"Нас запрещали дважды": Алексей Белов и Александр Маршал из "Парка Горького" рассказали про выступления в подполье, долге в миллион долларов и выходе нового альбома

Музыканты легендарной рок-группы «Парк Горького» пришли в эфир радио «Комсомольская правда» и развеяли мифы вокруг своего коллектива.

Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП

Группа «Парк Горького» снова в деле!

В конце 1980-х и в 1990-х они были звездами мирового уровня, работали с музыкантами первой величины, их песни становились хитами. За три десятка лет команда пережила и триумфальные туры, и годы затишья, когда каждый из участников занимался сольными проектами. Но сейчас они снова делают то, чего ждут от них фанаты – пишут песни, выступают с концертами и собираются в большой тур по стране.

Алексей Белов и Александр Маршал стали гостями Радио «Комсомольская правда», вспомнили, как все начиналось, и рассказали о том, что ждет группу дальше.

В конце 1980-х и в 1990-х рок-группа «Парк Горького» были звездами мирового уровня, работали с музыкантами первой величины, их песни становились хитами.

Фото: личный архив.

«И нас сразу запретили»

- Алексей, Александр, приятно видеть вас в студии и представлять вас как легендарный «Парк Горького»!

Александр Маршал:

- И нам приятно! «Комсомольская правда» – это же отголосок того времени, той страны, которой у нас уже больше нет.

- О вашей группе ходит много легенд. Давайте расставим все точки куда надо. Как появилась группа «Парк Горького»?

Алексей Белов:

- О нас, и правда, сейчас написано немало глупостей, поэтому начинаем «расставлять». В 1978 году я попал в коллектив, который назывался «Надежда», там на гитаре играл Володя Кузьмин. Он уходил в другой коллектив, и меня взяли на замену. На бэках пел Коля Носков, где мы с ним, собственно, и познакомились. Мы отъездили по гастролям три месяца, он ушел, а я еще работал там почти два года.

А потом мы попали на запись к Давиду Федоровичу Тухманову. Его песни пела вся страна.

Тухманов тогда записывал песню для Яака Йоалы, она была такая очень роковая. И руководитель коллектива говорит: «Давид Федорович, послушайте отдельно нашего гитариста». У меня была гитара с собой, но без гитарных примочек: думаю, чем можно удивить такого мега-профессионала, как Тухманов? Буду быстро играть. Я начал трещать, как пулемет. Он понял, что вроде как быстро у меня получается. Вечером предложил приехать к нему в загородный дом, где у него маленькая студия была. Приехал уже со всем гитарным арсеналом, сыграл – и у нас началось сотрудничество.

Меня поразило, сколько у него пластинок! Van Halen, я тогда не знал ничего об этой группе, King Crimson, Gentle Giant и Yes... И на этой почве у него появилась идея создать какой-то проект сложной музыки. «Давид Федорович, я знаю одного певца», – сказал ему я.

Привел его в кафе на Арбате, где пел Николай Носков. Колю, конечно, предупредил, и он спел пару своих смертельных номеров. И все было решено, началась запись пластинки «НЛО».

- Как группа тогда называлась?

Алексей Белов:

Мне нравились названия таких групп, как «Чикаго», «Канзас»,«Бостон». А мне очень захотелось, чтобы группа называлась «Москва». Так и назвали. Записывались долго, потому что студия «Мелодия» была одна, давали три дня, а потом приходилось ждать несколько месяцев. В несколько этапов мы записали альбом, выпустили, он мгновенно разошелся миллионными тиражами. Мы сразу попали во Дворцы спорта… И тут же нас запретили. На наше выступление в Сочи приехал замминистра культуры, посмотрел, как молодежь прыгает, и все. Причем запретили так, что не продохнуть.

Пришлось выживать. Мы пошли работать в полуподпольные, подпольные злачные рестораны, куда попасть было довольно трудно. Туда часто ездили неформальные девушки и всякие иностранцы. Александр Маршал как раз работал в похожем заведении, в очень интересном коллективе, в котором играли фанк, очень здорово играли. Мы тоже в этом заведении работали, и наш менеджер, ныне очень известный человек, уважаемый бизнесмен, Виталий Богданов, часто ходил с фингалом. Драки там были даже круче, чем в кино.

Первоначальный состав рок-группы «Москва». На фото: Носков, Серебряков Дмитрий, Белов -руководитель группы

Фото: Личный архив.

«Советской молодежи это не нужно»

- Александр, а вас как в этот подпольный мир занесло?

Александр Маршал:

- Не такой уж подпольный... Работать на сцене в то время было негде. Петь комсомольские песни не очень хотелось. Хотелось рок играть, а это было практически невозможно. Мне довелось работать в группе «Аракс», которая была запрещена. Аппаратура арестована. Два года шло следствие, директора выпустили через два года за недоказанностью.

- В чем обвиняли?

Александр Маршал:

- Левые концерты – и все! Ребята, которые уже работали в этой группе, Тимур Мардалейшвили и Толя Абрамов, мне предложили: будешь на басу играть в «Араксе»? Давай, конечно. Мы уехали в Волгоград и там сдавали программу Министерству культуры СССР. Приехал представитель этого заведения. В пустом зале мы играли. И в песнях-то ничего такого не было, их написали Костя Никольский и Юрий Антонов.

- Может, костюмы подвели?

Александр Маршал

- Остались фотографии, но они очень плохие, куртки какие-то блестящие, что-то вообще немыслимое. Сами шили. Но хотелось, чтобы это было как-то хоть похоже на сцену. У меня были длинные волосы, их нельзя было показывать, не дай бог. Взял эти волосы заколкой, за шиворот себе в рубашечку все это спрятал.

После выступления я успел переодеться, возвращаюсь, а человек из министерства уже с нашими разговаривает. Посмотрел на меня и спрашивает: «А вы кто, молодой человек?» Ему отвечают: это же наш бас-гитарист, сейчас на сцене был. И тут меня осенило. Я час стоял на сцене, и он меня не узнал! Тогда понял, что у нас никогда ничего не примут – ему плевать глубоко вообще на все. И в итоге они сказали, что советской молодежи это не нужно.

- И куда вы пошли?

Александр Маршал:

- Были такие рестораны, которые работали до 11 вечера, закрывались, а после 11 вечера приезжала тусовка. Однажды пришел Леша Белов и говорит: «Давай группу сделаем». Я говорю: «Тебе не надоело?» Он отвечает: «Это последний раз». И не соврал. Сказал, что уже начали писать демо, что вокалист – Коля Носков. Да ты что, круто! Мы все друг друга знали. И Коля был одним из великих вокалистов. Он здорово пел, причем все. А рок у него получался вообще здорово. Я просто обрадовался, когда это все случилось. Мы записали демо, я был в восторге от этой музыки. Такого еще не было в Советском Союзе. Пели по-английски в расчете, что это когда-то все равно попадет на Запад. Так нам хотелось. Потому что выехать нельзя было даже в Болгарию, границы были закрыты.

Фото: Личный архив.

«Рубильник вырубился»

- Английский язык и английский в советской школе – это все-таки разные языки. У вас откуда хороший английский?

Алексей Белов:

- Во-первых, у музыкантов особенный слух, и мы пели огромное количество песен на английском в ресторанах. Когда мы в этом злачном заведении работали, к нам присоединился Мазай – Серега Мазаев, он исполнял кучу блатных песен и пел Bad Boys Blue. А мне досталось много фирменных песен Джо Кокера. Саша пел Rainbow, «Earth, Wind & Fire». У нас это было на языке, на слуху. А запретили нас, кстати, дважды! Сначала нас запретили официально, как группу «Москва». Потом мы благодаря нашему менеджеру Виталию Богданову попали в эти злачные истории – рестораны и прочее. Но это была тоже важная школа.

И он в какой-то момент, был 1985 год, сказал, что надо выступить на фестивале молодежи и студентов. Мы приехали, у нас программа, все звучало убойно. Идет концерт, все выступают, все хорошо. Макаревич* (признан иноагентом – ред.) вышел, что-то спел. В зале одни иностранцы. Последними выходим мы, начинаем играть, одну песню сыграли, вторую, третью, и так – бум, электричество исчезло! Барабанщик начинает играть соло. Выхожу в коридор, а там стена и рубильник. И стоит человек в сером костюме. Я врубился, что это за рубильник, и примерно врубился, что это за человек. Возвращаюсь в зал и говорю: всем большое спасибо, до свидания.

- Мне казалось, что Фестиваль молодежи и студентов – уже начало оттепели.

Алексей Белов:

- Было задумано как оттепель, но еще пока не оттаяло ничего, мы еще оттаивали. И в тот момент я начал учить язык: думал, что коммунизм-ленинизм никогда не закончится, нам рок-музыку никогда не дадут играть. А душа жаждала и музыки, и приключений. Мы были совсем юные.

А потом все резко начало меняться. Мы, работая в ночных ресторанах, ездили несколько раз с Носковым в Кардиологический центр ночью, там была отличная музыкальная студия. Начал писать по-английски. Одним из первых экспериментов была песня, которая называлась «Hit Me With The News». Мы там ее первый раз записали.

Алексей Белов.

Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП

Серп, и молот, и паук...

- Раз уж мы развеиваем мифы: откуда само название группы «Парк Горького»?

Алексей Белов:

- Когда материал уже был записан, дело шло к финалу, к нам в студию в парке Горького, которую сделал уже упомянутый мной Виталий Богданов, заходил Стас Намин, его репетиционная база была рядом. Но мы и до этого общались много. Я совершенно бесплатно делал для его команды аранжировки. Он заходил, слушал, уходил. Потом как-то говорит: «Если у вас получится, то я вам помогу». У нас получилось – мы поняли, что уже вектор есть, музыка есть, все есть. Стас тогда выезжал в Америку с детским хором Peace Child, и мы ему дали кучу кассет, которые он там раздавал. Как я понял, на многих там это произвело впечатление.

Нужно было название. Мы сидели как-то в парке Горького. Обсуждали, придумывали имена разные, варианты были и «Иван», и что-то еще. Кто-то вспомнил фильм, а мы все же тогда сидели на видеокассетах с кино, «Парк Горького» (1983, режиссер Майкл Эптед – ред.), книгу-бестселлер одноименную. Название у всех было на слуху, так и решили. Не могу сказать, что был какой-то восторг, но отрицания не было. Я сегодня могу назвать несколько человек – наших приятелей, не имевших отношения к группе, которые уверены, что первыми нам предлагали взять название «Парк Горького».

Александр Маршал:

- А потом появился логотип «GP» в виде серпа и молота. Его сделал художник Юра Балашов, царство ему небесное. Он пришел, говорит: «Ребята, смотрите, что я придумал». И мы такие: да, круто! И это важно сейчас сказать: на нашем первом альбоме, вышедшем огромным тиражом, написано, что называется, черным по белому: «Design logo by Yuri Balashov»

Алексей Белов:

- Юра – невероятно талантливый художник, об этом все, кто с ним сталкивался, знают. Когда мы уже жили в Лос-Анджелесе, он расположился у нас в гараже. В углу жил паук – «черная вдова», и Юра с ним нормально ладил.

Александр Маршал:

- Он ловил ему ос, кормил его.

Алексей Белов:

- Юра нарисовал нам обложку второго альбома Moscow Calling. А еще в это время в гараже он рисовал обложку для Фрэнка Заппы, и за эту обложку он получил «Грэмми». Никто больше у нас в стране не получал «Грэмми» за обложку диска. Заппа, кстати, за музыку эту награду не получил, хоть и был достоин десятков «Грэмми».

Александр Маршал.

Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП

«Другой язык»

- Потрясающее все-таки было время, такое количество талантов, творческой энергии! Почему в 80-е у нас был такой прорыв?

Алексей Белов:

- Дух времени, больше никак это объяснить невозможно. Исторический разлом, его невозможно было не чувствовать. Помню, когда Брежнев помер, я ехал на такси куда-то, и было ощущение, что все свинцом каким-то заволокло. И год от года становилось все депрессивнее, депрессивнее и депрессивнее. И тут вдруг что-то начинает ломаться. После всех запретов появляется масса интересных групп. «Звуки Му», там Петя чудил со страшной силой. Гарик Сукачев прыгал с бешеной скоростью, его «Бригада С». Все менялось дико и быстро. «Ария» появилась. Удивительное время. Да и мы весь первый альбом в парке Горького за месяц сделали.

Александр Маршал:

- Когда мы приехали в Соединенные Штаты, это 1987–88 год, не передать словами, как к нам относились люди! Они просто были удивлены, что есть такая группа, играет такую красивую музыку, с вкраплениями классики – произведениями Прокофьева, допустим. Нас обнимали и смотрели огромными глазами. Правда, спрашивали, ходят ли у нас медведи по улицам? Я отвечал: да, сидишь в кафе, он подходит, ты ему водочки налил, он ее хлоп - и пошел.

За годы советской власти пропаганда настолько промыла им мозги, что они задавали совершенно дикие вопросы. Но люди просто хотели понять: это действительно так или нет? Потом они приходили на наши концерты, понимали, что все ровно наоборот.

- К вашему английскому не придирались?

Александр Маршал:

- Когда Коля Носков писал первый альбом, с нами был продюсер Брюс Фэйрбэрн. Это человек, который спродюсировал такие группы, как Aerosmith, Bon Jovi, AC/DC.

Бывало так, что Коля пел по строчке, по два слова, чтобы произношение было правильным. Дело не в русском акценте, а в том, что это рок-н-ролльный язык. Брюс Фэйрбэрн рассказал, что этот язык в корне другой. Когда появилась группа Nirvana, Курту Кобейну задали вопрос: а что вы в этой песне поете, мы не понимаем слов? Он говорит: купите альбом, возьмите пластинку, там есть текст, почитайте.

«Потом исчез миллион»

- Наши хоккеисты и футболисты, которые уезжали в конце 80-х, начале 90-х, почти все рассказывали, что их обманули с контрактом. Вас тоже пытались надуть?

Алексей Белов:

- Мы проходили свои круги ада, конечно. Но что поделаешь?

Александр Маршал:

- Вы представляете, толстенный контракт на английском языке. По-английски тогда хорошо говорил только Леша. Но там юридические обороты, их невозможно до конца понять даже человеку, который хорошо знает английский. С нами тогда работали итальянцы, все как будто из фильмов про мафию. Один из них, Дэнис, когда Леша спросил про контракт, улыбнулся, взял его за щеку и говорит: «We are a family, man. Trust me» (Мы же семья, мужик. Верь мне – ред.). А мы чего? Мы выехали наконец-то в Штаты, и мы все подписывали. Оказалось, что подписали не то. И, когда наш менеджмент обанкротился по причине, далекой от нас, на группу повесили их долг в один миллион долларов, который нам пришлось отдать своими будущими работами!

Алексей Белов:

- Проблем мало кто избежал. Была такая американская группа Extreme, у них была баллада More Than Words. Она сделала их дико популярными. И они только в Штатах продали сколько-то там миллионов, а по миру первый этот альбом продался миллионов на 12, что ли. Мы еще не уезжали в Штаты, а я уже услышал о них. А потом я прочитал: им каждому выплатили по 25 тысяч долларов за эти 12 проданных миллионов. Следующий альбом не был удачным, они развалились.

- На что тратили первые гонорары?

Александр Маршал:

- Снимали дом, а в Лос-Анджелесе это стоило недешево, но могли себе это позволить. Авторские деньги, которые Леша зарабатывал, выручали. А потом мы начали писать новые альбомы. Кстати, недавно увидел, что один «знаток» судьбы «Парка Горького» написал в интернете, что я тогда стал мечтать подвинуть Колю Носкова и занять его место. Бред! У меня даже слов не находится. Я был счастлив, что у нас был вокалист Коля Носков. А потом случилось так, что он ушел.

- Была ссора какая-то?

Александр Маршал:

- Это случилось как раз во время проблем, связанных с банкротством нашего менеджмента. В один момент Коля, ни слова не сказав, взял свой чемоданчик, гитару и улетел в Москву. И вот тогда все дружно посмотрели на меня.

Если брать англоязычного вокалиста, американца, то история русской группы заканчивается. Но вы представляете мое состояние – после такого вокалиста? Я не считаю себя прям очень сильным певцом. Но мне пришлось найти позицию голоса, чтобы не срывать его. Два часа идет концерт, это серьезное дело. Помню первые записи в подвале, шел пар изо рта… Это мы Moscow Calling записывали. Откровенно говоря, я просто боялся. Но, видимо, Господь как-то так управил, эти песни понравились. И пластинка Moscow Calling выстрелила даже еще лучше, чем наш первый альбом. Я благодарен Господу за то, что случилось. Уверен на сто процентов, что это Он помог.

Александр Маршал.

Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП

- Что произошло с Николаем? Вы сейчас-то знаете, почему?

Алексей Белов:

- Не стоит об этом говорить. Колю все время преследовала тяжелая история поступков. Это был не первый поступок, он был, наверное, сотый в череде разных. Да и после этого все продолжалось. Думаю, что это просто сложность характера. Наверное, это его личная скорбь, потому что иногда не так просто справиться с самим собой. И не каждый человек с этим может совладать, к сожалению.

«Фетисов помог с едой»

- Как создавался ваш главный хит – Moscow Calling?

Александр Маршал:

- Прежде чем написать какое-то произведение, нужна главная тема. Я, например, завидую тем поэтам, которые могут написать о том, как цветет ландыш. У меня так не получается.

Мы жили в Штатах, мобильных телефонов еще нет в помине. И у нас единственный на стеночке телефон, который нас связывает с Москвой. У нас ночь, в Москве день. И мы набираем номер, а в трубке: «I'm sorry, all circuits are busy now. Please, try a call later». You fucking maniac!!! Ведь нам очень хотелось дозвониться близким и родным, а у нас не получалось! Многим людям знакомы такие переживания, поэтому оглушительный успех Moscow Calling вполне закономерен.

Алексей Белов:

- В соседнем магазине висел аппарат. Бросать в него надо было монетки по 25 центов. Минута разговора стоила 2,5 доллара. Надо было метать монеты все время. И вот ты накидал туда горсть денег – и слышишь голос: «Простите, все занято». Тут и возникла эта песня.

- Как все просто!

Алексей Белов:

- Нет, была одна сложность. Сбежали наши менеджеры, на нас повесили тот самый миллион долларов долга. И получилось так, что мы сидели в доме, в котором отключили электричество, телефон, у нас забрали машину. Нам приходилось ночью в пустом доме подключаться в розетку к соседнему дому и тырить у них электричество, чтобы записать демо, чтобы в холодильнике два куска хлеба не прокисли. Если бы не семья Славы Фетисова, мы бы, наверное, пропали. Они нам привозили время от времени еду.

Александр Маршал:

- Да. Слава в то время играл за «Нью-Джерси».

«Что за работяга?»

- Вам довелось поработать со многими легендами мировой музыки. С кем было интереснее?

Алексей Белов:

- Со всеми интересно! Тот же Bon Jovi, мы у него дома записывали песню, прожили дня три в Нью-Джерси. Приличный дом, но по меркам его популярности довольно скромный. Наверное, самое интересное общение было с Фрэнком Заппой. Потому что это величина абсолютно космическая, недосягаемая. Когда мы приехали в Лос-Анджелес, первым человеком, который нам позвонил, был Фрэнк. Он приезжал в Россию, и меня попросили его повозить, сопровождать. У меня был автомобиль, я знал английский, и поэтому мы с ним быстро нашли общий язык. А там уже общались практически каждую неделю. Он нас приглашал в гости, у него была фантастическая студия. После его смерти его вдова еще жила какое-то время там. Когда она умерла, этот дом со студией купила Леди Гага.

У Фрэнка можно было увидеть в гостях, например, Шэрон Стоун, актеров, актрис, музыкантов.

Александр Маршал:

- Наш продюсер Фи Уэйбил из группы Tubes был и продюсером Ричарда Маркса. У нас была красивая песня «Две свечи», и он предложил позвать Маркса на запись. Мы встали к микрофону, буквально несколько вариантов спели, записали. Получились красивые бэки.

Потом Стив Люкатер, гитарист из группы Toto, приехал к нам в студию утром. Договаривались на 10, а он появился в 11, со страшного бодуна. И такой грустный. Я говорю: «Идем на кухню!» Взял водку, налил ему и себе чуть-чуть. Он смотрит на меня: «Да как в такое время?» Я отвечаю: «Ты же к русским приехал, поэтому отказ я не принимаю. Давай». Он бахнул, я его поддержал чуть-чуть – он ожил и записал потрясающее соло.

Много было артистов и музыкантов. Pink Floyd – Скотт Пейдж. Motley Crue, у нас студии были рядом в Ванкувере. Брайан Адамс, который тогда жил в Ванкувере, он пришел к нам в студию в кепочке, в пальтишке, приехал на «Кадиллаке» 60–70-х годов. Мы с Лешей сразу узнали его, подошли, а Коля Носков выходит и говорит: «А кто это такой? Что за работяга?» Я говорю: «Да это Брайан Адамс». Мы его привели к нам в студию, уже было записано несколько песен, по-моему, поставили композицию My Generation. Он говорит: «Вы, блин, даете! Поехали, я вас угощу». Поехали в пивбар, выпили как следует.

Мы думали, что к звездам не подойдешь. Их охраняют, оберегают. Но, как оказалось, когда с ними начинаешь общаться, а еще и дружить, они все потрясающие ребята, очень классные.

Алексей Белов, Александр Маршал, Александр Яненков и Александр Львов.

Фото: личный архив.

«Ушли в ноль»

- Вы вернулись в Россию, и в 1994 году у группы был тур по стране. Каким вы его запомнили после Штатов?

Алексей Белов:

- Мы не узнали, конечно, Отчизну. Москву. За пять лет до этого мы уезжали из страны, которая пухла от оптимизма. Возвращаемся – а тут депрессняк страшный. Это же было очень тяжелое время. Наши друзья из «Арии» и других групп приглашают к себе на концерты. Приходим в какой-то клуб, там четыре стола, два фонаря, черные стены, пять человек сидит – и они на сцене играют. Я думаю: что это такое? Я же помню, эти ребята во Дворцах спорта выступали! Проходит немного времени, мы выезжаем в тур.

Александр Маршал:

- У нас уже заряжены фуры со звуком, светом. А в то время все расчеты в России были жестко привязаны к доллару. Нашему молодому поколению сейчас это даже сложно объяснить. И тут… обваливается рубль. Дворцы спорта проданы, битком практически, а по факту экономика тура летит со свистом. Что нам делать? Решили, что все равно поедем.

Алексей Белов:

- Нам сказали, что вы поедете «в ноль».

Александр Маршал:

- И мы так и приехали «в ноль». Все деньги, которые должны были заработать, потратили на поездку, на звук, на свет.

Алексей Белов:

- Зато Дворцы, в которые вмещается 7–10 тысяч человек, были переполнены, люди на головах сидели друг у друга.

- Что происходило с группой дальше?

Алексей Белов:

- Если измерять в творчестве и альбомах, то после нашего возвращения в Россию вышло еще два альбома. Сначала «Stare» в 1996 году, после чего у нас прошел очень успешный большой тур по странам бывшего СССР. А далее в 1998 году - «Protivofazza».

Потом был перерыв, когда мы отдыхали от того бешеного марафона, в котором жили все это время. Саша занимался своими песнями, я музыку для кино писал. У меня семья появилась – супруга, дочка. И мы копили, копили энергию. Прошло восемь лет, и мы начали собираться вместе – один раз, второй, третий. «Крокус» собрали один, второй, выступили на открытии «Евровидения» в Москве. Нас всегда везде звали. У нас появились песни на русском языке, которые отлично приняла публика. Прямо сейчас заканчиваем работу над альбомом на русском языке, который получается в очень современном звучании, впрочем, именно так у нас всегда и получалось.

Александр Маршал:

- А в позапрошлом году нас пригласили на рок-фестиваль в Беларусь, и мы приехали. Это, по-моему, в 80 километрах от Минска, в поле, порядка 30 тысяч человек собралось. Мы в 12 часов ночи вышли, как хедлайнеры, бахнули ночью. И я смотрю: мы останавливаемся, а люди продолжают петь на английском языке. Стоят, вижу, лысоватые, седоватые, и с ними малыши, постарше, видно, дети, внуки. Всех возрастов. И когда мы с Лешей ушли со сцены в гримерку, я говорю: «Леш, слушай, сам Бог велел нам сделать хороший тур по нашей Родине, потому что интерес велик». Я знаю, что люди ждут - особенно те, кто нашего возраста, которые начинали вместе с нами. И мы решили, что мы обязательно это сделаем. Будет большой тур. Всех приглашаем на наши концерты!

* Внесен Минюстом в реестр иностранных агентов на территории РФ

Читайте также:

Ксения Алферова: Наконец-то я вышла из тени на свежий воздух

Быков, четки, рок-н-ролл: Ивану Охлобыстину исполнилось 60 лет

СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ

Стас Михайлов — про испытания, воспитание детей и отношение к Владимиру Путину