Какой люди видят Россию будущего и как на самом деле относятся к СВО: гендиректор АЦ ВЦИОМ Валерий Фёдоров рассказал о настроении населения
Фото: Олег Елков/ТАСС
Гендиректор аналитического центра ВЦИОМ и декан факультета Социальных наук и массовых коммуникаций Финансового университета при правительстве России Валерий Федоров в эфире Радио «Комсомольская правда» рассказал о об отношении россиян к выборам, на какие группы мы с вами разделились за последние четыре года, и что мы хотим от будущего.
ПРИВЫКАЕМ КО ВСЕМУ
- Валерий Валерьевич, некоторые соцопросы показывают рост тревожности населения. Настроение не очень. Хотя лето, наоборот, достаточно спокойный период. Действительно мы все тревожимся и тревожимся?
- Есть тревожность. Если сравнивать с тем же периодом прошлого года, то она сейчас существенно выше. Но с другой стороны, есть и снижение тревожности - вопрос, с чем сравнивать. Если с весной этого года и началом лета, то она ниже.
- Почему так получается?
- Произошла адаптация, привыкание к тем бедам и невзгодам, которые на нас обрушились за последние полгода. Я говорю о бензиновом кризисе, о расширении пространства обстрелов, бомбардировок, которые ведут вооружённые силы Украины, о логистических сложностях, связанных с бомбёжками крупнейшего маркетплейса. Всё это, конечно, радости не прибавляет, прибавляет проблем. Вот этим объясняется рост тревожности по сравнению с прошлым годом.
Тем не менее... «Привычка свыше нам дана, замена счастию она». Это наш обычный механизм приспособления к изменениям, в том числе негативным. Люди нашли варианты, нашли способы, нашли механизмы, как с этими сложностями справляться. И мы сегодня уже не паникуем, а как-то тянем лямку, адаптировавшись, живём.
- Даже к бензиновому кризису привыкли. Хотя в первую волну было очень много панических настроений.
- В любом случае она уже не первая - мы уже понимаем, с чем имеем дело. Вспомните пандемию. Первая волна - одна реакция, вторая - совсем другая. Сказать, что лучше стали принимать? Нет. Когда волна только одна, есть надежда, что она пройдёт, и дальше будем жить лучше. Когда вторая волна приходит - уже не такое драматичное восприятие, потому что мы понимаем, что это можно пережить. Есть лайфхаки, есть способы, есть инструменты.
КАК МЫ ГОЛОСУЕМ
- У нас на носу парламентские выборы. Для нас, для российского общества, это что такое? Это ритуал? Это обязанность? Или попытка донести до власти свою точку зрения?
- На самом деле это должно быть волеизъявление. То есть народ, как источник власти, должен эту власть реализовать, выбрав своих достойных представителей. Потому что парламент - это не только законотворческое учреждение, это учреждение представительное. Оно представляет всю большую страну во всём её многообразии и сложности. Вот так должно быть. Но политическая теория и политическая практика всегда расходятся.
- Так зачем мы туда идем?
- Есть тип голосования, который действительно называется ритуальный - «я голосую, потому что всегда голосую - мне в детстве сказали, что надо голосовать». Когда мы спрашиваем, «зачем вы идёте голосовать?», нам часто отвечают «Это мой гражданский долг». «А что такое гражданский долг?» - вот тут уже ступор, ответить люди, как правило, не могут.
Есть тип голосования «сигнальный». Он очень интересный. Когда людей что-то не устраивает, они приходят и голосуют за партию или за кандидата, но не того, которому они доверяют, чья программа им нравится. А в того, который, по их мнению, максимально неудобен для действующих властей. Дают сигнал, что что-то идёт не так.
Есть, конечно, «протестное» голосование. Когда ты выступаешь против политики действующих властей и хочешь, чтобы эти власти сменились. И тогда ты уже ищешь, за кого бы проголосовать, но ни в коем случае не за правящую партию.
Есть тип голосования «лоялистский». Так делают люди, которые полагают, что власть дана от Бога, и не надо ни в коем случае её менять, а те, кто придут на её место, будут обязательно хуже. Эти люди всегда голосуют за власть. Сегодня власть такая - они за нее голосуют. Завтра власть другая - они за нее будут голосовать.
И у нас в большом дефиците так называемое идеологическое голосование - по принципу партийной приверженности…
Гендиректор аналитического центра ВЦИОМ и декан факультета Социальных наук и массовых коммуникаций Финансового университета при правительстве России Валерий Федоров
Фото: Евгения ГУСЕВА. Перейти в Фотобанк КП
- Это что такое?
- Вот в качестве примера. В Италии коммунистическая партия давно уже сама распустилась, перекрасилась, стала демократической и прочей. Но до сих пор есть городки, где люди всегда на всех выборах голосуют за коммунистов. Это феномен приверженности. Они из поколения в поколение семейным образом передают друг другу верность знамени, верность идеологии, верность организации. Вот сами теперь посмотрите, много ли у нас людей, которые из поколения в поколение голосуют за представителей одной и той же партии? Мало. Мало, но есть.
ДУМА - НЕ ПОДАРОК
- Есть мнение, что партийная система, а кто-то говорит вообще о выборной системе, деградировала. Что люди думают об этом на самом деле? Доверяют выборам?
- Есть и альтернативное мнение, что партийная система у нас прекрасна и полностью устраивает всем требованиям. Я считаю, что ни первое мнение, ни второе не очень верное. Ситуация сложнее.
У нас партии соревнуются за места в Государственной Думе. А что они получают благодаря своим выступлениям на выборах в Госдуму? Да мало что получают. Потому что у нас место Госдумы в конституционном дизайне очень-очень ограничено. Конституция 1993 года, она функции Думы очень экономично нарезала. Эта конституция принималась после конфликта между Верховным Советом и президентом Ельциным, который закончился расстрелом Верховного Совета. Тогда все были в ужасе и думали, как бы не повторить такого что одна власть стреляет в другую. И не нашли ничего лучшего, как максимально урезать полномочия Думы.
Дума у нас сегодня, что может? Она может принимать законы, бюджет утверждать, и может соглашаться или не соглашаться с предложениями президента по назначению премьер-министра. А если три раза подряд не согласится, то ее распустят. С 2020 года чуть-чуть расширили полномочия - теперь важные министры перед назначением тоже проходят согласование в Думе. Поэтому вот этот приз, за который соревнуются партии, он не очень «дорогой». Очевидно, что наша законодательная власть сильно уступает по авторитету, по полномочиям и президенту, и власти исполнительной.
Поэтому и сами партии у нас, в том числе слабенькие, самые активные люди не туда идут. Они идут в исполнительную власть - там главный куш, там главные полномочия, там главная возможность принести пользу народу. Либо, если ты человек более циничный - себе, любимому и своей семье, родным и близким.
ЧЕТЫРЕ РОССИИ
- Насколько новости об СВО интересуют общество? Нет у общества усталости от них?
- Наши коллеги из фонда «Общественное мнение» каждую неделю публикуют список тем, которые людей волновали на прошлой неделе. У нас тоже есть такой список. Несмотря на то, что пятый год уже война идёт, новости, связанные с СВО, на первом месте. Сильно превосходят по резонансу всё остальное.
Но внутри новостей про СВО баланс поменялся. Если раньше в основном интересовали успехи наших войск, продвижение, занятие новых населённых пунктов, общие перспективы и так далее. То теперь больше всего интересуют обстрелы, бомбёжки - то есть те самые удары вглубь России, которые Украина предпринимает. Вот эти трагедии, они, к сожалению, приковывают гораздо больше внимания, чем, собственно, обстановка на линии соприкосновения. Так что ответ на ваш вопрос: по-прежнему это всё в фокусе (нет другой темы, которая бы конкурировала на равных). Иногда только чуть-чуть что-то прорывается, но потом опять уходит в подвал.
- Какие темы прорываются?
- Какие-то очередные вспышки напряжённости - например, война США с Ираном. В марте она вышла на первый план, пару недель подержалась, потом опять ушла. Так что СВО - это действительно главная тема сейчас для всех нас.
- А как общество делится у нас по украинской тематике на «ястребов» и «голубей мира»?
- Я думаю, ястребы и голуби - не очень подходящая классификация. Мне больше нравится классификация «четырёх России», которую в своё время предложили коллеги Евгений Минченко и Евгения Стулова.
- В чем она заключается?
- Они сказали, что по отношению к СВО есть четыре главных типа реакции: «столичная Россия», «глубинная Россия», «воюющая Россия» и «Россия убежавшая».
«Воюющая Россия» - это та часть нашего общества, которая очень глубоко вовлечена лично. Эти люди, которые воюют на передовой, эти люди - члены семей наших бойцов, эти люди работают в военно-промышленном комплексе. Эти люди... чувствуют себя на передовой - они всячески помогают фронту, сдают деньги, плетут маскировочные сети, собирают посылки. И в эту группу уже надо включить жителей приграничных регионов и тех регионов, где идет война. Эта группа очень чётко всё понимает, и она максимально мотивирована на войну до победного. Их мнение: эта война должна закончиться решительной победой, желательно капитуляцией врага, и полноценным мирным договором, не временным перемирием
- Много таких?
- Около 15% взрослого населения.
Второй тип - «Россия убежавшая». Убегать можно куда? Вовне и вовнутрь. Вовне - это эммиграция. Она довольно небольшую долю составляет, меньше 5%. В основном это именно внутренняя миграция. Это люди, которые... Отказали СВО в поддержке с самого начала. Для них принципиально, чтобы война закончилась прямо сейчас. На каких условиях? Что там будет дальше? Чей будет Крым, Донбасс и так далее - их вообще не волнует. Многие из них вообще хотели бы, чтобы всё вернулось по состоянию на 23 февраля 2022 года. То есть то самое зыбкое состояние перемирия, когда Донбасс находится с постоянными обстрелами, когда на украинской стороне сидит вооружённая до зубов армия, которая готова в любой момент пойти в наступление. Вот этих людей это всё не волнует. Им это глубоко неинтересно, им важно, чтобы война прекратилась здесь и сейчас.
В марте на первый план вышла война США и Ирана, но уже через пару недель конфликт отошел на второй план
Фото: REUTERS.
- И ещё два сегмента: «столичная Россия» и «Россия глубинная».
- Они и составляют большинство населения страны. Сказать, что они особо воинственные или что они на своих плечах несут всю тяжесть войны, тоже нельзя. Они всеми силами стараются сохранить свою жизнь довоенную, мирную, насколько это вообще возможно. Тяготы некоторые разделяют, безусловно. Тоже хотят, чтобы война закончилась, но очень увесистым, правильным для нас результатом. Может быть, необязательно доходить до Одессы или до Киева, но Россия, безусловно, должна с честью, с достоинством выйти из этого столкновения и дальше дышать полной грудью, жить полной мирной жизнью. Это более взвешенные люди, более осмотрительные, более серьёзные. Но при этом не особо воинственные. Вот такая гамма отношения к войне и миру в наше время в России сложилась.
КАКОЕ БУДУЩЕЕ ХОТИМ
- Каким наши люди видят Россию будущего? Вот ту Россию, которая будет после первых лет достижения мира.
- Давайте разделим прогноз и желание людей. Конечно, ожидания прежде всего позитивные: что главная проблема будет решена, кинжал в сердце России в виде вооруженного киевского режима, должен быть аннигилирован - и после этого заживем. А то, что будут большие экономические проблемы, непонятно, что будет с санкциями, какой вес военных расходов у нас будет, как будет демобилизация происходить… Это масса очень серьёзных и дорогостоящих вопросов, которые каждая страна, которая завершает войну, обязана перед собой ставить. Люди об этом пока особо не думают. «Подумаем потом», «будем решать проблемы по мере их поступления».
- А о чём они думают?
- Они думают об идеальном образе, как бы им хотелось, куда бы, по их мнению, должна идти страна. И здесь у нас нет единой картины, кроме того, что это, конечно, должна быть мирная страна, безусловно, защищённая. Мы во ВЦИОМе выделили пять таких образов будущего. Но надо сразу прояснить, что люди хотят того, чего у них сегодня не хватает.
Самый распространённый образ желательного будущего мы назвали «комфортная Россия». Я бы охарактеризовал его так: отстаньте от нас, не надо звать нас к великим победам, дайте нам жить своей жизнью, но при этом сделайте нам всё красиво и комфортно и бесшовно.
Второй образ – это «великая Россия». Это люди, прежде всего, патриотических настроений, многие из них воевали, близко к сердцу принимают судьбы не только нашей страны, но и всего мира. Они хотят, чтобы Россия была по-настоящему сильной. Не только вооруженной до зубов, но и сильной экономически и технологически. Ну и, конечно, чтобы граждане ее жили достойно. Этот образ очень популярен - чуть-чуть только уступает образу «комфортной России».
Третий образ – это «высокотехнологичная Россия». Тезис такой: неважно, будет у нас демократия или нет, будет ли комфорт или нет, важно, чтобы мы были страной хай-тека, чтобы инженер был главным у нас в стране, чтобы кругом одни роботы, искусственный интеллект и космические корабли наши бороздят просторы галактики.
Четвёртый образ - социальная Россия. Здесь главное, что государство должно быть заботливым. Не то, что всем поровну, но государство должно обеспечивать достойную жизнь и пенсионерам, и матерям-одиночкам, и инвалидам, и вообще всем. Это не социалистическая Россия, но такая вот, скажем, не красная, а «розовая».
И последний идеал – это «свободная Россия». Эта группа самая малочисленная, но значительная - 10-12%. Они видят видят будущее в свободе, вольности, минимум регламентации, минимум запретов, минимум законов. «Дайте нам жить, как мы хотим, и даже бог с ним с комфортом».
Вот такое меню образов будущего, которые сегодня существуют в нашем массовом сознании. Но главное понимать, что о будущем мы думаем, исходя из дня сегодняшнего. И вот рисуем себе картины будущего, в котором то, чего нам сегодня не хватает, в будущем будет в избытке.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ