Дмитрий Стешин: Подошла рыдающая женщина - «Не знаю, куда ехать?» Я говорю - «В Россию. Будет проще вернуться в Алешки»
Военкор KP.RU Стешин рассказал о гуманитарной миссии в Алешках
Фото: Александр КОЦ.
В понедельник, 2 ноября, в 19.00 мск в прямом эфире Радио «Комсомольская правда» прозвучала очередная программа «Русский дозор Бута и Гамова»
(Только изменились день и час ее выхода - обращаем на это внимание посетителей сайта и наших слушателей.)
Как уже повелось, предлагаем наиболее примечательные отрывки из передачи…
А сейчас - еще фрагмент…
Александр Гамов, политобозреватель Радио «Комсомольская правда», журналист Кремлевского пула:
- …Ну, на очереди — Алешки. Хотелось бы, Виктор, узнать ваше мнение о роли Мелании Трамп во всей этой гуманитарной акции. Естественно, нас интересует, как это повлияет на выборы в США.
- По-любому нужно приветствовать усилия первой леди США… Я прежде всего имею в виду то, что она все-таки заставила режим Зеленского соблюдать условия объявленного перемирия.
И - благодаря ее такому пристальному вниманию к этой акции… Тому, что удалось собрать, организовать журналистов… И, конечно, сделать главное - вывезти людей.
Видимо, за всем этим стояла колоссальная работа со стороны американской администрации…
Удалось заставить невменяемых людей в Киеве соблюдать эти условия прекращения огня. Мы с вами знаем, сколько раз было объявлено прекращение огня, когда оно в первый же час нарушалось активно с украинской стороны.
- Итак, Алешки. К нам присоединяется легендарный военкор «Комсомольской правды», мой друг Дима Стешин.
- Дмитрий, наверное, впервые за последние четыре с половиной года, как идет СВО, прошла такая гуманитарная миссия, где украинская сторона не нарушила ни разу условия объявленного перемирия.
Дима, ты прошел уже не первый военный конфликт… Расскажи, пожалуйста, как это было - в Алешках? И что тебя больше всего удивило?
Гуманитарный конвой прибыл в Алешки после многодневной блокады
Фото: REUTERS.
- Меня удивило то, что с 2014-го объявлялось множество перемирий, двухдневные, трехдневные прекращения огня – рождественские, пасхальные… У наших оппонентов никогда сил не хватало их соблюсти полностью, они, в конце концов, срывались, начинали открывать огонь из артиллерии и минометов. (Это раньше, теперь — дроны).
А тут реально сработало. Наверное, Господь был на нашей стороне. Потому что погода была настолько ужасающая, причем не первый день…
Я написал в своем репортаже, что какая-то слизь мокрая сочилась с неба.
Конечно, в такую погоду, даже если бы очень хотели… То есть мы ждали, что будут украинские дроны-наблюдатели, разведчики как-то мониторить ситуацию, но даже их не было.
Как заметил мой товарищ, старый военкор, мы стояли возле Лубинца, украинского омбудсмена, и он говорит: «Слушай, я за столько лет, наверное, никогда не видел человека с жовто-блакитным шевроном на рукаве, и чтобы он не был пленный».
Омбудсмены Яна Лантратова и Дмитрий Лубинец
Фото: REUTERS.
- И с трезубцем на кепке.
- Там с Семеном Пеговым работал мой старинный друг Паша Чуприна, он приехал в кепке «Донбасс» и примерно такого же содержания футболке (он зимой и летом ходит в футболке с короткими рукавами). А про Пашу я могу дикую историю рассказать. В 2014-м он попросил меня забрать его вещи. Он жил прямо возле донецкого аэропорта. Там еще не начались бои серьезные за него, и мы забирали всё. Мы забрали даже консервацию.
И я сказал: «Паша, поверь, выручит». Никто не знал тогда, что зима будет голодная. До противника было метров 100, наверное. Машина с московскими номерами. Мы ее загнали в какие-то кусты. В общем, вывезли все благополучно. И буквально через 2 или 3 дня Пашин дом сгорел дотла.
Так вот - Пегов предложил Паше, поскольку тот хорошо говорит на мове, подойти к Лубинцу и спросить: а что у вас случилось, что происходит? Но нас попросили не травить украинцев, и, наверное, правильно.
Потому что, несмотря ни на что, можно по-всякому к Лубинцу относиться, но этот человек сделал хорошее дело.
- А правда, что ты тоже пытался с ним поговорить, но, так как не знаешь мову, он не стал общаться?
- Он сказал три раза слово «позже», но на мове. Ну, хорошо, Чуприна был рядом, перевел.
- Дмитрий, так как эта гуманитарная акция состоялась, надо отдать должное, организация прошла на высшем уровне, еще интересно, что, может быть, впервые американские журналисты и другие представители прессы, кто хотел, присутствовали там. То есть скрыть правду было тяжело. С кем из иностранцев удалось переговорить? Какое у них мнение? Потому что на Западе сейчас много говорят о том, что вот пример, посмотрите, как бы выглядело перемирие… На самом деле мы понимаем, что перемирие так выглядеть не может, это уникальный случай… Когда именно украинская сторона решила блокировать (Алешки. - А.Г.), устроила эту гуманитарную катастрофу, а теперь пытается на ней так пиариться. Что иностранцы, если ты с ними общался, говорили?
- Сразу скажу, вообще никакого нет смысла общаться с иностранными журналистами.
- Почему?
- Он тебе скажет: «Да, это ужасно, дети страдают», а напишет так, как скажет его редакция.
Пример. 2016 год, Желобок, знаменитый блокпост в ЛНР, за который без остановки много лет шли бои. Я туда приехал с мониторинговой миссией ОБСЕ. И мы попадаем под минометный обстрел, понятно, с какой стороны.
Я вечером с нетерпением открываю коммюнике ОБСЕ, думаю: неужели этих гадов все-таки за хвост прихватят? А там написано: ну да, миссия ОБСЕ попала под обстрел, обстрел велся со стороны... И называют координаты, взятые с потолка…
С Алешками то же самое.
- Виктор, чем интересен Дима Стешин, он не только журналист, военный корреспондент, наблюдающий эту ситуацию изнутри… А он соучастник - в хорошем смысле - этих процессов.
Потому что я помню его репортажи, вы тоже наверняка их читали, когда находились по сфабрикованному делу в американской тюрьме почти 15 лет. Стешин то патроны тащит на себе, то гранатомет, то еще что-то.
Дима, здесь, судя по твоему репортажу, по твоим рассказам на Радио «Комсомольская правда», ты тоже помогал… И - не только переносить вещи, но и людям делать выбор. Можешь рассказать, как это было?
- Да… Я, например, встретил рыдающую женщину с охотничьей собакой. Говорю ей: «Чем вам помочь?» А она: «Я не знаю, куда мне ехать. У меня нет родни ни в России, ни на Украине. Мне жить в Алешках уже больше невыносимо, и дом свой любимый я не могу бросить». Я ей тогда посоветовал: «Поезжайте в Россию, проще будет вернуться». И она так как-то успокоилась. Видно, я кирпичик положил в фундамент ее решения. Она уехала в Россию…
(Продолжение следует.)
Читайте также:
Виктор Бут ответил на вопрос, нанесет ли Трамп ядерный удар по Ирану
СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ
Зачем Европа нагло рвется на переговоры Трампа, Путина и Зеленского