Спас «провальные» «Подмосковные вечера» и подружился с Марлен Дитрих: как Владимир Трошин из актера превратился в звезду советской эстрады
Владимир Трошин из актера превратился в звезду советской эстрады. Фото: Микляев Сергей/ИТАР-ТАСС
Владимир Трошин вообще-то был актером. Настоящим, драматическим, получившим образование в Школе-студии МХАТ. Поступил он туда еще в 1943 году, в Свердловске — московская комиссия набрала четырех одаренных молодых людей, и Владимира в том числе. Он до того играл в спектаклях драмкружка «Уралмаша», выступал в военных госпиталях для раненых. Как вспоминали, был от голода совсем тощим, выглядел как ребенок, но исполнил перед комиссией романс «Мне кажется, я уже старею…» — чем очень всех повеселил. Но его приняли, а после Школы-студии он четыре десятилетия появлялся на сцене МХАТа, исполнив роли более чем в 80 спектаклях.
Вот только большая часть публики воспринимала его в первую очередь как певца. Даже во МХАТе сразу заметили, какой у него красивый голос — и начали активно вставлять в спектакли музыкальные номера специально в расчете на Трошина (который, между прочим, не знал нотной грамоты). Даже в спектакле «За власть Советов» его разведчик умудрялся петь, а «Двенадцатая ночь» по Шекспиру вообще превратилась практически в мюзикл — целых десять музыкальных номеров! Причем написал их композитор Эдуард Колмановский, которого, так получилось, именно Трошин сделал эстрадником: до того он писал «серьезную» музыку, а после встречи с Владимиром Константиновичем начал активно сочинять шлягеры. Их в итоге появилось множество: «Я люблю тебя, жизнь», «Хотят ли русские войны», «Алёша», «Одна снежинка — еще не снег, еще не снег», «Просто я работаю волшебником»…
Фото: Микляев Сергей/ИТАР-ТАСС
Но и Колмановский, в свою очередь, сделал Трошина эстрадником — начал приглашать его в свои концерты. Он так, в отрыве от спектаклей, выступать все-таки не привык, поначалу сомневался, но успех был колоссальным: другие композиторы тоже начали сочинять специально в расчете на него. Говорят, за два года он записал несколько сотен песен.
Его абсолютным триумфом стали «Подмосковные вечера» — песня, на которую никто не делал ставку. Она была написана для бодрого документального фильма «В дни Спартакиады», где лирика нужна была лишь для того, чтобы как-то разбавить отчеты о спортивных достижениях. То есть, в общем-то, вообще не нужна. Ходит легенда, что композитор Василий Соловьев-Седой особо и не старался: достал черновик мелодии, которая казалась ему неудачной, попросил поэта Михаила Матусовского соорудить текст… Песню записал оперный баритон Евгений Кибкало, и никому его версия не приглянулась. Но ее услышал Трошин.
Дальнейшее он описывал в интервью «Комсомольской правде» в октябре 1999 года: «Подошел я к автору песни Соловьеву-Седому: «Василий Палыч, давайте я попробую спеть эту вещь!» Седой мужик был резкий: «Отстань! Мы уже пробовали. Песня не получилась. И слова-то какие-то нелепые: «Речка движется и не движется…» Галиматья какая-то!.." Автор песни — Матусовский — тут же стоит и обреченно кивает: «Ничего не получилось…» А я свое гну: «Дайте попробую!» Тут Соловьев не выдержал и как следует выматерился: «Ты что, лучше меня понимаешь?!" Но все-таки уговорил. Седой даже помог уломать оркестр поработать сверхурочно. Он стал рассказывать какой-то анекдот (мастер был). Потом остановился и говорит: „А сыграйте-ка мне, ребята, напоследок вот эту вещь — тогда я вам конец расскажу“. Оркестр грустно вздохнул и дунул в трубы…»
Фото: kino-teatr.ru
И в версии Трошина песня наконец «заиграла». Режиссер «В дни Спартакиады» решил пустить ее в начале и конце фильма, а целиком она прозвучала на радио — и в нее моментально влюбился весь Советский Союз. В следующем, 1957 году она стала официальной песней Московского фестиваля молодежи и студентов, где Соловьев-Седой получил за нее пару очень значимых наград. Он никак не рассчитывал, что «провальная» песня станет не только его визитной карточкой, но и визитной карточкой всей страны: это один из главных советских шлягеров во всем мире. И кто только ее не пел — от Георга Отса до Мирей Матье, от Эдиты Пьехи до Марка Бернеса (который как раз изначально критиковал песню и, говорят, просто хохотал над ее текстом!)
Но Трошин был первым, и именно с ним «Подмосковные вечера» ассоциировались в первую очередь.
Когда в Москву приезжала с концертами Марлен Дитрих, именно Трошин был ею выбран в качестве участника концерта с советской стороны. Он волновался — как будет петь «на разогреве» и между ее выступлениями, ведь публика пришла вовсе не на него? Но все прошло отлично, с Дитрих они, можно сказать, подружились, она подарила ему свою фотографию с надписью…
Менее приятной стала история с Леонидом Утесовым. В 70-е Трошина пригласили участвовать в записи звуковой дорожки для «восстановленной» версии фильма «Веселые ребята»: он должен был переозвучить роль Леонида Осиповича. Который был жив и здоров, но, по мнению руководившего процессом режиссера Григория Александрова, уже «не вытягивал» те песни, которые исполнил в начале 30-х. Трошин сомневался, но Александров хладнокровно сообщил, что Утесов сам просил взять его в дублеры. Естественно, ни о чем тот не просил, и, когда переозвученные «Веселые ребята» вышли, написал Трошину гневное письмо. После этого Владимир Константинович несколько лет буквально бегал и скрывался от Утесова, не принимал участия в концертах, если было известно, что там выступит он. И только года через три нашел в себе силы к нему подойти с извинениями и объяснениями. Они помирились.
Фото: Семехин Анатолий/ИТАР-ТАСС
Люди, знавшие Владимира Константиновича, вообще вспоминают о нем очень тепло. Говорили, что он любил выпить, и это порой оборачивалось проблемами, но был человеком добрым, простым и хорошим, всегда готовым прийти на помощь. Не потерявшим голос и талант даже в старости. С чем ему не повезло — так это с кинематографом: во МХАТе его неохотно отпускали на съемки. Тем не менее, он умудрился сыграть перед камерой сразу нескольких крупных исторических деятелей: Уинстона Черчилля («Крах», 1968), Николая Подгорного («Серые волки», 1993), несколько раз — Клима Ворошилова («Олеко Дундич», 1958, «Битва за Москву», 1985, «Сталинград», 1989, «Трагедия века», 1993). И, что стало небольшой сенсацией — Михаила Горбачева в фильме «Чернобыль: Последнее предупреждение» (он был снят в 1991-м, когда Горбачев еще находился у власти).
Выступал он до последних дней, хотя страдал от болезни (у него была лимфома). 19 января 2008 года состоялся последнее его выступление, с «Вивальди-оркестром» (это был музыкальный спектакль «Слушай, Ленинград», посвященный 65-летию прорыва блокады). В Петербург он приехал из больницы. А 25 февраля его не стало.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Главные сцены Александра Фатюшина вырезали из «Служебного романа» и из «Москва слезам не верит»