Премия Рунета-2020
Россия
Москва
+12°
Boom metrics
Общество28 мая 2006 22:00

Ярослава Танькова: Как я была «девочкой фабричной». Часть восьмая

Почему большинсктво ткачих предпочитают мужьям собачек

Наш спецкор Ярослава Танькова инкогнито отработала ткачихой на комбинате подмосковного Егорьевска и вкусила романтики жизни в рабочей общаге.

Большинство фабрик в России разорились. Ткачихи со всей страны едут работать в Подмосковье, поэтому и Ярослава поехала в Егорьевск. Работает в грохоте ткацкого цеха. Живет в рабочем общежитии, где нет даже душа. Становится свидетельницей незаконных массовых увольнений и пытается понять, почему большинство ткачих одиноки...

Иногда из этих встреч что-то получается...

Мне каюк! У нас «культурное мероприятие» - девчонки добыли диск с сериалом «Королек - птичка певчая», и мы смотрим его нон-стоп.

Кто не видел, это типичная «мыльная опера» про мусульманскую сиротку-эмансипе небесной красоты, обманутую женихом и скитающуюся по свету в поисках счастья. Более десяти часов она сначала счастливо жрет конфеты, а потом страдает и пытается сберечь свою честь. Если бы не девчонки, я бы вывихнула челюсть зевотой. Но я смотрела на них...

На экране сиротка в детстве издевается над взрослыми. Девчонки в восторге. Избалованная девица с омерзительнейшим характером - показатель благополучия, которого не было у них.

- Пиши, бумага все стерпит! - со слезами на глазах кусает губы Любашка, когда Королек, сбегая из-под венца, строчит жениху прощальное письмо.

Рыдают все! Когда молодые целуются, когда героиня берет приемную дочку, когда влюбленные встречаются...

Но самое интересное, что в существование таких чувств в обычной жизни почти никто здесь не верит. Мечты о любви считаются чем-то сродни вере в Деда Мороза. А взрослым девушкам пристало мечтать о просто «нормальном муже», то есть о таком, который не пьет и не бьет. Это объяснимо. Для фабричных девочек мужчины, которые могут быть друзьями, читают стихи, дарят цветы, кольца и интересно разговаривают - только персонажи фильмов наравне с гуманоидами.

Как-то мне сделал предложение смешной 18-летний пацаненок, сын соседей. Ухаживания выражались в том, что он упорно подогревал мне борщ после смены, наливал чай по первому желанию и деловито пинал половики: «Вот весной Тухлянка вскроется - отнесу, выполощу». Но честный мальчик сразу предупредил: мол, ты только имей в виду, что это я так, «показываюсь». А когда поженимся, ты по хозяйству - сама.

Зато замужних «счастливиц» на фабрике часто можно безошибочно вычислить по фиолетовым следам мужниных кулаков. Редко у кого хватает смелости противостоять. Хотя бывают счастливые исключения. Помню, как на перекуре в фабричном туалете аплодировала рассказу девчонки: «Он мной балконную дверь вышиб, а я ему голову сковородой разбила. С тех пор пальцем не трогал. Второй раз замуж вышла, так и этот боится - соседи политинформацию провели».

С пьянкой бороться вообще нереально. Я никогда не забуду, как мы пришли в гости к недавно переехавшему из общаги мальчику Игорю. У него на самом видном месте, на стене, висела парадная фотография отца в вэдэвэшной форме. Родителей не было. А в подъезде у двери стояла кровать с кошмарно воняющим мужиком. Мы думали - бомж какой-то, и долго мучили Игорька вопросами и шутками, пока парень не оборвал: «Ну все, закрыли тему!» Не поняли, но замолчали. И только потом я узнала, что это тот самый отец вэдэвэшник, которым Игорь так гордится. Спился, измучил мать настолько, что она его просто выставила из квартиры.

«История любви» по-фабричному

Раньше среди одиноких ткачих было больше разведенок с детьми. Молодое же поколение - в основном одинокие мамы. Судьбы, как под копирку, - «ходил-любил-забеременела-сбежал».

Один из подобных сюжетов развернулся на моих глазах. Оля - 26-летняя хрупкая, трогательно пузатая полубурятка, полурусская на шестом месяце. Несколько лет назад Оля приехала работать ткачихой из Казани. А Дима - год назад монтажником из Белоруссии. Когда она забеременела, он рассказал, что дома у него семья, но дети уже взрослые, так что аборт делать не надо. Когда беременность перевалила за решающие четыре месяца, он заявил, что уйти от жены не сможет, потому что та серьезно больна. Мол, минимум два года еще проработает здесь, а потом будет приезжать, и Оля всегда сможет рассчитывать на его помощь.

Когда я появилась в общаге, она называла Диму мужем. Он давно переехал в чистенькую Олину комнату и уютно жил на всем готовом. А в начале марта пришло известие, что его уволил хозяин и надо возвращаться домой. Кто-то из дружков «настучал» Диминой жене про беременную любовницу, и жена уговорила начальство выгнать беспутного мужа.

«Извини, так получилось», - пожал плечами мужик и уехал, оставив беременную женщину одну с 1500 рублями в месяц, которые ей выплачивают за больничный. Но скоро, похоже, и их не будет. В отделе кадров Оле сообщили, что ее сокращают в связи с пресловутым «разорением» фабрики.

- Но вы же не имеете права, я же беременная, - пыталась спорить Оля.

- Имеем, имеем... Нам нужны рабочие, а не больничные, - футболили ее.

Я от всей души надеюсь, что Диме в страшных снах будет сниться зареванная в день его отъезда Ольга, ее «перерубленное» пополам единственными штанами беременное пузо, на которое он не удосужился даже купить специальную одежду, не то что оставить денег на жизнь. Домой Оля уехать не может, беременность очень сложная, и врачи постоянно кладут ее на сохранение. Запрещают что-либо делать даже по дому. Как жить?

- Да, может, и лучше, что сбежал! - машет рукой моя мастер. - У нас в общаге все тетки живут в одиночку с детьми, и хорошо! Зачем этот хомут? Я как вспомню: на смене наломаешься, домой приходишь, а надо приготовить-постирать, потом за ребенком в сад, со старшей уроки... До кровати на четвереньках, спать четыре часа, а этот козел отдохнул - любовь ему подавай! Нет, баста! Муж на выходные - лучший вариант. Пришел, хорошо провели время - и до свидания. Главное, слабину не давать, а то на шею сядет. У нас одна растаяла: «Уж такой хороший!» - ключи вручила, так он, недели не прошло, запил и по уху ей съездил. Потом всей общагой выставляли.

Таня не хорохорится. Она сама ушла от второго мужа с двумя детьми. Он остался в трехкомнатной квартире с мамой, а она снимает две комнаты в общаге.

- Вот женю детей, выйду на пенсию, тогда, может, и замуж выйду, - вздыхает Таня. - Или лучше собачку заведу!

КОММЕНТАРИЙ СПЕЦИАЛИСТА

Татьяна ГУРКО, руководитель секции «Социология семьи» Института социологии РАН: Рабочие города - наш будущий Гарлем

- Полтора десятилетия рыночных реформ полностью изменили понятие «семья». И особенно это ударило по «неблагополучной» рабочей среде. Нормой стало раздельное проживание супругов - кормилец семьи вынужден ехать на заработки. На фабриках 90% рабочих - иногородние. Отсюда и популярность временных, неофициальных «браков», а значит, и внебрачных детей. Выросло число разводов. Причина кавардака - нестабильность, неуверенность людей в завтрашнем дне, постоянные стрессы, сильнейшие из которых - безработица и бедность. Люди живут в развалившейся общаге, без надежд выйти из нее. У детей нет возможности учиться - дорого. Старикам недоступна медицинская помощь. Страх и недовольство вымещают на тех, кто рядом и слабее, - домашнее насилие стало нормой.

Благополучные пары не рожают из страха, что ничего не смогут дать ребенку. Неблагополучные, наоборот, рожают чуть не каждый год. Кто-то ради детских пособий, которые идут на покупку водки, кто-то из-за нехватки денег на контрацепцию. Но в результате эти дети либо растут в кошмарных условиях, либо пополняют детдома. Из родившихся в 2004 году россиян 29,8 % - внебрачные дети (в 1990 г. было 14,6%). И даже среди рожденных в браке 53% зачаты вне брака. «Последовательная полигамия», или «серийная моногамия» - постоянная смена сексуальных партнеров, стала нормой.

Самое ужасное, что все эти проблемы будут иметь продолжение, даже если экономическая ситуация улучшится. Ведь в рабочих кварталах уже выросли поколения, воспитанные вне духовных ценностей, интересов и перспектив нормальной жизни. И даже если перспектива появится, они ею не воспользуются. Это как с негритянскими кварталами в Америке. У них уже давно и права, и возможности есть, а они предпочитают жить на пособия и криминалом. Только наш Гарлем будет больше американского, ведь рабочие районы - это почти вся Россия.

(Имена изменены по этическим причинам.)

Часть 1-я, Часть 2-я, Часть 3-я, Часть 4-я, Часть 5-я, Часть 6-я, Часть 7-я, Часть 8-я, Часть 9-я, Часть 10-я, Часть 11-я, Часть 12-я, Часть 13-я Часть 14-я