«Рубикон». Охотники за «Хорнетами»: как одно из самых секретных российских беспилотных подразделений борется с дронами ВСУ

Отряд "Рубикон" называет себя охотниками на охотников.

Фото: Александр КОЦ. Перейти в Фотобанк КП

Знакомство с «Хорнетом»

«Кто бы мог подумать, что это — гроза прифронтовой логистики», — взвешиваю на руках пенопластовый фюзеляж «чуда» американского военпрома. Пластиковый каркас, шершавая обшивка, камера спереди, двигатель сзади. За счет этой конструкции и электрической «тяги» «Хорнет» (или «Марсианин», как прозвали его здесь) его практически не слышно в небе. А это критично, когда на пикировании он развивает скорость до 220 километров в час. Может летать на «Старлинке» — и тогда дроновод контролирует каждую секунду полета. А может и без спутникового канала в режиме свободной охоты. В его «мозгах» заложены определенные образы, которые он считывает на трассах и передает сигнал оператору, который и принимает решение о поражении. Но этому-то крылья обломали, вон они, валяются под кустом.

— Да ничего в нём особенного, — пожимает плечами боец с позывным Мультик. — Низко летает, сложно эрэлэской его зацепить — вот и вся сложность.

Этот отряд называет себя охотниками на охотников. Вроде бы, ничем не отличаются от других. Та же форма, те же спартанские условия в блиндажах, те же ноутбуки и большие экраны на стенах. Сейчас этим никого на фронте не удивишь. И со стороны и не скажешь, что это позиция нашего элитного центра «Рубикон», который противник прямо называет «лучшим технологическим подразделением России».

«Ситуация резко изменилась к худшему, когда они здесь появились», — рассказывала американская волонтёр-медик 53-й бригады ВСУ Ребекка Мациор в интервью «Нью-Йорк Таймс». «Они приходят и создают проблемы для пилотов, выбивают наши «глаза», уничтожают наших бомберов, чтобы могла зайти их пехота», — жаловался Channel 5 старший сержант с позывным Арчи из батальона «Карпатская Сечь». А это, считай, уже международное признание.

Бойцы "Рубикона" очень молодые.

Фото: Александр КОЦ. Перейти в Фотобанк КП

Полномасштабная премьера «Рубикона» состоялась, пожалуй, во время освобождения Курской области, когда специалисты центра буквально оставили вражескую группировку без снабжения. С тех пор завелась на фронте новая традиция — где появились «рубики», там противник приуныл. А смотришь на Мультика — ну совсем же юный пацан. В 18 пошел на «срочку», с нее подписал контракт, потому что хотел служить. Его первые задачи хоть и не были боевыми, но дали ему опыт, который не посоветуешь никому. Будущий ас-рекордсмен, на счету которого сегодня уже около 500 перехваченных в воздухе целей, возил «Груз-200» по стране в составе похоронной команды.

— Это сложно было. Очень. В Барнауле, помню, отец погибшего подходит, спрашивает: «Как сын себя вёл, каким был?» А я ж бойца не знал, — вспоминает Мультик. — Но все равно самые красивые слова подбираешь, что-то хорошее говоришь.

Зато теперь у него есть четкое убеждение, что воюет он и за тех, к кому приезжал со скорбным грузом. Освоил беспилотие. Сначала летал на «Мавике» — разведка, сбросы. Потом переучился на FPV. Результаты пошли — и его забрали в «Рубикон».

Как найти цель

— Когда сформировали группу противодействия БПЛА, мне казалось, это вообще невозможно. Как иголку в стоге сена искать.

— И мне так кажется, — соглашаюсь. — Небо-то огромное.

— А оказалось, что ничего сложного. В первый же вылет я сразу поразил разведывательное крыло «Домаха». В первый день! И пошёл азарт. Всё упирается в РЛС. Радиолокация даёт засечку, ты вылетаешь в район. А дальше уже всё зависит от тебя. Главное — глаза не расслаблять.

Нашел цель — и тут начинается работа на секунды. Подлетаешь метров на десять-пятнадцать, смотришь, что это? Разведчик? Ударник? А может, свой.

— Только понял, что противник, — реагируешь сразу. Без колебаний.

Спрашиваю про самую памятную из пятисот. Он морщит лоб — поди вспомни.

— «Шарк» был. Я его уже вижу, пикирую сверху и тут наш «Сокол»-перехватчик прямо перед моим носом его «снимает»! — улыбается Мультик под балаклавой. — Я тогда понял, что в нашей армии «клювом щелкать» нельзя. Не все сыты. Мы тут и парную работу и наладили. Связь с большинством расчётов охотников налажена. Один «объективит», второй по цели работает. Большая команда получается. И радиоэлектронная разведка, и радиолокация, и охотники. Бывает, из союзных расчётов парней координируешь, помогаешь другим. Мне это нравится.

Бойцы "Рубикона" сбивают и «FP-2», и «Хорнеты», и «Майи»...

Фото: Александр КОЦ. Перейти в Фотобанк КП

«Трясло часа четыре»

Монтана — оператор FPV-перехватчика. На гражданке — программист-самоучка без диплома, образование — среднее профессиональное. Воевал ещё в двадцать втором на Луганщине в штурмовых подразделениях. Потом ушел на гражданку. А полгода назад все-таки не усидел дома и подписал контракт с «Рубиконом».

— Тут и специальность совпадает. Сборка дронов, прошивка — мне проще было вникать.

Ловлю себя на мысли, что вокруг — молодые лица. Если не сказать юные. Кто там ноет, что молодежь у нас не та, штаны розовые на Патриках просиживает, жизнь виртуальную в тиктоках просаживает. Да ничего подобного, вот она — сидит перед мониторами, смотрит на воздушную обстановку, по рации с соседями связь держит, логистику нашу стратегическую прикрывает. Айтишники с дронами в окопах Запорожья. Сисадмины с паяльником в лесополке под Донецком. И мозги у них «прошиты» правильно. Им чуть за 20, а уже вписали себя в историю. Ведь репутация подразделения на них и держится.

— «Баба-яга» прилетела к нам на позицию, соседний дом сожгла, — вспоминает Монтана первую цель. — Мы тут же вылетели — и сняли её на двенадцати километрах. Она уже разгруженная уходила.

— Ощущения?

— Трясло ещё часа четыре. Волнение, радость. В азарт вошёл. Сейчас охотимся за ударниками. Сбиваем и «FP-2», и «Хорнеты», и «Майи»...

«FP-2» — те самые дальнобойные дроны, которые противник гонит вглубь России. Часть этих бортов не долетает именно потому, что здесь, в донбасской лесопосадке, сидит парень с пультом и ловит их ещё на взлётной траектории.

— В чём специфика, если сравнить с «Бабой-ягой»?

— Скорость. И то, что они устойчивы к помехам. РЭБ их не берёт — прут куда хотят. Но перехватываем. Успешно сбиваем. Расчёт РЛС всю обстановку контролирует. Километров за 25-30 мы уже знаем, что к нам кто-то идёт. Направление, высота, точные координаты. РЛС говорит, когда взлетать, — и мы чётко отрабатываем.

Вот он, современный боевой конвейер — разведывательно-ударный контур в действии. Один на радаре ведёт цель, другой готовит борт, третий поднимает перехватчик в нужную секунду и направляет в нужный сектор.

— Первый мой «FP-2» был месяц назад. Убегал от нас как мог. Догнали на 14 километрах. Поразили. Идёт, гад, очень низко. Иногда 100-150 метров. Это затрудняет раннее обнаружение, рельеф мешает. Но даже при таких условиях поражаем, — не без гордости замечает Монтана.

— Догоняешь фипивихой?

— Нет, у нас свои самолетики, — показывает пилот борт неизвестной мне модификации и необычной формы.

«Рубикон» ведь не просто БПЛА-спецназ. Это Центр перспективных беспилотных технологий. И через него проходят все новинки как большого, так и «гаражного» ВПК. Что-то отваливается как неэффективное, что-то приживается, как этот «Рой-Ф1». Боевая часть — осколочно-фугасная. Дистанция — не скажу какая, но для перехвата чужих дронов вполне достаточная. Скорость — ошеломительная. Уничтожает «птички» противника как дистанционным подрывом, так и тараном.

В блиндаже - спартанские условия.

Фото: Александр КОЦ. Перейти в Фотобанк КП

Камикадзе с инстинктом самосохранения

Вот этим «Роем» и сбили «Хорнет», который я вертел в руках. Игрушка — игрушкой, но урон от него взрослый. Такими дронами противник жжет бензовозы и фуры на трассе «Новороссия». Ими же пытается воздействовать на сообщение между Донецком и Мариуполем. Не проходит и дня, чтобы глава республики не написал об очередных жертвах среди мирных на этой дороге.

— Снаряженная масса — 15 кг, боевая часть — 5, — раскладывает боец обломки. — Заряжают по-разному: осколочно-фугасные, кумулятивные. Кто что умеет. Дальность 140-150 километров. Крейсерская скорость 120 километров в час. На искусственном интеллекте — оператору не надо его долго вести. Заметил цель — начинает пикировать. На пикировании разгоняется за 200 км/ч.

— То есть он сам решение принимает?

— Решение принимает оператор. И ему все равно — гражданская или военная машина. В приоритете — грузовой транспорт. Но если садится батарейка, бьют, что попало, включая легковушки. Если связь с оператором пропала, тогда бьет сам. Я гонялся за ним. Интересная цель. Такое ощущение, что он чувствует, когда ему скоро трындец. Начинает уходить, виражи делать.

Умный пенопластовый камикадзе с инстинктом самосохранения — как вам такое? Но только у Монтаны на участке за последнюю неделю — восемь сбитых «Хорнетов». А это только один расчет. Противник пытается брать количеством, но и мы наращиваем свои усилия.

На гражданке бойцы "Рубикона" были и программистами, и водителями троллейбусов...

Фото: Александр КОЦ. Перейти в Фотобанк КП

«Перекрыть несложно. Нужен ресурс»

— Обстановка сейчас стабильная, но напряжённая, — констатирует командир группы с позывным Вымпел. — «Хорнетами» работают очень плотно — по трассам, по путям подвоза. Сбиваем и стрелковкой, и расчётами противодействия — пока на крейсерской идут. Подстраиваемся, выставляем посты воздушного наблюдения, стрелки на технике, расчёты ПВО... Я сам «Батон» (самолетный камикадзе — Авт.) из автомата ссадил — стрелком ехал на «Улане», на подвозе, он на цель заходил.

До «Рубикона» — десантно-штурмовая бригада, командовал и штурмами, и ротами разведывательно-ударных БПЛА. Главная его задача сейчас — закрыть трассу. Ту самую логистическую артерию, которую противник пытается перерезать дистанционно.

— Налаживаем взаимодействие между союзными расчётами. Выстраиваем полное закрытие дороги: секторы РЛС, прикрытия, расчёты противодействия. Чтобы все видели цели — и заходящие на трассу, и идущие вдоль. Чтобы охотники своевременно вылетали и поражали до удара по логистике.

— Сложно перекрыть?

— Несложно. Нужен ресурс. И людской, и технический — и разведки, и поражения. Сейчас над этим большая работа идёт. Беспилотие очень быстро развивается. Где-то они уходят вперёд — приходится догонять. Где-то мы опережаем. Куда всё движется? В скорость. И в искусственный интеллект — и у самих дронов, и у средств обнаружения. Уже ставят на машины камеры с ИИ, акустику — за 150 метров определяет, что летит. А это — спасительные секунды.

Мастерская у переднего края

Отдельная каста — операторы-сапёры. Те, кто снаряжает борты. Захожу к одному — позывной Кот, 23 года. До армии работал на автосервисе, трудился в фермерском хозяйстве. Добровольцем ушел в штурмовики, получил ранение, перевелся в беспилотие, затем — в «Рубикон».

— Боеприпасы собираем сами. В основном фугас: поражающий фактор особо не нужен, фугасного хватает, чтобы крыло уничтожить.

— Не жалеешь, что когда-то контракт подписал?

— Тогда не жалел, а сейчас вообще рад. На гражданке таких возможностей нет. Тут всегда что-то новое, интересное, захватывающее. Адреналин.

Второй сапёр — Лунтик. На СВО с начала этого года. На гражданке кем только ни был — от водителя троллейбуса до системного администратора в «Ростелекоме». С компьютерами на «ты», а вот со взрывчаткой пришлось с нуля.

— Это для меня новинкой было. Когда проверку проходил — учил, учил, ещё раз учил. Подтянул.

У него под землей целая мастерская.

— Ремонтирую птички, борта. Всё, что приносят, — починю, всё полетит. Снаряжаю борта, смотрю по нагрузке, по балансировке.

Лунтик — молодой парень в очках с лицом «ботана» сыплет цифрами и аббревиатурами с упоением мастера. А когда спрашиваю, как в расчёте делят цели — чья победа, — отвечает с разоружающей простотой:

— Мне нейтрально. Главное, чтобы «птица» была сбита. Если дрон с 200 килограммами не прилетит в цель глубоко в России — это уже победа.

Фото: Александр КОЦ. Перейти в Фотобанк КП

«Бьем как надо»

— О чём думаешь, когда война кончится? С такой-то профессией. Свадьбы с коптера снимать? — спрашиваю юного рекордсмена Мультика.

— Перспективы большие, — улыбается. — Может, останусь в военном деле. Время покажет. Я чувствую себя полезным здесь. И меня это успокаивает.

…Уезжаю той же дорогой через посадки. Снова слушаю небо спиной. Но как-то спокойнее теперь. Потому что знаю: над этой трассой, над этими «дорогами жизни», над спящими в тылу городами сидят они. Молодые. Вчерашние водители троллейбусов, айтишники, штурмовики, мальчишки, которым едва за двадцать. С паяльником, пультом и «головой на месте».

«Рубикон» — это не про секретные технологии и красивые сводки. Он про вот этих парней. Про то, как из вчерашнего восемнадцатилетнего вырастает начальник расчёта с пятью сотнями сбитых бортов. Про то, как программист-самоучка догоняет вражеский самолёт на 14 километрах. Про то, как командир валит дрон из автомата с подвоза.

Враг это понимает лучше нас с вами. Не зря на сбитых крыльях наши парни всё чаще читают матерные приветы с их позывными.

— Если б работали неэффективно, — пожал плечами Вымпел, — они б о нас и не вспоминали. А раз про нас пишут — значит, бьём как надо.

Бьют как надо. Подтверждаю.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Вместо халатов - камуфляж, вместо бахил - берцы: Когда плачут женщины-военные медики

Киеву припомнили все зверства украинских националистов: что на самом деле означает лишение Зеленского ордена Белого орла

Старлинки тоже плачут: Как Россия защитила сухопутный коридор в Крым