
17 ноября исполняется 125 лет со дня рождения легендарного советского режиссера Ивана Пырьева, автора «Свинарки и пастуха», «Кубанских казаков» и нескольких экранизаций Достоевского.
Иван Пырьев был настоящим сибиряком, родился в алтайском селе Камень (сейчас это городок Камень-на-Оби). Отец, большой любитель играть на гармони, работал грузчиком; когда Ивану не было и трех лет, в селе отмечали какой-то праздник, как полагается, с мордобоем, и отца убили в драке. Мальчик потом рос с дедом, все время приговаривавшим «Жизнь у тебя, Ванька, будет трудная…», помогал ему пахать (летом это занимало по 12 часов в день), а по воскресеньям, как ни странно, ходил в кино: в село приезжал «иллюзион», показывавший в пожарном сарае на серой простыне комедии про Глупышкина и «итальянские боевики со львами и гладиаторами».
Потом мать, после смерти мужа связавшаяся с каким-то торговцем, забрала Ваню к себе. Жизнь с отчимом была невыносимой. Как вспоминал Пырьев, тот «в пьяном виде зверел и начинал избивать мать и меня. Однажды, когда мне было уже двенадцать лет, я не выдержал очередного избиения, схватил топорик для рубки мяса, бросился с ним на отчима и гнал его по улице городка до полицейского участка, куда он скрылся, спасаясь от преследования». После этого Иван из дома ушел. Помогал другим торговцам продавать мануфактуру на ярмарках, работал поваренком, газетчиком, в конце 1915-го ломанулся на войну. Конечно, 14-летнему добровольцу было сложно добраться до фронта (таких мальчишек старались отлавливать и возвращать домой), но упертый Пырьев добился-таки своего - и получил два Георгиевских креста. А кроме того, ранения в ногу и в спину (еще два миллиметра - и ему разорвало бы позвоночник). Пока лечился, началась революция. Еще не до конца оправившийся Пырьев сперва примкнул к анархистам (они «нравились не за идеи, которых я не знал, а за то, что на каждом из них было навешано много разного оружия»), заболел тифом, а вылечившись, примкнул к Красной Армии. Стал политруком, затем агитатором, потом заинтересовался театром, стал учиться в соответствующей студии... И подружился с Гришей Александровым, который потом станет вторым (или первым, смотря как считать) главным режиссером музыкальных комедий в СССР, вечным пырьевским соперником.
Это все было в Екатеринбурге. До Москвы друзья добрались в 1921-м, чтобы там уже всерьез учиться театральным делам (они были потрясены спектаклями Третьей студии МХАТ, приехавшей на Урал с гастролями). Иван в ту пору «был груб и непримирим, склонен к громовому скандированию строк Маяковского и к кулачному бою более, чем к боксу»; так описывал его Эйзенштейн, принявший Ваню и Гришу в труппу Первого рабочего театра Пролеткульта. Ребята решили туда устроиться, потому что там кормили и давали общежитие. Кормили, впрочем, плохо. «Некоторые ели кору липы (обдирали деревья в саду «Эрмитажа»). Во время спектаклей часто бывали обмороки от голода. А рядом в «Эрмитаже» на полный ход работал прекрасный ресторан. Жили мы в общежитии театра, во дворе «Эрмитажа», на втором и третьем этажах, а в первом, под нами, была кухня ресторана. Дурманящие запахи разнообразных блюд «душили» нас… Но мы не унывали, работали и учились. Учили нас все и всему. (...) Разным и совершенно противоположным системам актерской игры, биомеханике, коллективной декламации, танцам, но больше всего нас почему-то учили акробатике. Как завзятые циркачи, мы летали на трапециях, ходили по проволоке, делали сальто, жонглировали» - писал Пырьев.
Благодаря всей этой акробатике, скорее именно театр Пролеткульта (а не Мейерхольда, как все думают) стал прототипом Театра Колумба в «Двенадцати стульях». Пырьеву эйзенштейновские эксперименты вскоре надоели: вместе с единомышленниками он устроил «путч». Хотел, чтобы режиссера заменили на Вахтангова, - но заговор провалился, и из театра были вынуждены уйти сами смутьяны, толком не умевшие интриговать. Тут-то как раз и объявился Мейерхольд, - вызвал Пырьева к себе и сурово сказал, что ему нужно учиться. Всеволода Эмильевича Пырьев потом всю жизнь учителем и считал, под конец жизни отзываясь о нем с восторгом и восхищением.
Но и из мейерхольдовского театра он в итоге ушел, очарованный кинематографом. Сначала на 3-й «Госкинофабрике» подбирал реквизит и набирал массовку, потом стал ассистентом режиссера, в 26 лет получил первую самостоятельную постановку и по-быстрому снял фильм «Посторонняя женщина» по сценарию Эрдмана и Мариенгофа. Но расцвел как режиссер лишь в 30-е, сняв «Конвейер смерти» (о судьбе девушек, работающих на немецком заводе - одна из них выбирает правильный путь, примкнув к «Рот Фронту») и «Партийный билет» (мелодраму о женщине, которая вышла замуж за шпиона, а потом, оскорбленная во всех чувствах, сдала его властям).
В этих фильмах главные роли играла его жена, актриса Ада Войцик. Но он с нею вскоре расстался: влюбился в другую актрису, Марину Ладынину, ставшую его музой почти на два десятилетия.

Фото: кадр из фильма.
Вместе они сделали несколько музыкальных сказок про счастливую советскую деревню: «Богатая невеста» (со знаменитой песней «А ну-ка, девушки, а ну, красавицы!»), «Трактористы», «Свинарка и пастух» и апофеоз колхозной лирики - «Кубанские казаки». А между ними - городские и/или военные истории вроде насмерть забытой «Любимой девушки», «Секретаря райкома», «В шесть часов вечера после войны», «Сказания о земле Сибирской», «Испытания верности»... На самом деле стремительная карьера автора всенародно любимых комедий и мелодрам могла закончиться еще на «Богатой невесте»: ее снимали на Украине, и в киевских газетах появились похожие на доносы статьи, в которых утверждалось, что режиссер Пырьев разбазаривает государственные деньги и выставляет украинцев какими-то дурачками (назывались статьи «Шкодливый фильм» и «Вредный фильм»). В 1937 году такие публикации не сулили ничего хорошего. Пырьев «Невесту» все-таки доснял, но в Москве главный киноначальник Борис Шумяцкий от греха подальше положил ее на полку, «не говоря ни слова». Пырьев вспоминал: «Меня охватывали тысячи всевозможных сомнений… Я стал уже думать, что, может быть, действительно, как говорили мне иные товарищи, колхозные дела и люди не есть предмет комедии? Что, может, мы сделали какой-то страшно вредный фильм? Я стал терять веру в самого себя, в свою работу, в свое будущее – во все, во все! Однажды утром раздался долгожданный телефонный звонок, который положил конец моим сомнениям и мукам. Звонок, который снова дал веру в мои силы, который вернул меня к жизни и творчеству. Оказывается, к киноруководству пришли новые люди. Они повезли нашу «Невесту» в Кремль, где ее приняли очень хорошо и без всяких поправок!»

Формулировка «к киноруководству пришли новые люди» на самом деле означала, что Шумяцкого арестовали (и вскоре расстреляли). А под словом «Кремль», естественно, подразумевалось, что картину показали главному синефилу страны - Сталину. Он не только выпустил «Невесту» на экраны, но и в дальнейшем давал Пырьеву зеленый свет.
В последней их совместной с Ладыниной картине, «Испытании верности», герой уходил от жены, потому что увлекся другой женщиной. Пророческая получилась картина: Пырьев и Ладынина вскоре расстались. Вроде бы из-за его увлечений другими актрисами. Одни говорят, что Ладынина не простила ему романа на стороне, другие - что всячески пыталась удержать его от развода, и, когда отношения с девушкой закончились, мечтала восстановить брак. Третьи - что написала письмо в ЦК с просьбой наказать Пырьева за аморальное поведение, и именно на это он смертельно обиделся, уйдя от нее уже навсегда. В любом случае, актриса Алла Будницкая рассказывала, как однажды спросила уже совсем пожилую Ладынину: «Марина Алексеевна, а вы любили Ивана Александровича?» Она посмотрела на нее и ответила: «И сейчас люблю…»

Фото: кадр из фильма.
В 50-е он стал директором «Мосфильма». С одной стороны, очень многим помогал в качестве продюсера: например, буквально дал путевку в жизнь Григорию Чухраю, позволив ему ставить «Сорок первого», и Эльдару Рязанову, просто-таки заставив его снять «Карнавальную ночь». С другой стороны, о Пырьеве рассказывали много гадостей: характер у него был весьма своеобразный. Ладно темперамент (на съемках какого-то фильма он с палкой гонялся за пожарником, который уснул на колосниках и своим храпом испортил звук, - потом еще жалел, что несчастному удалось запереться в туалете и таким образом избежать побоев). Но он, по слухам, ставил палки в колеса молодым актрисам, которые посмели не отреагировать на его благосклонность. Нашумела история с Екатериной Савиновой, игравшей у него в «Кубанских казаках» и давшей ему пощечину в ответ на поползновения (после этого она на годы просто исчезла с экрана). Еще будто бы из-за него в «черный список» попали Ольга Бган, Людмила Марченко, Ия Арепина, Клара Румянова. Впрочем, есть и те, кто до сих пор просто не может поверить в то, что Иван Александрович был «советским Вайнштейном».

Фото: кадр из фильма.
После смерти Сталина автор «Кубанских казаков» неожиданно для многих переключился на Достоевского: снял «Идиота», «Белые ночи» и «Братьев Карамазовых». Сценарист Евгений Габрилович писал: «Все, что у Достоевского, – это он сам, Пырьев. И князь Мышкин, и Настасья Филипповна, и двуликая Грушенька, и Митя, с его неоглядным разлетом. Да и старик Карамазов – пусть простится мне это – он. Все это он воссоздал подобно тому, как человек порой воссоздает себя самого в ночной тишине, наедине с собой». «Карамазовы» стали самым важным для него произведением - и именно их он закончить не успел: во время съемок скончался от очередного, уже невесть какого по счету инфаркта. Исполнители главных ролей Кирилл Лавров и Михаил Ульянов рискнули за него поставить несколько важных и еще не снятых сцен, - и завершенный ими фильм номинировался на «Оскара»; последний и неожиданный успех, которого Пырьев не увидел.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Сельская Мадонна и истинная ленинградка: умерла выдающаяся актриса Лидия Федосеева-Шукшина