Гумилев стоял перед зеркалом и гипнотизировал себя, чтобы стать красавцем: «Верил, что силой воли переделаю внешность»
Гумилев собирался дожить до 90 лет
ОРХИДЕЯ, БАОБАБ И КАНАНДЕР
По общему мнению современников, красивыми у Николая Гумилева были только руки. «Аристократические», «необыкновенно выразительные», «точеные».
А про все остальное писали, например, такое: «уродлив он был очень. Лицо как бы отекшее, с сливообразным носом и довольно резкими морщинами под глазами. Фигура тоже очень невыигрышная: свислые плечи, очень низкая талия, малый рост и особенно короткие ноги. При этом вся фигура его выражала чувство собственного достоинства...» Или такое: «Трудно представить себе более некрасивого, более особенного человека. Все в нем особенное и особенно некрасивое. Продолговатая, словно вытянутая вверх голова, с непомерно высоким плоским лбом. Волосы, стриженные под машинку, неопределенного цвета. Жидкие, будто молью траченные брови. Под тяжелыми веками совершенно плоские глаза». Это только два отрывка - из воспоминаний одного его сослуживца и поэтессы Ирины Одоевцевой, а вообще в мемуарах можно найти много похожего. И тут ведь еще не упоминается о его косоглазии!
Подростком Гумилев относился ко всему этому очень болезненно. Одоевцева приводит его рассказ: «В четырнадцать лет я прочел «Портрет Дориана Грея» и вообразил себя лордом Генри. Я стал придавать огромное значение внешности и считал себя очень некрасивым. И мучился этим. Я действительно, должно быть, был тогда некрасив – слишком худ и неуклюж. Черты моего лица еще не одухотворились – ведь они с годами приобретают выразительность и гармонию. К тому же, как часто у мальчишек, ужасный цвет кожи и прыщи. И губы очень бледные. Я по вечерам запирал дверь и, стоя перед зеркалом, гипнотизировал себя, чтобы стать красавцем. Я твердо верил, что могу силой воли переделать свою внешность. Мне казалось, что я с каждым днем становлюсь немного красивее. Я удивлялся, что другие не замечают, не видят, как я хорошею...»
Он старался компенсировать это эстетством, которое принимало порой комические формы. Отвечая на анкету в альбоме одной девочки, из разряда «Что вы больше всего любите?», Гумилев без колебаний написал: «Цветок – орхидея. Дерево – баобаб. Писатель – Оскар Уайльд. Блюдо – канандер». Перед такой изысканностью одноклассники, писавшие, что любят дубы, борщ и Майн Рида, стушевались и онемели. Когда же Гумилев узнал от матери, что его любимый сыр называется не канандер, а камамбер, пришел в отчаяние: мелькали мысли поджечь дом девочки, чтобы несчастный альбом с ошибкой сгорел в пожаре, или «поступить юнгой на пароход и отправиться в Америку или Австралию, чтобы избежать позора». Но никто так и не осознал, что Коля дал маху: «нелюбопытные были дети. Неинтеллигентные».
Гумилёв в Париже, 1906 год
Стихи из его первого сборника «Путь конквистадора», все эти мечи и поцелуи, панцири железные, «с тобой я буду до зари, наутро я уйду искать, где спрятались цари, лобзавшие звезду», - конечно, тоже чуть-чуть канандер. И опять-таки он это быстро осознал, выискивал потом в магазинах и сжигал экземпляры сборника. Но там уже чувствуется несомненный талант, который потом приведет к изумительным строфам.
А юношеские романтические мечты закончатся поездками в дальние страны типа Абиссинии (на всякий случай - это нынешняя Эфиопия), уходом добровольцем на Первую мировую, фрондой по отношению к Советской власти. Как и, например, Хемингуэй, он стремился в странствия и на войну; биографы считают, что искал «идеал совершенной мужественности» (выражение Мандельштама), Одоевцева говорила, что он и в 36 лет был «тщеславный, отчаянно храбрый мальчишка, который хотел быть всегда и везде первым». В августе 1921 года его расстреляли за участие в «Петроградской боевой организации», к которой он, скорее всего, не имел прямого отношения (если она вообще существовала, а не была придумана в ЧК).
«ПРЕДСТАВЬТЕ СЕБЕ, ОНА ИЗМЕНИЛА ПЕРВАЯ»
У Гумилева было много романов: женщины, которым он казался непривлекательным, как правило, меняли мнение. Со своей женой Анной Ахматовой он встретился, когда оба были подростками: ему было 17, ей - 14. Это было 24 декабря 1903 года, в царскосельском Гостином дворе, а через несколько месяцев, на скамейке в Екатерининском парке, он впервые признался ей в любви. Потом он это делал еще множество раз (и много раз предлагал Анне выйти за него замуж). Ревновал ее - доходило до слов о дуэлях и попыток самоубийства.
Гумилёв и Ахматова с сыном, 1915 год
Она согласилась стать его женой в 1910-м, после венчания они отправились в чудесное свадебное путешествие в Париж, а потом он оставил жену ради очередной вылазки в Африку - и говорил, что надо «продолжительными разлуками поддерживать взаимную влюбленность». Она писала:
Он любил три вещи на свете:
За вечерней пенье, белых павлинов
И стертые карты Америки.
Не любил, когда плачут дети,
Не любил чая с малиной
И женской истерики.
…А я была его женой.
Он писал:
Из логова змиева,
Из города Киева,
Я взял не жену, а колдунью.
А думал - забавницу,
Гадал – своенравницу,
Веселую птицу-певунью.
Вскоре она одна уехала в Париж (судя по всему, к Амедео Модильяни, с которым у нее начался роман), - а Гумилев в это время был в Тверской губернии, влюбившись в свою двоюродную племянницу, смертельно больную туберкулезом... В общем-то, это все не сильно поддерживало взаимную влюбленность.
Как рассказывала в интервью «КП» их биограф Ольга Черненькова, «когда они заключали брак, дали обещание друг другу, что скажут об измене. И он потом рассказывал близким друзьям: «Представьте себе, она изменила первая». С одной стороны, они как бы люди широких взглядов, поэты. Но в конечном итоге все дальше и дальше уходили друг от друга, измены разъедали отношения. В 1914 году Гумилев попросил развод. У него был роман. Видимо, там на него давили. Ахматова сказала: согласна, но сына Левушку не отдам. Потом началась война, Гумилев отправился на фронт, затем – в Париж, откуда вернулся только в 1918 году. Теперь уже Анна Андреевна встретила его просьбой о разводе. За это время произошла революция, начиналась гражданская война, а у нее начался роман с Шилейко. А Гумилев как раз в другом настроении возвращался - ему хотелось восстановить отношения. Любовницы на тот момент у него не было. И не могло быть – он возвратился, как Одиссей, из большого странствия, но не нашел дома…»
Николай Гумилёв. Фото из следственного дела
При этом он сохранял оптимизм. Знавшие его люди говорили, что Гумилев собирался дожить до 90, что летом 1921 года он был «жизнерадостен, энергичен, полон надежд», что «материально и душевно все складывалось для него именно так, как ему хотелось», что придумал название для следующей книги - «Посередине странствия земного». Это первая строка «Божественной комедии», которую его друг Михаил Лозинский потом переведет как «Земную жизнь пройдя до половины...» В августе 1921-го выяснилось, что он прошел ее уже до конца.
Читайте также:
Павел Лунгин: «Петя Мамонов был человеком Средневековья. В нашем времени ему было тяжело и больно»
СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ