Премия Рунета-2020
Россия
Москва
+13°
Boom metrics
Общество21 мая 2006 22:00

Ярослава Танькова: Как я была «девочкой фабричной». Часть четвертая

Почему многие ткачихи в старости мечтают о сумасшедшем доме

Наш спецкор Ярослава Танькова инкогнито отработала ткачихой на комбинате подмосковного Егорьевска и вкусила романтики жизни в рабочей общаге

Продолжение. Начало в номерах за 17, 18, 20 мая

Выяснив, что большинство российских фабрик разорились и ткачихи со всей страны съезжаются в Подмосковье, наш спецкор отправилась в Егорьевск. Она устроилась ученицей ткача и поселилась в «казармах» - колоритной рабочей общаге с жуткой репутацией и крысами, греющимися в кровати. Началась работа с погружения в местные интриги в «сплетнической», где ткачихи перед сменой обсуждают все новости. А продолжилась в грязном, душном и грохочущем цехе, где Ярославе предстояло научиться ткать камуфляж для Российской армии...

9000 рублей - суперзарплата

Меня приставили к Татьяне - бойкой обаятельной женщине из Белоруссии, ткачихе с 20-летним стажем. Не сказать, чтобы Таня была счастлива моему появлению: за учеников не платят, а время на них тратить надо.

- Да еще попадется бестолочь! - объяснила позже мастер. - Нитки путает... Помощи никакой, а брака полно. А за брак меня штрафуют.

У каждой ткачихи по 13 станков. Все они должны бесперебойно работать, но постоянно останавливаются по разным причинам. Наша задача эту причину найти, устранить и станок снова запустить. Это сложно. В каждый станок заправлены 3 - 4 тысячи нитей, все они протянуты через десятки тысяч миллиметровых «ушек», дырочек, щелочек. Если нитка рвется или ослабевает, станок останавливается. Так вот, в считанные секунды надо ее найти, надвязать и заново продеть во все положенные «ушки». Причем у каждой нити свои «ушки», и путать их нельзя, иначе на ткани будет брак или станок не пойдет.

А ведь иногда нитки рвутся по нескольку раз. Да еще и путаются. И нужно время, чтобы привести их в порядок. А станки останавливаются один за другим. И нужно очень быстро бегать, потому что для выполнения плана каждая машина в час должна давать 10 метров ткани. Если план не выполняется, рабочая получает только зарплату. Даже у самых опытных ткачих она в районе пяти-шести тысяч, а у молодых - две-три тысячи. А премию дают только за превышение плана. И за этот адский труд девять тысяч в месяц считаются заоблачной суммой.

Для начала Таня посадила меня учиться вязать узлы. Девчонки говорили, что многие убивают на тренировки по нескольку дней. Но выяснилось, что у меня талант: стало получаться быстро. Потом я ходила хвостом за Таней и смотрела, что она делает. Мастер все показывала, но сделать что-то самостоятельно не предлагала.

И все-таки через час я завела в станок свою первую нитку. Без спроса, голыми руками, без помощи ткацкого крючка (длинная изогнутая плоская спица, загнутая на конце). Это была запрещенная техникой безопасности инициатива. Но мне очень хотелось именно самой. И вот громадный железный «зверь» под моей рукой хрюкнул и пошел! Я ликовала. С этой минуты все, что можно было делать без помощи крючка, я делала. Таня, видя, что у меня получается, не возражала. А потом оказалось, что за мной следила еще одна пара глаз. Как медаль за сообразительность Леонидыч вручил мне крючок! Очень удобный, кованый. Такие - большая редкость. Старший мастер явно был доволен мной. Ведь в первый день крючок обычно не дают.

Но самый большой сюрприз меня ждал в общаге - слухи о том, что я вру. «Женщины говорят, бойко ты узлы-то вяжешь. Видать, работала уже на фабрике, только скрываешь», - пронзила меня рентгеновским взглядом вахтерша. И в душе моей расцвели фиалки.

Типичная ткачиха...

(Откровения из душа)

В заводскую душевую после смены желательно забежать в числе первых. Замешкаешься - придется топтаться в очереди. Кабинок мало, и половина не работает.

В предбаннике голые узкие лавки и железные крючки на кафельных стенах. Из душевой летят брызги и веселый мат. Матерятся ткачихи безостановочно, но неумело, как дети.

Движется очередь быстро: все торопятся домой. Ткачиха успевает принять душ, одеться и пулей вылететь на улицу (завидуйте, мужья столичных теток!) за 10 минут! Я лично засекала.

Секрет - в естественности. Не принято здесь «готовиться к выходу». Причина же в поголовном одиночестве, особенностях профессии и экономии. Привычка быть «такой, как есть» укоренилась в поколениях. Большинство ткачих:

1. Редко бреют ноги и подмышки. Все равно мужиков нет. А и есть, по простоте своей бритость они заметят, только когда щетина начнет отрастать и колоться. Как сказала одна: «А на фига их брить? Так теплее!»

2. Пахнут. Здесь не в моде дезодоранты. Ими пользуются вместо духов. Рассуждают: «А на работе все равно вспотеешь. Только зря переводить хорошую вещь».

3. Не красятся. В цеху грим только мешает. На него налипает лишний пух, он пачкает руки, а потом и пряжу. Я краситься пыталась. Продержалась два дня. На третий - плюнула, и количество пуха, забивающего глаза, резко уменьшилось. В общаге краситься тоже бессмысленно: все свои - бабы. Да и не умеют они мазаться. Большинство про косметику вспоминают только в праздники. Достают единственную помаду, которую «бывший» преподнес 10 лет назад на 8 Марта, и мажут рот. Не столько для красоты, сколько для обозначения праздника. Красные губы - как красные цифры в календаре.

4. Не делают причесок и вообще стараются стричься. С короткими волосами удобнее работать - не надо носить косынку, меньше потеет голова. А длинные... Какой в них смысл, если они постоянно убраны в пучок?

5. Не худеют. Это первый женский коллектив, в котором я ни разу не услышала разговоров о диете. Клянусь! Да и какое худение, если силы выжимает тяжелая физическая работа. А столовка работает только в первую смену. И обедать принято прямо в цеху вредными калорийными бутербродами с чаем из-под кипятильника. Результат - женские фигуры со всеми положенными мягкими выпуклостями в противовес столичным барышням с единственной выпуклостью - позвоночником.

И вот я стою в этой розовой колышущейся массе в предбаннике и слушаю о ценах на детские колготки. Наконец, подходит моя очередь. Душевая - темное помещение, покрытое тухлой многослойной плесенью, - стены черные и скользкие. Рассеиватели порастащили, и вместо них, чтобы струя не пробивала дырку в голове, на краны понакрутили тряпок.

Но после смены, когда гудят ноги, разламывается голова и липнет кожа, горячая вода - огромное счастье. Это сложно объяснить. Как у Солженицына, когда зеки в лагерях принимают душ. Раньше я его не понимала. Но вот стою в черном заплесневелом сарае, под стекающими с ветоши струями воды, и на физиономии - блаженство. Это круче секса! В голове мысль: а ведь дома, в Москве, у меня был душ, но я и не догадывалась, какая же я богатая.

(Имена изменены по этическим причинам).

Продолжение в номере за 23 мая. Мы расскажем, что заставляет людей, а особенно молодежь, со всей страны ехать на ткацкий комбинат, и про колорит ежеутренних кухонных скандалов в общаге.

ЕСТЬ МНЕНИЕ

«Беда в том, что это женская профессия!»

Так считает Ирина ТЮРИНА - кандидат наук Института социологии РАН, автор научных работ на тему женского трудоустройства в России.

В России 56% населения - женщины. На рынке труда их большинство. Но они менее конкурентоспособны, чем мужчины, потому что структура современного общества патриархальна. По статистике, даже за одинаковую с мужчиной работу женщина получает меньше. В то же время домашним хозяйством занимается, как правило, тоже женщина. Сексизм (идеология, признающая превосходство мужчин) так глубоко укоренен в нашей культуре и сознании, что его никто и не замечает.

О дискриминации по полу на рынке труда много пишут, осуждают, но ничего не делают для ее устранения. Безработные женщины сталкиваются с большими, чем мужчины, трудностями при получении доступа к программам помощи. Поэтому кризис бьет по ним сильнее. Пример - те же ткацкие фабрики. Государство в первую очередь занимается «мужскими» отраслями - вкладывается в тяжелую металлургию, машиностроение... А до «женской» легкой промышленности руки никак не доходят. И это несмотря на то, что Министерство экономики пророчит от нее большие прибыли. Все это в результате приводит к замыканию женщин в «трудовых гетто» - низкооплачиваемых профессиях и отраслях, какой и стала легкая промышленность.