«Свидетельства живых и мёртвых»: как простой город превратился в атомную преисподнюю. История Чернобыляфото

Одним «черных дней» в истории человечества стала авария на четвертом энергоблоке Чернобыльской АЭС. Фото: Fotokon/Shutterstock/Fotodom

В истории человечества есть события, которые делят время на «до» и «после». Одним из таких «черных дней» является авария на четвертом энергоблоке Чернобыльской АЭС, случившаяся в ночь на 26 апреля 1986 года. Крупнейшая техногенная катастрофа стала точкой невозврата, где цифры дозиметров навсегда переплелись с человеческими судьбами. Книга Владимира Губарева «Правда о Чернобыле. Свидетельства живых и мёртвых», выпущенная издательством «Комсомольская правда», — это уникально расследование причины взрыва реактора.

Владимир Губарев оказался в эпицентре трагедии одним из первых. Он был не просто журналистом, а научным обозревателем, человеком, который понимал физику процесса. Его книга лишена глянца документальных фильмов. Автор собирал уникальный материал по крупицам годами, встречаясь с академиками и солдатами, министрами и медиками. Все это для того, чтобы показать чудовищный разрыв между подвигом простых людей и трусливым молчанием системы.

«БЕСЦЕННЫЕ ДОКУМЕНТЫ ИСТОРИИ»

«Шляпа черного зловещего гриба за 3–4 секунды достигла высоты примерно двух третей вентиляционной трубы и медленно, со сдвигом в сторону от станции, стала оседать вниз черными косматыми, тяжелыми струями, похожими на дождь из тучи на фоне серого неба. Через 10–12 секунд гриб исчез, небо очистилось. Ветер снес тучу-гриб не в нашу сторону. Повезло: автобус направили по самому безопасному маршруту. Эта картинка с клубящимся черным грибом над разрушенным реактором в голове и перед глазами больше 20 лет», – пишет в книге Владимир Губарев.

С самых первых страниц он обрушивает на читателя каскад свидетельств. Его текст наполнен воспоминаниями тех, кого сегодня назвали бы ликвидаторами первой волны и рассказами о ключевых ошибках в оценке произошедшего.

«Прошло уже четыре часа после аварии, а директор АЭС еще не подозревает, что реактор взорвался, что «не сильные ожоги», а лучевое поражение, что «расхолаживать» нечего – вместо реактора груда обломков. Однако Брюханов этого не знает и дает в Москву ошибочную информацию. Игнатенко по распоряжению министра готовит доклад в Совет Министров СССР о случившемся. Переданная информация была спокойной: «Произошла авария, есть повреждения зданий блока № 4 Чернобыльской атомной электростанции и возгорания, но ситуация контролируется»», – выяснил автор, узнавая детали той злополучной апрельской ночи.

В книге журналист восстанавливает хронологию событий и рассказывает, как самоотверженно простые люди были готовы на все, чтобы как можно скорее предотвратить последствия взрыва. Операторы блока вручную сбрасывали борную смесь в раскаленное жерло реактора, пожарные расчеты тушили огонь и получали смертельную дозу радиации, а шахтеры голыми руками прокладывали тоннель под разрушенный фундамент, чтобы охладить его жидким азотом и предотвратить паровой взрыв.

Так, солдаты химических войск, выходили на крышу третьего энергоблока на 40–60 секунд, чтобы сбросить вниз лопату радиоактивного мусора. Таймер отсчитывал секунды жизни. Доза в 100 рентген считалась допустимой для одного выхода, хотя медики прекрасно понимали: любая доза выше фоновой — это отложенный смертный приговор.

Автор приводит воспоминания вертолетчиков, зависавших над жерлом реактора. Приборы их машин зашкаливали еще на подлете. Чтобы сбросить мешки со свинцом и доломитом точно в раззявленную пасть четвертого блока, нужно было открыть боковые двери Ми-8. Летчики возвращались на базу, а кожа на лицах сходила лоскутами от бета-ожогов.

Фото: Валерий Зуфаров/ТАСС

В книге приводятся страшные детали: как врачи спасли пожарных и становились облученными. Медсестра Людмила Игнатенко ухаживала за своим мужем Василием, героем-пожарным, получившим смертельную дозу радиации, ночевала с ним в одной палате, гладила его волосы, которые выпадали клочьями. Эти свидетельства ломают стереотип о героизме как о чем-то пафосном. Героизм в Чернобыле пах потом, страхом и абсолютной безысходностью.

АНАТОМИЯ ЛЖИ

Кроме откровенных свидетельств в книге есть важная смысловая линия — «проблемы системы». Почему Михаил Горбачев молчал почти три недели? Губарев отвечает на этот вопрос безжалостно – система была парализована не радиацией, а инструкцией. В советское время просто не было протокола действий на случай, если атом выйдет из-под контроля. Признать масштаб катастрофы означало признать собственную недееспособность.

Фото: Валерий Зуфаров, Владимир Репик/ТАСС

Губарев детально описывает заседание Политбюро. Пока лейтенант Правик получал смертельные ожоги, в кабинетах решали, стоит ли отменять первомайскую демонстрацию в Киеве. Уровень радиации в столице Украины превышал норму в сотни раз, ветер нес облако на город.

Особое место в книге занимает история академика Валерия Легасова, одной из ключевых фигур ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС и учёного с мировым именем в области ядерной химии. Губарев был близок с Легасовым и стал хранителем его памяти. Академик провел в зоне отчуждения четыре месяца. За свою честность он поплатился карьерой. Не выдержав предательства коллег и системы, Валерий Алексеевич свел счеты с жизнью. Записи, расшифрованные Губаревым, звучат как крик человека, столкнувшегося с самой страшной стороной бюрократии.

Фото: Pe3k/Shutterstock/Fotodom

УРОК БУДУЩИМ ПОКОЛЕНИЯМ

Чернобыль никуда не исчез. Он просто сменил форму, став на долгие годы городом-призраком и объектом для посещения любопытных и бесстрашных туристов.

Книга Владимира Губарева "Правда о Чернобыле". Фото предоставлено пресс-службой издательства «Комсомольская правда»

Книга оставляет горькое послевкусие. Сегодня, когда мир балансирует на грани глобальных кризисов, книга Владимира Губарева звучит как грозное предупреждение. Мы имеем дело с технологиями, которыми научились управлять технически, но к последствиям, которым не готовы морально. Чернобыль показал: первая жертва любого системного сбоя — это правда. И пока политики боятся паники больше, чем радиации, человечество рискует платить за это жизнями таких же мальчишек-пожарных, какие сгорели в ту апрельскую ночь. Губарев посвятил свой труд мертвым, чтобы живые наконец выучили урок.