максимов сказал: «Ну, если будет так, как ты показываешь, — давай!»
И на том же «Есенине», кстати, я предложил кандидатуру режиссера. Почти все было готово к съемкам, а режиссера найти никак не могли, доходило до того, что я — исполнитель главной роли — лично проводил пробы с другими артистами. И вдруг упомянули фамилию Игоря Зайцева — «он единственный, кто свободен». Я тут же сказал: «О, я с ним работал, Игорь замечательный!» И мы с ним встретились, сыграли перед камерой несколько сцен, ночью все смонтировали… Продюсеры потом меня спрашивали: «Как ты думаешь, он потянет такой большой проект?» Я им ответил: «Конечно, мы с Игорем друзья, он потрясающий актерский режиссер, все сделает, мы большие выдумщики». Сколько мы с ним потом фантазировали, причем душа в душу!
— А актеров на роли предлагали?
— Однажды мне дали почитать сценарий «Каникул строгого режима»… Вы их видели?
— Да.
— Это история про двух заключенных, которые бегут с зоны и устраиваются воспитателями в детский лагерь. Один — рецидивист по кличке Сумрак, второй — бывший милиционер, который попал в тюрьму почти случайно. Со сценарием все было замечательно, но мне предлагали роль милиционера, а я захотел попробоваться на рецидивиста. Потому что милиционера только что играл в «Участке», хотелось сделать что-то другое, чего я еще не делал. Мне сказали: «Хорошо, Сергей, интересная у вас проба, только кто теперь будет милиционером?» Думали про Влада Галкина, но с ним не сложилось. И я предложил Диму Дюжева: «Я ему сейчас сам позвоню!» А он снимался у Михалкова в «Утомленных солнцем-2» и сказал мне: «Серега, я не могу с тобой в фильме играть, занят». Я в ответ: «Дима, пожалуйста, дорогой, брат, пожалуйста, это будет здорово, поверь мне, это будет замечательный дуэт!» — «Ну, я же не могу, просто по времени!» — «Дима, ну пожалуйста, как-нибудь мы в твой график встроимся…" И в результате он сыграл в «Каникулах», все было решено просто по звонку, — я его все-таки уговорил.
При этом у меня никогда в жизни не было конфликтов с режиссерами — я бы сказал, что я вообще актер довольно бесконфликтный (улыбается). Вот разве что не снялся в «Викинге» — там был такой персонаж, Варяжко, дружинник князя Ярополка. Я пришел на одни пробы, вторые, третьи, шестые, проект все не запускался, меня не утверждали, и я уже не понимал, чего от меня хотят. Спросил у Анатолия Максимова: «То, что я делаю — плохо?» — «Нет, но наш режиссер, Андрей Кравчук, ищет». И мне стало ясно, что ищет он кого-то другого, не меня. Но даже тогда все прошло очень мирно. И я, честно говоря, не жалею о несыгранных ролях: просто оборачиваюсь и понимаю, что за то время, которое потратил бы на них, сыграл несколько других ролей, замечательных и любимых. Это же все вопрос судьбы, и я ей благодарен.
— Ваш партнер по «Августу» — Павел Табаков. А вы были учеником и другом его отца, Олега Павловича. И сына, наверное, с детства знаете?
— Разумеется, я его видел еще грудным, видел, как его мама, Марина Зудина, ходила беременной… «Табакерка» ведь была одной большой семьей, и для меня Паша — ее часть. Вообще имя Олега Павловича и сегодня объединяет всех нас — меня, Володю Машкова, Женю Миронова, множество других артистов. Мы абсолютно разные. Но, тем не менее, мы — «птенцы гнезда Табакова», и это навсегда. С Пашкой мне сейчас работалось замечательно, мы на съемках много шутили, юморили. У меня возникала ностальгия по тому давнему времени, по юности, когда было много нетерпения сердца, хотелось все побыстрее успеть… Конечно, актеру всегда надо быть крайне неуспокоенным, но, во-первых, с возрастом все-таки начинаешь на все смотреть немножко со стороны. А во-вторых, сейчас уже понимаешь, что просто существует судьба.

— Вы в нее верите?
— Ну, вот как я, допустим, появился в проекте «Годунов»? Я изначально не был в кастинге, потом меня порекомендовал Антон Златопольский, пошли пробы… А потом Екатерина Жукова, одна из продюсеров, мне сказала: «А знаешь, кто тебя утвердил? Станислав Сергеевич Говорухин». — «Как?» — «Мы общались, я ему просто так показала пробы, и наутро он мне позвонил: «Бери Безрукова!» А мы со Станиславом Сергеевичем виделись один-единственный раз в жизни, в аэропорту, тысячу лет назад, он мимо меня проходил и вдруг сказал хорошие слова про «Бригаду»: «Сергей, замечательная работа, молодец!» Вот как это?
— Ну, нравились вы ему как актер.
— Возможно, но там было много замечательных проб, а он посмотрел своим режиссерским взглядом и сказал: «Бери Безрукова, и все!.." Нет, актерская судьба так или иначе существует.
Я своим студентам говорю: «Если вы идете в профессию, чтобы стать известными, лучше сразу становитесь блогерами». В эту профессию нужно идти не за славой, а чтобы стать хорошим артистом, профессионалом, быть на сцене и перед камерой настоящим, подлинным. Что такое хороший актер? Живой темперамент, сила мысли, эмоции, обаяние, владение пластикой и голосом… Ты должен это уметь на тысячу процентов. А дальше — только судьба. Ты можешь костьми лечь, но не будет больших проектов, не появится на твоем пути кинорежиссеров. Ты успешно сыграл в спектакле, но на него не пришел никто из кастинг-директоров. Попробовался на роль, все твои пробы посмотрели и пришли в восторг, а режиссер, так получилось, пропустил, и в итоге утвердил другого. И все, пролетело… Поэтому я и говорю студентам: «Друзья мои, будьте готовы к судьбе». Как минимум, когда тебе выпадает шанс, ты должен быть полностью готов им воспользоваться, быть во всеоружии. А то — «Ой, вы предлагаете мне роль, но я так не умею…« — «Спасибо, до свидания, мы вам перезвоним». И никогда больше не позвонят.

— Актерская профессия вообще очень опасная — велик шанс оказаться невостребованным.
— Она по ряду причин опасная, но надо помнить: театр всегда нуждается в хорошем артисте. На сцене всегда работает команда, и состоит она вовсе не из одних медийных лиц. Чтобы получился потрясающий спектакль, потрясающими должны быть все актеры. Я всегда очень рад, когда к нам в Губернский театр приходят режиссеры и отмечают всю труппу — «Какие же у вас ребята крутые!» Но если изначально заморачиваться и идти на сцену ради индивидуальной славы, можно будет сойти с ума, отравить себя мыслями, что годы идут, а тебя не снимают… Вы просто станьте лучшими, много работайте, — а потом судьба может вам улыбнуться. Как улыбнулась, например, Виктору Ивановичу Сухорукову, которого Алексей Балабанов заметил уже в достаточно взрослом возрасте, и который после «Брата» стал известен всей стране.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Сергей Безруков сыграет главную роль в сериале Федора Бондарчука: часть съемок прошла в Иране
СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ