«Подделать старую картину очень тяжело. Металлическую скульптуру Эрнста Неизвестного - гораздо проще»: Искусствовед Софья Багдасарова разобрала громкий скандал вокруг подделок
Российская писательница, искусствовед, журналист Софья Багдасарова в студии радио «КП». Фото: Виталий ОСИПОВ.
В первой и второй частях интервью с искусствоведом и арт-журналистом Софьей Багдасаровой речь шла о нашумевших и об «идеальных» ограблениях музеев, о том, как шедевры годами курсируют среди мафиози, о том, как по-варварски с ними порой обращаются похитители. Сейчас речь пойдет о дешевых копиях, которые некоторые искренне считают бесценными.
«НА КАРТИНАХ ОТПЕЧАТЫВАЮТСЯ СЛЕДЫ ЯДЕРНЫХ ИСПЫТАНИЙ»
- Еще раз вернемся к «Возвращению «Святого Луки». В фильме фигурировал молодой блестящий художник, который делал точную копию полотна Франса Хальса, причем очень быстро. Наверное, в реальности это не так уж и просто?
- Есть один шикарный троп, который используется в кино последние 50 лет: «Нарисуйте подделку и положите ее в разогретую духовку, она сразу пойдет кракелюрами и будет как старая!» Ага, и все сразу поверят, что ей 350 лет... Арт-преступления давно обросли в книжках и фильмах целой мифологией. На самом деле любую картину эксперты изучают в микроскоп. Проводят химические анализы, есть даже анализы на радиацию (так называемое радиоуглеродное датирование с использованием ускорительной масс-спектрометрии). Картины, которые созданы до массовых испытаний 1940-50-х годов, не содержат изотоп С-14, а созданные после - уже содержат. Пусть даже картина в Париже, а испытание прошло в Неваде или Семипалатинске, изотопы на ней будут! Способов проверки на подлинность - множество.
- Свежайший скандал - история со скульптурами Эрнста Неизвестного и громким делом Максима Кошкарева, который их подделывал. Причем якобы отливал скульптуры по авторским формам. Откуда они у него?!..
- Во-первых, тут речь о металле. Такое гораздо легче подделать. Металлическая статуя, в отличие от холста с маслом, лаком, деревом, подрамником и так далее, - совсем другая конструкция, другая фактура, другой материал...
Во-вторых, про эту историю известно ровно следующее: пару месяцев назад появилась информация о том, что военнослужащий Максим Кошкарев организовал некую группу по поделке картин и статуй Эрнста Неизвестного, продавал их частным коллекционерам в России, несколько штук попали на выставку в Третьяковскую галерею, и начался скандал. Вот только это, плюс некоторые детали биографии и деятельности Кошкарева, достоверно. Абсолютно все остальное – спекуляции. То есть журналистские и искусствоведческие предположения и мысли вслух. Мы не знаем, как именно были сделаны эти подделки. Появляется информация о так называемых молдах, гипсовых формах, с помощью которых делались новые отливки...
На видео Следственного комитета видны подделки под статуэтки: "Экус" из серии "Власть зверя" (с пятигранником вместо головы) и "Двое" (в других каталогах "Две половины головы", "Разрубленная голова").
Фото: Кадр видео.
Но пока не закончится следствие, пока не будут опубликованы официальные данные экспертизы и показания подельников о том, как именно они делали ту или иную статую, все остается покрытым тайной. Быть может, мастера по металлу обладали прекрасными глазами и чутьем, копировали скульптуры по фотографиям. Быть может, у них на руках были подлинные произведения Эрнста Неизвестного, они с них сняли резиновые формы и дальше работали с ними. Может, были подлинные формы, по которым лил Эрнст Неизвестный в Америке. Хотя это, по-моему, самый маловероятный вариант...
- Разве формы не разбиваются после того, как отлита скульптура?
- Когда как. Если речь о металлической тиражной скульптуре, еще с XIX века существует традиция, созданная французскими маршанами, торговцами искусством. Когда скульптор делает тиражную скульптуру на продажу, он делает всего несколько экземпляров - иначе собьет цену, сам себя удешевит. Тираж авторской бронзы в среднем 8 штук. И каждая поступающая в продажу отливка должна быть подписана: 1/8, 2/8, 3/8 и так далее. Кроме этих восьми штук, принято делать несколько экземпляров для собственной коллекции, для выставления в галерею. Это тоже помечается отдельными буквами. В итоге больше 14-15 отливок у авторской скульптуры, если автор действует этично, быть не может. После этого форму полагается ликвидировать.
Но вообще, создание металлической скульптуры - тяжелый процесс. В одиночку ее не отольешь, у скульптора есть помощники, часто авторы обращаются в литейную мастерскую, где другие люди делают работы по их формам. И кто-то в этой мастерской может потихоньку сделать копию скульптуры для себя. А есть знаменитая история с Огюстом Роденом: слепки нашли спустя 50 лет. Их купил один американский товарищ по имени Гэри Снелл и начал по ним делать и продавать так называемые посмертные копии. Вообще-то Роден завещал все, что создал, Франции, конкретно - своему музею, с конца 1910-х только там могут легально заниматься чем-то подобным. Естественно, в музее возмутились, сказали американцу: «Ты нарушаешь авторское и моральное право!» На что американец ответил: «Роден умер больше 70 лет назад, все его произведения перешли в общественное достояние, так что права у меня есть!» Но все равно считается, что «настоящие» посмертные копии Родена - те, которые делает музей.
Похожая история была с Эдгаром Дега: он делал хрупкие статуи из гипса, воска, глины, тряпок, лишь после его смерти, в 1920-е годы, их перевели в бронзу, и сегодня только первый посмертный тираж считается подлинным. А все остальное - вроде бы фальшивки. Но потом наследники разрешили делать новые отливки. Этот тираж стоит в 10-20 раз дешевле, чем первый. И сложно разобраться: где «настоящий» Дега, а где «не настоящий», учитывая, что сам автор в глаза не видел ни одной бронзовой версии своих балерин?.. Тут сложно вообще все.
Бронзовая статуя «Маленькая четырнадцатилетняя танцовщица» французского художника Эдгара Дега. Фото: Nano Calvo/ZUMAPRESS.com/Global Look Press
«МНОЖЕСТВО ЛЮДЕЙ И СЕЙЧАС ВЕРЯТ, ЧТО В КОЛЛЕКЦИИ МОЛЕВОЙ-БЕЛЮТИНА ПОДЛИННИКИ»
- Еще одна очень громкая история, которую трудно обойти. Вроде не криминальная, но безумная: про коллекцию Нины Молевой и ее мужа Элия Белютина. Они утверждали, что у них дома хранится огромное количество шедевров, чуть ли не Леонардо да Винчи и Рембрандта. Оценивалось это то ли в два миллиарда долларов, то ли и вовсе в пять миллиардов. Молева умерла в 2024-м, завещав коллекцию президенту, собрание начали исследовать. И оказалось, что там картины даже не второго, не третьего, а двадцать пятого ряда...
- Начнем с того, что Элий Белютин – знаменитый советский художник, нонконформист, авангардист. В молодости и зрелости он сделал невероятно много для развития русского искусства. У него гигантский круг последователей - белютинцев, огромная художественная школа, он очень важный и очень полезный для нашей истории, культуры и живописи человек. Но к 1990-м годам, когда ему было в районе семидесяти, эта деятельность уже истощилась. Более того: открылись границы, и неофигуративное искусство, о котором он рассказывал, как о некоем тайном знании, перестало быть чем-то тайным. Он больше не был гуру и светочем. И тогда они с женой, искусствоведом Ниной Молевой, нашли новый источник подкрепления собственной значимости.
Раньше была реальная художественная деятельность, а теперь они стали почивать на лаврах своих предков. Начали рассказывать своим друзьям, журналистам, иностранным гостям столицы о том, что их гигантская квартира на Никитском бульваре забита подлинными старыми мастерами, полотнами, которые до революции собирали их дедушки, потом спрятали в потолочных перекрытиях старой квартиры... Элий Белютин это все вытащил, обставил квартиру - и теперь вы можете наслаждаться подлинной «Мадонной» Леонардо да Винчи, никому, правда, ранее не известной, картинами Рубенса, Тициана, Эль Греко, Йорданса...
Вдова художника Элия Белютина, искусствовед Нина Молева.
Фото: Владимир ВЕЛЕНГУРИН. Перейти в Фотобанк КП
Судя по фотографиям, квартира действительно производит потрясающее впечатление. Она обставлена картинами, которые похожи на Рубенса, в тяжелых рамах. Много антикварной мебели, все очень-очень красиво. И многие восторгались этим ошеломительным зрелищем. Но, увы, туда заходили и те, кто все-таки разбирался в искусстве...
Я знаю достаточное количество людей, которые искренне продолжают верить, что это подлинники, и Нина Молева везде говорила и писала правду. Но, когда после ее смерти началась экспертиза, оказалось, что громких имен, о которых говорили супруги, в коллекции нет. Это не современные подделки, но копии XVIII-XIX века.
- Просто плохие картины.
- Да не то чтобы плохие, они нормальные. Любой антикварный магазин или аукцион типа Drouot, если бы занялся продажей этой коллекции, выручил бы за каждое полотно по тысяче фунтов стерлингов, по две, по пять тысяч... Но Белютин-то с Молевой говорили о миллиардах!
В следующей, последней части интервью речь пойдет об искусствоведах, которым не всегда можно доверять, и о том, каким на самом деле был Одиссей.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ