Инструкция, как похоронить мать: какие фильмы показали на фестивале «Короче» в Калининграде
В первый день фестиваля показали «Жизнь после смерти» режиссера Артема Дубры. Фото: kino-teatr.ru
Фильмы в конкурсе полнометражного дебютного кино «Короче», конечно, бывают разного качества (и отборщики в этом, естественно, не виноваты — они работают с тем, что есть). Иногда качество чудовищное, как два года назад: тогда в конкурсе был только один нормальный фильм, а от всего остального волосы на голове дыбом вставали. Иногда прямо наоборот: год назад в конкурсе лучшей была отличная романтическая комедия «Сводишь с ума» с Милой Ершовой (она прямо расцвела в этой картине, заявив о себе как об одной из самых ярких актрис своего поколения), а еще неплохая трагикомедия «Счастлив, когда ты нет» с давно уже обо всем заявившей Александрой Бортич и симпатичный и умный «Взрослый сын» Ивана Шкундова.
А сейчас в первый день фестиваля показали «Жизнь после смерти». Режиссер Артем Дубра спокойно предупредил на открытии, где показывали нарезку с представлением конкурсных картин: его фильм - инструкция, как похоронить мать. И картина - правда история ровно об этом: о 21-летнем человеке, студенте журфака, у которого мать (молодая, 1985 г.р.) умирает от рака. И с этим что-то надо делать. Он, воспитанный на «Гарри Поттере», как многие зумеры, проживший свой 21 год в сказке, вдруг встает перед необходимостью правильно снарядить мать в последний путь, как-то ее отпеть и закопать, и надпись написать. Такой процесс. Взрослая жизнь.
Это трагикомедия — но понятно, что юмор в ней совершенно истерический (в голове вертится набоковская фраза: «Есть такое истерическое состояние, которое принимает вид ребячливой развязности»). Герой Виталия Муратова, хорохорясь, одновременно задыхается, во всех деталях объясняя зрителю, что делать в его ситуации. Выбрать гроб (и заметить в каталоге, как дико раскрашены детские гробы). Заказать отпевание в церкви (а понятно, что результат общения со священником для человека глубоко светского, а тем более неверующего, как герой, и по менее печальным поводам может оказаться... ну, скажем так, неожиданным).
Артем Дубра — совсем не дурак, знает цену сильным эмоциям, и включает их только дважды: когда герой ищет в материном шкафу платье, в котором ее будут хоронить (и это правда очень тяжело, совершенно душераздирающая сцена), и когда он рыдает на ее могиле через пару лет после смерти.
Но все-таки смерть и похороны любимого человека — это базово самое страшное, что есть у людей. За такое режиссеры берутся нечасто. И, вообще-то, когда режиссер, набрав воздуха в легкие и перекрестившись, за такое принимается, зритель (тоже набрав воздуха перед заходом в кинозал) уже рассчитывает увидеть что-то серьезное, что его взорвет. И иногда видит: фильм Василия Сигарева «Жить», безусловно, одним из таких шедевров и был (я глубоко убежден, что эта смертельно мрачная и ослепительно сияющая картина — лучшее, что было сделано в российском кино за последние четверть века). А «Жизнь после смерти», как бы ни старался режиссер доказать обратное, все-таки слишком часто выглядит как описание неприятности, накрывшей зумера. И как желание режиссера громко заявить о себе, взявшись за тему, которая (он знает) не оставит равнодушным никого. И даже доставшаяся в наследство от Сигарева исключительная актриса Ольга Лапшина, в «Жить» создавшая образ, которым можно бомбить города, тут не производит, увы, никакого особенного впечатления.
Другой фильм, показанный в первый день, «Друг» Марины Калецкой, тоже начинался со сцены поминок по молодому человеку, умершему от рака. Спокойной и, в целом, прекрасной сцены. На эти поминки приходят все одноклассники умершего, включая переехавшую из провинциального Егорьевска в Москву скрипачку, сыгранную самой Калецкой. И брат покойного (Даниил Пугаев).
Кадр из фильма «Друг» Марины Калецкой. Фото: kino-teatr.ru
И между ними сразу что-то вспыхивает - там правда просматривается «химия», ну видно же, что люди созданы друг для друга. Они очень обаятельные, и актеры хорошие, с незамыленными, свежими, славными лицами. Но таскать их по разным перипетиям, прежде, чем соединить, режиссер будет мучительно долго, - прямо вот этими лицами возить по всем этим перипетиям.
Окажется в какой-то момент, что героиня — мазохистка, анонимно встречается с теми, кто ее жестко колотит во время секса, в целом близка пианистке у Ханеке (нет, точно в консерватории надо что-то подправить!) Это вообще-то очень сильное заявление, но режиссер явно считает, что это всего лишь отдельный милый штрих к портрету ее девушки. Ну да, допустим. Для рифмы стоило бы и героя сделать мазохистом — но нет, окажется, что он предан памяти умершего брата, который тоже был влюблен в эту девушку, и поэтому не может сочетаться с любимой не то что браком, а и в целом ничем, кроме прогулок по Москве... Еще раз: люди в кадре отличные. Но вся эта тягучая история про «нероман» (как у Цветаевой была «невстреча» - при том, что в данном случае ты понимаешь, что роман все-таки начнется, только через невыносимо долгое экранное время) выматывает нервы до смерти не только героям, но и зрителю.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ